Theo II (2/2)

— Что, решил меня поиметь по-пьяни? Это н-н-изко, друг м-мой.

Всегда. Я всегда буду тебя возвращать к этой теме.

Он уже хотел было улыбнуться во весь рот, как заметил, что подкол не достиг цели - Блейз лишь поморщился на вульгарное слово, демонстрируя дух великосветского аристократа, и больше ни-че-го.

— Садись уже.

Два - Один в пользу Забини.

Нотт озадаченно хмыкнул получившемуся раскладу и послушно опустился на пол, садясь по-турецки.

Всё-таки надо уметь вовремя признать поражение и отступить.

Ковёр приятно защекотал кожу сквозь ткань пижамных штанов, пропуская лёгкие импульсы тока по ногам, а Теодор отметил, что тело стало чуть меньше дрожать.

Прекрасно!

В это время Забини, будто между ними закрепилась негласная договоренность соблюдать вежливое молчание, в образовавшейся тишине откупорил бутылку и сделал первый глоток.

Он опрокинул стеклянный сосуд, глотнул и поморщился. Затем прикрыл глаза и удовлетворенно кивнул самому себе, точно опытный сомелье.

Позёр.

— На, держи. Этот ром… лучше.

Наконец-то.

Точно утопающий, Тео двумя подрагивающими руками потянулся к бутылке, резво выхватывая её и моментально припадая к спасительному стеклу ртом. Послышались судорожные и жадные глотки.

Один.

Ты идиот, Нотт.

Два.

Как ты низко пал. Сидишь в туалете с мерзким Забини и прихлебываешь его пойло, точно щенок.

Три.

Мыслей нет.

Изнутри просыпается вулкан. Магма раскаляется, выплевывая мелкие кипучие брызги.

О-о, да-а-а!

Он понимает, что простонал последнее восклицание вслух, так как до его уха донеслось знакомое хмыкание Забини, который в мгновение ока сцапал ром себе.

— Лучше?

И вновь этот тон.

Но Тео решил проигнорировать его, оперевшись на руки позади себя и откинув голову назад, обнажая шею. Он с особым удовольствием слизнул с губ остатки смородинового привкуса, отслеживая, как озноб плавно покидает его тело.

Да, давай. Исцеляй меня полностью.

Веки накрыла приятная тяжесть, и Тео никак не планировал сопротивляться такому забытому сонливому чувству.

Тепло переливалось то вверх, то вниз по позвоночнику, щекоча нервы. Наконец, за сегодняшний долгий и муторный вечер Нотт позволил себе блаженно улыбнуться.

Свершилось. Его начало отпускать.

И дело бы продвинулось дальше, если б не его полуночный собеседник, конечно.

— Это и вправду забавно. Змея сожрала змею. Удивительное стечение обстоятельств.

Как пощечина. Несильная, но выводящая из долгожданного забытия.

Тео резко опустил голову вниз, сдерживая себя от разочарованного поскуливания, и перевёл на притворно-расслабленного Забини тяжелый взгляд.

Ясное дело, о чём толкует этот придурок.

С секунду они напряженно вглядывались друг в друга, после чего мулат отпил из бутылки, не прекращая внезапного состязания глаза-в-глаза, и поставил ту ровно посередине между собой и Ноттом, тем самым проводя невидимую границу и подчеркивая необходимость дистанции.

— Что за лирика, Забини? Решил трахнуть мои мозги?

О, я не устану так шутить. Никогда.

Заметив, что Блейз всё же отреагировал на бранное слово высокомерной усмешкой, Тео не смог не порадоваться. Но радость была недолгой.

— Я лишь хотел сказать, - деликатно начал Забини, точно он представитель магического мира на саммите магглов. - Что вы с Малфоем настолько одинаковые, что это даже смешно. Оба эгоистичные, избалованные, инфантильные детишки, которым выдали слишком много возможностей делать то, что они хотят.

Тео моргает. Он оглушен.

Ярость взлетела до зашкаливающих значений. Алкоголь ощутимо ударил по мозгам. Почему-то в этот раз сильнее, чем обычно. Лишь пару секунд спустя Нотта догнало логическое объяснение, что дело в том, что он попросту ничего не ел за сегодняшний день. Магия простая.

Вулкан опасно зашипел, намереваясь утопить в своей лаве доставучего собутыльника.

Отдаленно Тео понимал, что хитрый змеёныш завел его сюда не для утешений и поддержки, а для исполнения мести и восстановления качелей по унижению чести и достоинства. И Нотт платил. Платил по полной своими нервами, позволяя Забини (потехи ради) за недешёвый смородиновый ром выворачивать его и без того размякшие мозги набекрень.

Продался за бутылочку, как таверная шлюха.

А с другой стороны. Раз уж «продался»… то глупо упускать возможность!

Тео облизнул пересохшие губы, до хруста сжав челюсти в попытке заглушить свой приступ гнева, чтобы, не дай Салазар, не доставить удовольствие конченной мрази по имени Блейз Забини тем шоу, что он ожидал получить как плату, и уверенно потянулся к рому.

Блейз разжал пальцы, передавая напиток.

Три жадных глотка - вот мой ход.

Побыстрее отключиться, чтобы не слушать это дерьмо. Клоуном не нанимался, прости.

— Вы оба умеете делать только то, чему вас лучше всего научили.

Забини выверенно давил на самые болевые точки, не желая проигрывать. Он бросил эту фразу, будто до умопомрачения желая увидеть хоть какую-то реакцию со стороны Нотта. В воздухе повисла интрига с налётом отчаяния.

Тео оторвался от горлышка с громким причмокивающим звуком, театральным жестом вернув бутылку на место. Его лицо тронула издевательская ухмылка, по типу той, которую он подарил Забини на выходе из пустующего класса.

Вместо ответа на провокацию Нотт изогнул брови в наигранном любопытстве и приоткрыл рот, обнажая ровный ряд жемчужных зубов, мол, «И-и-и-и….?».

— Причинять боль.

Слова припечатывают в своей обнажающей правде. Вонзаются острым лезвием прямиком в солнечное сплетение.

Нельзя об этом думать всерьёз. Это всего лишь игра. Тупая игра. Какой

там счёт?

Но скользкая змея уже просочилась внутрь, неприятно сворачиваясь гигантскими кольцами и оседая где-то в брюшной полости.

Нотта затошнило.

Он звучно сглотнул ком в горле и, оттолкнувшись руками вперёд, качнулся. После чего устроил локти на своих расставленных коленях, укладывая подбородок на замок из сцепленных пальцев.

В этот самый момент в ушах Тео прозвенел спасительный гонг - так кувалдой по черепушке ударяет алкоголь, и слизеринец увидел самого себя, точно его снимали со стороны сквозь мыльный фильтр колдокамеры: на картинке он уже искренне и пьяно улыбался Блейзу, а его рот складывался в заплетающиеся буквы, образующие фразу:

— Забини, ты не знаешь о моей жизни ни-ху-я. Поэтому… Выпей и не еби мне мозги, прошу.

Мерлин, да я в говно.

Тео картинно надул губы и сложил брови домиком, завершая образ легкодоступного и тупенького паренька, на что Забини лишь мрачно пододвинул ром ближе к себе.

Что такое, дорогуша? Ты чем-то недоволен?

— Кажется, тебе уже хватит. Ты набрался.

Но Тео до одури хочется веселья. Хочется чудить. И Забини больше не посмеет обломать ему кайф.

— А ты мне папочка, чтобы запрещать пить?

Наконец, он это произнёс. Та самая параллель, которая зависла с этого дня и активно напрашивалась на выход.

Забини лишь сильнее нахмурился на такой выпад, подмечая, что теперь ноттовское шутовство отдаёт поистине революционными настроениями.

Тео качнулся и грациозно перенес свой вес на стоящие впереди руки, попутно опираясь коленями в тёплый ворс. Секунда - и вот горящий сумасшедшими огнями голодный взгляд исподлобья вгрызся в фигуру Забини опасным прищуром.

— Даже не вздумай, Тео. Сиди, где сидишь.

Хер тебе!

Парень нагло ухмыльнулся такому вялому сопротивлению и переставил одну руку вперёд. Колено скользнуло по ковру вслед за рукой.

Мыслей - ноль. Лишь бушующий ураган внутри, жаждущий смести

всё живое на своём пути. И вот уже он, Теодор Нотт, точно учуявший страх жертвы хищник, полз прямиком в сторону Блейза, прожигая того опустошенно-игривыми глазами.

Ещё каких-то несколько жалких дюймов…

Забини не выдержал первым.

Его тело резко дёрнулось назад, не сумев противостоять накалу, и начало пятиться. Будто панически.

Потрясающе!!

До спутанного сознания Нотта долетела сладость ликования от очередной психической победы над соперником. Но алчность, безнаказанность и дурь не давали парню остановиться, и его тело двинулось дальше. Ближе, почти к самому лицу Блейза, дабы окончательно закрепить свой выигрыш.

Кудрявые волосы невзначай коснулись смуглого лба, когда Нотт, бездушно разглядывая агатовые глаза напротив, приблизился совсем близко и растянул губы в милой улыбке. Он томно выдохнул, намеренно опошлив каждый звук, слетающий с его губ:

— Или ты хочешь… чтобы я называл тебя… «папочка»?

Забини звучно сглотнул и, скорее всего, покрылся краской от подобного тона, оцепенев от внезапного вторжения в свои личные границы.

Бинго!

Жар опалил тело до краёв. Кипучая лава накрыла собой город, бессовестно подмяв под себя предсмертные крики жителей, и теперь жаждала лишь одного - остыть.

Добившись нужного результата, Теодор рвано сдернул с себя маску сексуально-озабоченного мальчишки, являя миру своё истинное и пугающее в своей бесстрастности лицо, и грубо выхватил бутылку из рук сокурсника.

В два четких движения он отполз на своё прежнее место и стянул свитер, бросая тот куда-то за спину.

Его никогда не заботили шмотки так, как Малфоя.

Грудь резко сжимает, так как он вспоминает, почему вообще оказался с Забини в ванной комнате. Почему и из-за кого.

Не дав себе опомниться, он порывисто прижал горлышко ко рту и безудержно глотнул сладковатой жидкости.

Раз.

Два. Какая тупая боль.

Три. Горло саднит.

Четыре. Меня сейчас стошнит.

Пять.

— Остановись. Нотт. Зачем ты так с собой?

Шесть. Быстрее бы отключиться.

Семь…

Ром проливается на белоснежную футболку, так как чья-то рука рывком выхватывает лекарственное пойло из ослабевшей ладони Теодора.

— Э-э-э-эй! Так нечестно!

Возмущенное восклицание утопает в громком и безапелляционном:

— С тебя достаточно.

Тео с трудом смог собрать картинку в виде Блейза перед собой, так как реальность уже начала неприятно кружиться. Двумя ладонями Нотт нащупал тёплую поверхность ковра и, поглаживая её для своего успокоения, беспомощно протянул:

— Раз уж отнял, то пей тогда!

— Я не буду с тобой напиваться. Мне просто хотелось, чтобы ты согрелся.

Мысли путаются. Тео лишь усмехнулся и выдал первое, что лежало на поверхности разума:

— Я согреюсь, если ты со мной набухаешься в хлам, признаешься в любви до гроба и поползаешь передо мной на коленях, умоляя подарить тебе хоть один поцелуй. Я нехуёво так после этого согреюсь.

Эта тирада помогла-таки очертаниям Забини обрести четкость. Тео убрал мешающие кудри со лба и, прищурившись, пронаблюдал, как Блейз прикрыл глаза в попытке успокоить себя и не вмазать с размаху по обнаглевшей морде напротив.

Но через две долгих секунды мулат смиренно поднёс смородиновый ром к губам и сделал смачный глоток.

Отчего-то Тео при виде такой картины испытал новый прилив задора.

— Другое дело! Молодец!

Когда Блейз делает ещё один глоток, то Теодор не позволяет себе скрыть своей шальной улыбки во весь рот.

Невероятно! Это точно задрот-Забини?

Теперь всполохи веселящего пламени полностью накрыли Нотта, он даже не заметил, как прихлопнул в ладоши в такт новым глоткам сокурсника.

Ещё, ещё!

Внезапно, с тяжёлым выдохом Блейз оторвался от бутылки и опустил ту на каменный пол позади себя.

— Забини-и-и! Можешь же, когда хочешь! Чуть отпустило? - почти что искреннее участие.

— Лишь слегка.

Губы Блейза дрогнули в несмелой улыбке. Кажется, даже зануде высокий градус смог прилично всадить по шестеренкам.

Это ощущалось, как перемирие. Негласное, вероятно, недолговечное, но безумно комфортное.

И от этого ощущения Тео разразился хохотом. Заразительным, открытым, таким настоящим, что Блейз оторопел от невиданного ранее проявления таких эмоций в исполнении Нотта. В этот раз чертовски обаятельного и человечного.

— Ты такой классный, когда не бухтишь! Просто прелесть!

Забини одарил его странным взглядом, но Тео уже не сумел подметить таких микроскопических изменений, так как в эту секунду организм настойчиво потребовал найти и влить в себя ещё немного порции рома.

Эй! Где ты, дорогуша?

Тео нахмурился, но все морщинки на его лице моментально разгладились, стоило ему заметить, как Блейз продемонстрировал ему заветный сосуд. Шатен благодарно улыбнулся, протягивая руку к рому, но Забини вернул к себе пьяный взгляд коньячных глаз новым правилом их «игры».

— Нет, давай тогда в «Я никогда не». Чтобы пить только после ответа.

Да я на всё согласен, только дай мне моё целебное зелье.

Тео взбудораженно протянул полушутливое «о-о-о», послушно устраиваясь на ковре и подогнув ноги под себя.

Весёлый, сексуальный и дурашливый Нотт на месте. Как и заказывали.

— Тогда я первый! - Тео улыбнулся, заранее предвкушая ноты сладчайшей смородины у себя на языке и выпалил первое, что прилетело в его дурную кудрявую голову. - Я никогда не спал с девчонкой!

Усмешка его стала шире, стоило заметить смятение в движениях Забини. Мулат лишь хмуро окинул недовольным взглядом бутылку и сжал губы в жесткую линию.

Да ладно!

Тео не сдержал рвущееся наружу хихикание над чудесной новостью о девственности напыщенного слизеринца и захватил заветную бутыль в стальные объятия своих пальцев. Не без гордости и победоносной улыбочки Нотт отпил и застонал от наслаждения.

Дважды победа!

Чистейший кайф. Несказанная радость.

— О, как, - размазанно мурлыкнул Тео, прокатывая по зубам послевкусие сладкого напитка, и подмигнул собеседнику правым глазом. - Да Блейз у нас девственен, как святой Поттер!

Зачем я вспомнил про него?

Настроение стремительно упало до уровня ледяного пола, и пока Тео силился собрать остатки былого озорства, Забини преспокойно перехватил ром и беспечно-нейтрально произнёс:

— Моя очередь. Я никогда не занимался сексом с человеком своего пола.

Фраза долетает до мозга Тео непозволительно долго - аж долгие пять секунд. Он вскинул пораженный взгляд, утопая в равнодушно-ироничных чёрных глазах.

Мысли остановили свой поток, и даже язвительный голосок умолк в голове Нотта, пока он молча наблюдал за тем, как сидящий перед ним парень нарочито-медленно отпивает и возвращает бутылку на середину, выжидательно глядя на своего оппонента.

Но Тео лишь похлопал ресницами, как первогодка в день распределения, всё ещё прогоняя в сознании мысль, что Блейз Забини спал с парнем. Или парнями. То есть…

— Раз уж это игра на то, кто упьётся быстрее, то… - Блейз наигранно-безразлично пожимает плечами и коротко улыбается, не скрывая своего удовольствия от произведенного таким фактом в своей биографии взрывного эффекта. - Твой ход.

Тео потерян. Он моргнул, запуская ладони в волосы и чересчур истерично взлохмачивая их.

Соберись!

Но логические нити не позволили собраться в единый узор, специально переплетаясь, запутываясь друг в дружке, отчего у Тео что-то остро засвербело в висках, точно он забыл нечто важное. И теперь не может вспомнить, что именно.

— Хорошо… - шатен тяжело вздохнул, отчего-то не смея сейчас взглянуть Забини в глаза, и, точно потерявшись в закоулках собственной памяти, отрешенно проговорил, глядя на каменный пол. - Я… никогда не целовался с Драко.

Скептический смешок со стороны Забини не заставил Тео повернуть головы. Или двинуться к бутылке. Оба парня остались неподвижно сидеть на своих местах.

В воздухе повисла тяжёлая и плотная пауза.

Нет, формально-то, поцелуй имел место быть. Но Драко об этом не знает, соотвественно... Это почти то же самое, что облизать с ног до головы его фото в «Пророке» и утверждать, что делал ему минет.

Интересно, он целовался с Поттером?

Нотт тряхнул головой, возвращая на лицо фальшивую улыбочку, но растекающиеся в горькой тоске радужки тотчас же выдают его истинное состояние.

О-оу, Тео. Началась вторая стадия опьянения.

Слезливо-плаксивая.

— Ну, теперь ты. Давай только не промахнись. А то выпить хочется, - Нотт страрается звучать бодро, но язык заплетается, а глаза нещадно щиплет от неуместно скопившейся солёной влаги в уголках глаз.

Блять, давай. Разрыдайся при Забини, маленькое ты ничтожество.

Благо Блейз перестал задумчиво пялиться на него и, наконец, взял в руки бутылку, медленно обводя горлышко указательным пальцем. Точно размышляя над чем-то.

— Я был уверен, что вы спали. А тут. Даже не целовались. Надо же.

Вот же сука!

Мулат хмыкнул, равнодушно двинув плечом, мол, досадно, что ошибся, и перевел нейтральный взгляд прямиком в пылающие праведным гневом карие.

— Каждый думает в меру своей испорченности, Забини, - остро выплюнул Нотт, продолжая поджаривать одним лишь взглядом ненавистного одноклассника. Молниеносно пробежался языком по верхней губе, растянув рот в ухмылке. Защитной. Волчьей.

Но в этот раз не помогло. Забини не отвёл глаз, наоборот, лишь как-то уверенно хмыкнул, поддержав новое противостояние. Не мигая. Просверливая дыру до самой трусливой душонки кудрявого парня напротив.

Расстановка сил поменялась - это доходит до Тео только тогда, когда он слышит издевательское:

— Значит, это ты из нас двоих тут невинен, как святой Поттер?

Снова ебаный Поттер.

Прохладная ирония напоминает, почему Блейз учится на Слизерине, но Тео не смог анализировать такие искусные полутона в голосе событульника, так как был занят иным: он маячил на грани фантазии и реальности, лишь одним усилием воли удерживая себя во второй.

Драко. И Поттер.

Святой Поттер. И ангелоподобный Малфой.

Они настырно всплывали перед лицом, отчего захотелось взвыть и выцарапать себе глаза, чтобы больше не лицезреть блевотные эпизоды.

Нервный тик нежданно обрушился на пьяную волнистую головушку, попутно рассекая грудную клетку новой порцией боли. Тео сокрушенно склонил голову вниз, пряча лицо за каштановыми локонами и наблюдая за подрагивающими пальцами.

И всё? Как же просто тебя сломать, жалкий ты мальчишка.

И безотказно срабатывает. Новый прилив ярости на себя самого заставил сознание вернуться в тёмные плиточные стены ванной комнаты, опуская Нотта на мягкий тёплый ворс.

Так. Там было что-то про Поттера. И невинность.

Тео тяжело выдохнул, искривив губы в отвращении, стоило только его злому (но всё ещё расфокусированному) взгляду упереться в высокомерное лицо Забини.

Доволен, козлина?

И больше не остается никаких сил сдерживаться.

Тогда Тео чуть наклонился вперёд и с чувством выплюнул самое ядовитое из своего арсенала:

— Да, можешь на меня теперь подрочить, я, так уж и быть, разреша…

Но он не успел договорить.

Резкое движение вперёд со стороны мулата. Стеклянная бутылка бренчит по каменному полу, разливая остатки рома и откатываясь к с ближайшей стене, а волосы больно стягивает чужая ладонь на затылке.

Голова Теодора запрокинута назад, но до туманного сознания ещё не успела добраться линейка событий, а потому он непонимающе смотрит в обезображенное яростью лицо Забини, заторможенно моргая.

— Закрой. Свой. Поганый. Рот. - горячее шипение обдаёт ухо. Или щёку.

Хер разберешь.

Боль парализующе кусает Тео в самое сердце, и он, полностью отдаваясь во власть знакомых ощущений, прикрывает глаза и сглатывает невольно образовавшийся в глотке комок страха.

Как привычно. И Тео бы рассмеялся. Правда. Если бы получше соображал.

Или нашептал бы всяких угроз в ответ, обязательно упомянув то, что таких, как он, не хватают за волосы всякие отбросы по типу Забини, но…

— Ты думаешь, что ты выше, м-м?! Что ты какой-то особенный? - голос Блейза срывается, перерастая из шёпота в довольно чёткие восклицания, а Тео ощущает то самое. Страшное.

Непозволительное.

Порочное.

Но такое жизненно-необходимое отупляющее наслаждение.

Он был бы рад не слышать голоса Забини, не чувствовать сильнейшую боль в затылке, но гниль, что живёт за ширмой очаровательного личика чистокровного волшебника, настырно требует постыдно-жаркого унижения.

Это пугает.

— Да-а-а, - томно растягивая гласную, выдыхает Тео, будто издеваясь, но по факту напрашиваясь на новую порцию болезненных спазмов в организме. - Так и думаю…

Голос Нотта хрипит из-за неудобного положения, но он всё равно умудряется лукаво приоткрыть один глаз и подмигнуть взбешенному до одури Забини.

Давай. Уничтожь меня, дорогуша. У-мо-ля-ю.

Тео зажмуривается от новой вспышки боли, инстинктивно вцепившись пальцами в руку Забини в попытке отодрать ту от своей головы. Видимость борьбы от полумёртвого и слабовольного флоббер-червя по имени Теодор Нотт.

Ничтожество.

— Я тебе популярно объясню сейчас одну вещь, и больше мы к этому разговору не вернемся.

Вот где твоё место.

Тео готов захныкать от накатившего жара стыда, на краешке сознания уловив образ маленького себя, с ужасом разглядывающего развернувшуюся картину. Галлюцинация поднесла ладошки ко рту, распахнув глаза в полнейшем неверии и шоке.

Прости. Я тебя подвёл.

—…если ты ещё хоть раз позволишь себе…

Я ужасно-ужасно перед тобой виноват, малыш Тео.

По щекам ребенка скатываются предательские слёзы, и даже через прикрытую ладонь заметно, как дрожит подбородок.

Я не сумел тебя защитить.

Тео сильнее зажмуривается, заставляя образ исчезнуть, как вдруг ощущает влажные дорожки, стекающие по его собственным щекам. И внезапно происходит сразу несколько вещей.

Во-первых, Забини чуть ослабляет хватку, а, во-вторых, в этот же самый миг Нотт, ощутив небывалый ранее прилив отчаяния и духовных сил, ловко выкручивается из нежелательных «объятий», с нечеловеческой скоростью бросаясь к оставленной на противоположном конце комнаты волшебной палочке Забини. Инстинкты срабатывают на ура.

И вот заветное древко почти очутилось в его пальцах, но Блейз навалился всей тяжестью своего тела на тощего Тео, придавив того к горячему от чар ковру.

Нет! Нет! НЕТ!

Паника накрыла всё ещё пьяного Нотта окончательно и бесповоротно, мешая реальность с образами прошлого.

Удар. Ещё один.

Это уже отец. Готовит его ко взрослой жизни. Лезвие кинжала гоблинской работы распарывает кожу на спине, руках, груди.

«Эти шрамы будут тебе напоминать о том, что ты мужчина, Теодор».

— НЕТ!

«Ты не должен визжать, как девчонка! Молчать!»

Со сбитым дыханием и ошалело распахнутыми глазищами, Тео судорожно задергался под мужским телом и принялся яростно толкать Забини под рёбра.

Мулат охнул, но тоже не растерялся, вновь наматывая на кулак кудрявые волосы. Тео вскрикнул, ощутив жжение травмированной ранее кожи головы.

«Молчать!»

Боль отупляла, но уже не казалась желанно-приятной. Леденящий органы ужас заставил Нотта вновь дёрнуться, но Забини сильно запрокинул его голову назад, заставляя выгнуться, точно бараний рог. Унижение опалило щёки Тео, пока он приподнялся на ладонях, желая уменьшить режущую боль.

— Нет-нет-нет! - скулёж на грани безумного желания высвободиться.

— Чего ты орёшь?

Тео рыкнул, едва заслышав спокойный тон ублюдка, что позволил себе… Слипшиеся от слёз ресницы скосились в сторону Забини, будто силились невербально наслать на обидчика Круцио.

— Ещё раз ты позволишь себе идиотские шутки в мой адрес, и я перестану быть таким милым, как сейчас. Учти это. Я тебе не твой очередной прихвостень и домовой эльф. Не путай, ясно?

— Пошёл ты...

И ты, и отец.

Секунда растянулась в вечность, перед тем как Забини оттянул его за волосы ещё сильнее и со всего размаха приложил Тео об пол. Что-то неприятно хрустнуло. Красивые черты моментально окрасились в алый цвет.

Боль адской вспышкой вгрызлась в лицо, и Тео задохнулся от знакомого ощущения сломанного носа. Из глаз посыпались искры. Он почти перестал видеть перед собой, лишь смутно ощущая, что его переворачивают на спину.

Нотт закашлялся от хлынувшей в рот крови, прижимая руки к разбитому лицу и инстинктивно отползая назад. Но разве на этом прекратятся его мучения?

Ещё ни разу на этом не заканчивалось.

Теперь Забини, а не отец, раскрошит его бренное тело до самого основания. И, словно бы в подтверждение такой версии, сильные руки мулата моментально оторвали окровавленные пальцы Тео от изуродованного лица, фиксируя запястья над кудрявой головой.

Дышать стало невыносимо. Тео сплюнул скопившуюся кровь на пол, приоткрывая веки и упираясь взглядом прямо в контур сжатой челюсти. Блейз основательно держал его, оседлав сверху и не позволяя даже совершить хотя бы малейший манёвр в сторону.

Голова Нотта чуть гудела, но уже начала собирать реальность по крупицам, выветривая алкогольный дурман. Да уж, Забини знатно отплатил ему за унижение в кабинете.

Нотт хотел было вяло хмыкнуть, но понимал, что есть высокий риск получить по морде ещё раз, отчего всё его нутро тотчас же крутанулось от ужаса, и он просто благоразумно решил не выдавать очередной финт в своём неповторимом стиле.

— Если бы ты не вёл себя, как мразь… всё было бы хорошо, - голос Забини дрогнул, источая беспомощное разочарование и обиду. Агатовые глаза блестели во мраке ночи, и казалось, будто слизеринец смотрел на результаты своей агрессии с непреодолимой горечью и… сочувствием?

Тео сглотнул железный привкус, даже не поморщившись. Он загипнотизированно оглядел знакомое лицо ещё раз.

— Отпусти... Блейз, - потусторонне прохрипел Нотт, не смея даже моргнуть.

— О, уже «Блейз», ну надо же, - печально вымолвил Забини, болезненно скривившись от собственных мыслей. - А потом что? Будешь вести себя как обычно, а мне нужно будет каждый вечер уродовать твою мордашку?

Он тяжело вздохнул, освобождая запястья своей «жертвы», и, опираясь по обе стороны от лица Тео, понуро опустил голову вниз. Будто уже миллиард раз пожалел о том, что избил соседа по комнате.

Мысли заметались в черепушке, как ужаленные. Нотт отчетливо подметил, что его противник раздавлен, сломлен своим поступком. И разум Тео сорвало с петель, он начал беспрестанно подкидывать одну идею за другой: надо выбежать и раструбить всей школе про то, что на него напал маньяк и пытался убить, или же усыпить бдительность одноклассника, а потом ударить исподтишка, да так, что Блейз Забини в жизни этого не забудет, или…

Внутри колыхнулось что-то, совершенно не связанное с местью за унижение и побои. Что-то, что сделал бы маленький Тео из алкогольного миража, а не нахальный семнадцатилетний озлобленный подросток, скрывающий неизлечимые шрамы под дорогущими рубашками.

И тогда Нотт опускает руки вниз, протянув их вдоль своего тела. А затем, подрагивающими и окровавленными пальцами тянется вверх.

Мгновение - и вот уже его колючее и неловкое объятие настигает застывшего, точно мраморное изваяние, Забини.

Тео прикрыл глаза, ощутив вселенскую усталость, всей тяжестью опустившуюся на его хрупкие плечи, и тогда сделал то, что захотел в данный момент: прислонился щекой к плечу своего недавнего мучителя. Бездумно. Иррационально.

— Мне холодно, - Нотт прошептал это так обыденно, цепляясь пальцами в напряженное тело мулата, точно хотел поглотить всё тепло этой вселенной, чтобы выжить.

Исцели меня.

Одна единственная мысль. Просьба.

Тео не видел, как окрасился кровью рукав пижамы Забини. Как он с силой зажмурился, а затем с болезненным выдохом прижал в ответном аккуратном объятии дрогнувшее в болезненном спазме тело. Как невесомо прошлись длинные пальцы по кончикам каштановых завитков, не соприкасаясь с кожей головы. Как ноздри с силой втянули запах крови, алкоголя, пота и чего-то неуловимо мятного.

Нотта затрясло. Конвульсии неумолимо нарастали, точно вихрь, и Тео с силой зажмурился, вцепившись в спину Забини мёртвой хваткой и не постыдившись жалобного поскуливания и сорвавшихся с глаз слёз.

Больно. Больно. Больно.

Сознание ускользнуло, перемалываясь в ощущениях сжатия всех сухожилий и мышц. Теодор перестал соображать, что происходит.

Блейз распахнул глаза и в полнейшем ужасе уставился на этого внезапно поломанного суккуба в человеческом обличии, и моментально осознав, что юноша не разыгрывает комедию, а действительно содрогается в каком-то чудовищном приступе, постарался поднять его на руки, не причинив новой порции боли. Которой, очевидно, Нотту на сегодня было достаточно.

Тело Тео, натянутое словно тысячи струн, вздрагивало, пока Блейз аккуратно поднимался вместе с ним на ноги. Несмотря на визуальную хрупкость, Нотт оказался на редкость тяжелым, а потому Блейзу пришлось потрудиться, чтобы в таком положении достать свою палочку, снять все заклятия с комнаты и уложить дрожащего и всхлипывающего парня на кровать.

Блейз никому бы не признался, какой размах чистой ненависти к себе он испытал, глядя на невинно распахнутые в очередном болезненном спазме глаза, запекшуюся кровь на красивом лице, измазанные алыми разводами щёки и губы, хриплые вздохи, точно Нотт делал последние глотки воздуха перед своей кончиной.

Юноша поморщился, словно это он прямо сейчас глотал привкус железа во рту, и направил палочку на покалеченного сокурсника. Тео в панике задергался, будто Забини и вправду мог…

— Усни.

Это невыносимо.

Горечь расползлась по пухлым губам мулата.

А Нотт, вздрогнув всем телом, медленно моргнул, отпуская покалеченное сознание в царство долгожданного сна.

Блейз тяжело выдохнул, опуская голову вниз. Постоял так с минуту.

Затем, на свой страх и риск, он с помощью Эпискеи вправил Теодору нос, но тот, хвала Салазару, не проснулся. Нанёс серию очищающих заклятий на испачканные простыни, подушку, лицо, волосы и пальцы с изящным перстнем на мизинце.

Вернулся на место «преступления», скривившись от вида кровяных разводов на бежевом ворсе, разлитого по камню смородинового рома и брошенного в угол свитера болотного цвета.

Удрученно вздохнул, приводя всё в порядок, и, подцепив знакомую одежду двумя руками, позволил себе лишь на мгновение зарыться носом в шерстяную ткань.

Мороз, дым от вишнёвых сигарет, мускус, и еле уловимое море с чем-то пудровым.

Он отчаянно-глубоко затолкал в лёгкие запретный запах.

Всего лишь раз.