2. «Чёрный амулет Камарилья». (2/2)

Нахуй-нахуй!

Лучше втихую перед сном закрыться в комнате и душить удава под одеялом до тех пор, пока яйца не опухнут. Как говориться — «вздрочнул и свободен!». Ромка свалит к вечеру, вот тогда можно будет позволить себе маленький дроч-вайб, которого уже, кстати о птичках, не было давно. А хороший оргазм перед сном — лучший способ снять психо-напряжение и получить свой маленький кусочек мальчишечьего счастья.

Погружённый в собственные мысли Мир входит в свой подъезд, кряхтя от тяжести покупок. Пакет громко шуршит. Рука ещё побаливает, поэтому периодически приходилось делать пятисекундные передышки. Зато сегодня будет пир на весь мир — вкусный торт с чаем… и пивом.

Поднимаясь на второй этаж парень останавливается, фокусируя зрение на странном объекте на лестничной площадке. Вот те нате — хер в салате! Возле двери тринадцатой квартиры стоит фигура в чёрном балахоне и пытается открыть её ключом. Судя по кожаному чемодану, стоящему рядом с ним, он сюда решил вселиться. А чемодан на барахолке куплен? Старый, потрёпанный, с широкими ремнями — как-будто телепортировался из восемнадцатого века.

— Здравствуйте? А Вы кто? — Мирчик с осторожностью поднимается ещё на одну ступеньку, пытливым взглядом просверливая дырку в худощавой спине заплутавшего чужака. — Вы наш новый сосед?

— Ай, что ж сегодня за день-то такой?! — нервничает незнакомец, дёргая ключом в замочной скважине. — Как эти двери открываются?

— Может, помочь? — Мир достаёт свои ключи, чтобы открыть собственную квартиру. Ищет нужный. — Я Мирослав. Тут живу.

Но незнакомец словно не слышал. Игнорировал вопросы. Уж, Вергилий в ларьке странный, а этот, походу, вообще унесённый на всю голову. М-да… сосед, однако достанется, прям-таки — задачка со звёздочкой. Он нервозно продолжал ковырять замочную скважину, пуще матёрого стоматолога в больном зубе, и всё время что-то невнятное бурчал себе под нос.

— Ладно, как хотите… — Вишня открывает дверь своего жилища и ставит пакет на порог.

— Погоди! — окликает мужчина, испуская тяжёлый вымученный выдох. — А ты сможешь открыть?

— Конечно, — Мир снова прикрывает хату. — Ключи Ваши можно?

— Да, разумеется, — рука в чёрной перчатке протягивает связку.

— Я знаю этот замок — он всегда сложно открывался. Раньше тут жила одна бабулька — Клавдия Петровна. Уж как лет шесть померла. И с тех пор квартира пустует. Все боятся в неё заходить.

— Почему? — мужчина усаживается на деревянный ларь, в котором хранится картошка и огородно-овощной набор. — Почему так считают?

— Говорят, что проклята. Тринадцатая же… У нас много в городе суеверных. В приметы верят, как в средневековье, ей богу. Говорят, что призрак старушки до сих пор расхаживает по подъезду после полуночи. К нам даже однажды священника приглашали, чтобы он освятил дом. Чудаки.

— И как? Помогло?

— Да упырь его знает… — Мир усмехается, кинув краткий взгляд через плечо. — Лично я никаких призраков не видел.

— Упырь знает? — странник иронично хмыкает. — Навряд ли упырь может знать о таком.

— Это фигурально выражаясь. А Вы теперь будете здесь жить? — Мирка звенит ключами, упираясь плечом в старую дверь. Подталкивает её, чтобы расшевелить заржавевший механизм запоров.

— Можно сказать и так, — уставший голос звучит глухо, но бархатно. Приятный тембр. Располагающий к себе на первый взгляд. Но лица незнакомца не разглядеть из-за глубоко капюшона чёрного длинного плаща.

— Готово! — замок податливо щёлкнул. — Можете вселяться.

— О, слава звёздам! — взмаливается мистер Икс, хватая за ручку свой изрядно потрёпанный чемодан. — Благодарю, юноша.

И молча скрылся в чреве заросшей паутиной и пылью халупе, закрыв за собою скрипучую дверь.

— Пипец, он странный! — Мир покосился вслед, отряхнул ладони и вспомнил, что у него на пороге неразобранный пакет, а в ванной Ромка играет в Ихтиандра.

— Эй, Ромыч, ты там живой? Я тебе пиваса купил для реабилитации.

Вишня скидывает кроссовки, вешает куртку, пыхтя тащит полный пакет на кухню, и взваливает его на стол для дальнейших разборов.

— Ро-ом?

Мирчик открывает дверь ванной, и тут же убеждается в своём предположении — Савин спит. От его храпа на полках звенели даже пластиковые бутылки. Вот сурок!

— Эй, Ром! А, ну-ка, проснись, захлебнёшься ведь! — тормошит его за плечо, а сам ради интереса не может не зацепиться взглядом за жилистый член друга. Элементарно хочет понять, какую у него вызовет реакцию мужской пенис — отторжение или всё же… возбуждение. Ни того, ни другого не происходило. Но эстетика Ромкиного тела, как ни крути, вызывала некие приятные ассоциации. Красивый он парень. Очень красивый. Только для Мирослава — просто друг. Не более того.

— Ромарик, ёжки-вампирёшки! — толкает сильнее и тот резко открывает ясны очи, в обрамлении красных капилляров.

— Мм, что? — отлежавший руку качок недовольно мычит, протирает веки и принимает сидячее положение, недоумённо оглядывая пространство сонными глазами. — Блин, я вырубился, да? — чешет затылок. — Сорян.

— Давай выбирайся и пошли чай пить. Я торт купил. Вкусный.

— А пиваса не купил? — Ромка морщится, широко зевает и стеснительно прикрывает ладонями свой пах.

— Купил-купил, ополаскивайся и вылезай. И не напрягайся так, ты меня хером своим не напугаешь. Ща я тебе шорты дам погонять.

***

— О-о-о, как же ха-ра-шеч-но! — Савин делает первые глотки пенного напитка из банки и громко отрыгивает, похлопывая себя по голому пузу, стоя посреди кухни. — Ты мой спаситель, Мирчик. Прям с того света вытащил.

— Да лан те, тоже скажешь, — Вишня суетится: нарезает торт, вкусно облизывая пальцы. Ромка внимательно наблюдает за этим, почти сексуальным процессом, и губы вытягиваются в блаженной улыбке. Такой хозяйственный. Достанется же кому-то парнишка… Даже ревностью лёгкой окутало.

— Кста, Ромарик, хочешь прикол? — достаёт из шкафа бокалы, ставит их на гарнитур. — У меня теперь новый сосед нарисовался. Щас встретились на площадке, когда я шёл с магазина. В тринадцатую заселился, прикинь?

— И как выглядит? Нормальный? — качок делает ещё глоток из банки, присаживаясь за обеденный стол. — Поди профессор какой-нибудь?

— Ага… Профессор… — с сарказмом. — Прямиком из Хогвартса прислали. Только для полного счастья Букли с письмом в клюве не хватало.

— Кааавоо?! — Сава давится пивом. — Пукли?

— Не Пукли, а Букли… Ты чё, ёбушки-воробушки, Гарри Поттера не смотрел? Это сова такая была у Гарри Поттера — её звали Букля. Ну ты темнота.

— Ты же знаешь, что я больше люблю смотреть боевики, — Ромка в размышлениях опирается спиной о стену вольготно вытягивая ноги на пол кухни. — Ну, и чё там с этим профессором, ты мне так и сказал.

— Стоит такой во всём чёрном, и лицо скрыто. Под капюшоном тщательно прятал. Не хотел, видимо, чтобы его палили. Странный, в общем типок… Бррр. — Мир поёжился, выставляя «Чёрного принца» перед носом друга.

— Бля, Мирчик, смотри тут, осторожнее… Мало ли чё за хер, — Ромка отодвигает пиво, втыкая вилку в кусок торта. — Поберегись пока от него.

— О, кстати, хорошо, что напомнил. По поводу оберега. Хочешь я тебе кое-что покажу? — Вишня летит в прихожую, чтобы похвалиться другу купленным в магической торгашке амулетом. Савину вся эта мистическая муть совершенно до одного места, но факт доверия со стороны Вишнякова — подкупает. Он готов поверить даже в самого Дьявола, слушая Миркины истории о призраках. Главное, чтобы любимка-косичка всегда находилась рядом.

Негромкий стук в дверь нарушает домашнее уединение.

— Ром, ща, погодь пару сек. Опять кого-то черти принесли.

Мирослав открывает дверь, и чуть ли не приседает: на пороге стоит тот самый сосед в чёрном облачении, всё также таинственно пряча лицо от людского любопытного взора.

— Простите великодушно, молодой человек, что нарушаю ваш домашний покой, но не могли бы вы мне помочь в одном деле, раз уж так просто справились с замком? Я совершенно в этом не понимаю. Не могу разобраться с-с… — резко замолкает и ТА-АК странно смотрит на болтающийся в Миркиной руке камушек. Прям, зависает конкретно. Будто призрака узрел.

— А в чём помочь?

— Ты из какого клана, малыш? — голос чужака погрубел. Мурашки жахнули по спине от его низкого тембра.

— В смысле, клана? — Мир непонимающе хмурится.

«Сэнто, атторо баал», — едва слышно пролепетал незнакомец и спешит обратно в сторону своей квартиры.

— Эй, а помочь-то в чём? — высовывая голову за дверь.

«Чёрный» напоследок оборачивается, вгоняя Вишнякова в пучину сковывающего ужаса — глаза… Его страшные огромные, пугающие глаза. Они сверкнули из-под капюшона двумя красными огнями, заставив Миркину задницу знатно подгореть. Так отвратительно стало в этот момент. Жаром окатило. Щас вырвет.

Вишенка закрывает дверь и прилипает к ней спиной, начиная часто дышать. Пытается абстрагироваться. Не выходит:

Это бред. Это бред. Это же всё неправда.

Мир до безумия любит мистику, но на экране всё совсем по-другому… Как-то безобиднее смотрится. А в жизни — нахуй надо! Да не-е… Это просто глюки! Они ведь частенько приходят в гости из-за приступов головных болей. Вот и сейчас та же история. Спокойно! Вампиров, Демонов, и прочих чертей не существует в реальной жизни.

Колени предательски дрожат. Ватные.

— Эй, Мируьска, ты чё там пропал? Я ща весь торт захаваю, — доносится из кухни чавкающий голос Савина. — Неси, чё хотел показать.

Мир трясёт головой, быстро моргает и даже на секунду забывает, где он находится. Словно туман на время окутал сознание, выбив почву из-под ног. Постепенно приходит в себя, уже отчётливо различая привычные домашние вещи и мебель.

— Мир, блин… Ты помер, что ли? Торт заканчивается! — сквозь набитый рот басит Ромарик, запивая кусок десерта пивасом.

Ноги едва несут Вишню до кухни. В пальцах рук закололо. Словно отлежал. Останавливается в дверном проёме и огромными глазами таращится на Савина.

— Мируськин, ты чего?! — Ромка прикашливает, прекращая жевать. — Ты себя в зеркало видел? На тебе лица нет! Бледный, как покойник. Ты призрака бабки увидел?

— Рома… — Вишня тяжело дышит. Смотрит пристально стеклянными отстранёнными пуговками, переминает губы. — Останься сегодня у меня с ночевой. Пожалуйста.

— Вообще без проблем. А, что случилось-то?

— Не спрашивай. Просто останься.

— Тогда рубанёмся в приставку? — Сава обсасывает палец от крема и отрыгивает на всю кухню ревущей канонадой. — Я обожрался.

Честно говоря, Мир боялся ложиться спать. Поэтому дербанил Ромкины нервы до последнего, обыгрывая его в приставку почти до самой полуночи. А Ромашка больше и не пытался вытаскивать из него причины испуга… Всё равно не скажет — скрытный он. Любые трудности держит за пазухой своей упёртости. Но сейчас это вовсе неважно. Главное, они рядышком друг с другом, и у Ромки есть золотое время насладиться компанией любимого человечка. Но надолго спортсмена не хватило. Крепыш, мать его в гантели. Развезло на старые дрожжи.

Поплыл.

После второй банки пиваса и трёх больших кусков десерта он вырубился на разложенном диване без задних ног. Мир накинул на него лёгкое покрывало и прикрыл дверь в зал, чтобы не мешать лишними звуками. Кажется, у дворового терминатора основательно сели батарейки. Спозаранку он сам уйдёт, ведь у него в семь начинается пробежка. Да и вещи сохнут на балконе. В конце концов, на площадке может тусоваться тот самый стрёмный квартирант в чёрном балахоне. Хер знает, что у него на уме — вдруг он извращенец какой-нибудь… Один из тех, кто любит в подъезде стручок потереть напоказ. А с Ромкой вроде как-то спокойнее. Если что, он и в челюсть может дать без суда и следствия. Хотя, по правде сказать, Савина щас хоть самого долби во все замочные скважины и USB-порты — спит, как убитый.

Мир навёл идеальный порядок на кухне: помыл посуду, расставил всё по местам и собрал лишний мусор в пакет, оставив его у порога. Утром отдаст Ромарику, чтобы тот по пути захватил и выкинул в контейнер. А сам уже лежал на своей кровати, и в свете тусклого ночника разглядывал камушек, купленный в лавке «некромага» Верга<span class="footnote" id="fn_35637145_0"></span>. Из башки никак не выходил новый сосед — особенно его жуткие глаза и странноватый вопрос, пробивший сквозную дырку в черепе:

«Из какого ты клана?».

Что за бред сивой кобылы? Про какой клан этот чудик имел в виду? Хрень полная! Ну, не вампир же он, в самом-то деле… Наверное, сатанист. А это ещё страшнее. А красные глаза можно объяснить банальными линзами. Зря запаниковал раньше времени. Не идиот ли? Скорее всего, какой-то очередной косплеер снял хату для безумных оргий.

Парень надевает на шею полюбившуюся побрякушку и приходит к мысли, что пора бы немного расслабиться: так сказать, разгрузить натянутые до состояние троса нервишки. И Вишенка знает, чем он сейчас займётся в тишине и одиночестве.

Дабы исключить конфузной ситуации и случайно не спалиться перед друганом, Мирослав встал с постели, дошёл до соседней комнаты и тихонько приоткрыл дверь, заглянув внутрь. Ромка крепко дрых, отвернувшись к стенке. Щас его и танком не поднимешь. Он всегда отрубался трупом — при нём хоть в барабаны бей — хер пошевелится.

Вернувшись обратно в свою спальню, закрыл дверь поплотнее, чутка приглушил ночник, оставив едва ощутимый свет и достал из-под подушки мобильник, набрав в поисковике заветный запрос — «Жёсткое порно с вампирами». Из многочисленного разношёрстого контента выбрал исключительно тот, где в процессе ярого трах-тибидоха присутствовали укусы и кровь. Заводили его подобные штучки в видосиках.

Ох, как заводили!

— О-о, ща кайфули будут! — воодушевлённо лопочет Мир, откидывая на пол свои боксеры, чтобы обтягивающая ткань не ограничивала увлекательный процесс. Ролик только-только стартанул, а член уже стоял эбонитовой палочкой на уроке физики — жёстко стоял. Но сразу к делу Вишня обычно не приступал. Тупо кончить за минуту и забыть — вообще неинтересно. Он обожал некоторые прелюдии перед мастурбацией — доводить себя крайней точки любил, после чего ловил танцующие звёзды в глазах.

Вычитал однажды на одном сайте: «чтобы получить максимальное удовольствие, нужно применить некоторые хитрости» и Мирослав старался их применять на практике — зашло.

Лежал и тихонько потирал подушечкой указательного пальца уздечку до тех пор, пока не проступал густой предэякулят. Размазывал, а после массировал уже двумя пальцами головку до полного прилива крови её окаменения. И когда уже был на пределе, начинал главный процесс, обвивая пальцами ствол. Ощущения обострялись в несколько раз. А когда всё подходило к порогу разрядки, останавливался… Брал минутную передышку. Снова принимался за дело, и снова тормозил перед выплеском. И так повторялось раз двадцать, пока не начинало сильно тянуть яички. И только после этого доводил дело до конца, расстреливая не только кулак, но и подушку к едрени-фени — крышу напрочь срывало от невероятно острых ощущений. А однажды, с трудом вымывая под душем собственную сперму из густых волос, понял — пора бы обзавестись полотенцем.

Конечно, в отличие от Ромкиной бритой кувалды Мирчик не мог похвастаться столь внушительным размером мужского достоинства. Нет-нет, оно было вполне нормальных размеров… Ну, может, чутка короче, чем у среднестатистического парня его возраста, зато толстый у основания и с необычной, заострённой головкой. Тоже некий своеобразный секс-артефакт. Хотя раньше Вишня очень сильно комплексовал по этому поводу, оттого и побаивался строить с девушками серьёзных отношений. Всё время думал, что словит хейт во время своего первого сексуального опыта. А вдруг партнёрше не понравится размер… Не стал рисковать. Зато собственный кулак ничего никогда не скажет.

— Да чё за нафиг, блин?!

Мир уже битый час усиленно пытается кончить, но ничего не выходит. Рука затекла неимоверно, да и член красный, как факел у индейца древнего племени Апачи. Болит сильно. Многократно проступала смазка, но на этом всё заканчивалось. Впервые с ним такое происходит… Словно организм не желает разрядиться и выпустить на волю накопленную за несколько дней гнетущую усталость. Возможно, сказался банальный стресс из-за нового соседа, а возможно, в груди бомбило необъяснимое предчувствие чего-то совсем нехорошего.

Шаркающие шаги в коридоре и открывающаяся дверь туалета заставили Мира плюнуть на мучительное самоудовлетворение. Время итак полтретьего ночи. Спать давно пора, а не фигнёй заниматься. Закинул мобильник под подушку, укрылся одеялом и отвернулся к стене, стараясь больше ни о чём не думать. Завтра будет новый день — завтра будет всё зашибись.

Только крепким сон назвать вряд ли поучится. Перед глазами безостановочно мелькали непонятные пугающие картинки, заставляя вздрагивать и просыпаться. Снова впадал в небытие и всё повторялось: тьма, холод, кричащие люди в крови… огненный взгляд, разрывающий душу. В итоге — всплеск адреналина — колотящееся сердце, и грузное дыхание мальчишки в пустоте беззвучной комнаты.

Это какой-то невиданный кошмар! Измученный бессонницей молодой организм всё же дал сбой — Вишня отрубился ближе к утру. Крепко отрубился. Даже сам не понял, как.

***

Мир открыл глаза, чувствуя непривычную скованность во всём теле. Толком не мог пошевелиться. Словно его кто-то крепко-крепко повязал по рукам и ногам. Выветрившиеся остатки сна дали понять, что это не фантомные ощущения — Мирослава обнимал Ромка, прижимая к себе, и посапывая в растрёпанную косичку.

— Не понял!..

Вишенка с недоумением оглядывает комнату и понимает… вернее, вообще нихрена не понимает — он в зале, на разложенном диване, вместо своей привычной комнаты, где собственно и засыпал. Это шутка такая? И тело словно не своё — чужеродное. Горит огнём, хотя температуры нет. Но даже этот факт не так сейчас пугает, как ощущение плотно-прижатого к заднице Ромкиного стояка. Ладно бы просто стояка… Это полбеды… Только Вишня отчётливо чувствует его кожей ягодиц.

— Да ну, нахуй!

Слегка приподнимает одеяло, в надежде опровергнуть самые страшные догадки, и нутро окатывает ледяной водой — они оба без нижнего белья.

— Ромыч, чё за дела?! — Мир резко отодвигается и принимает сидячее положение, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить из сегодняшней ночи. Но в голове пустота. Совсем ничего. Флешка отформатирована подчистую. — Какого, нахнен, чёрта?!

— Мир, не ори так, утро же… — Сава мурлычет под нос.

— У меня к тебе три вопроса: Почему я здесь? Почему без трусов? И какого хера у меня болит задница?

— Ох, Мируууськииин! — Сава довольно потягивается, заталкивая одеяло между коленей. — Блин, я такой счастливый, что ты признался.

— В чём признался?! — градус долбоебизма начинает резко нарастать. Слова кажутся абсолютно несвязными и теряются в отяжелевшей черепушке.

— Как в чём? — подпирает рукой голову, хитро улыбаясь. — Что ты тоже меня давно хотел.

— Чее-воо?! — Вишня в ахере вытягивает шею. Уголок одеяла в руках нервозно сжимается.

— Да всё хорошо, Мируська. Я знал. Я чувствовал, что ты тоже не такой… — тянет руку к багровому лицу Мирослава, но тот от неё уклоняется.

— В смысле не такой?! — злобно отбивает Ромкино запястье. — Какой не такой? Ты чё, правда, гей?

— Заебал, Мир, ты щас серьёзно или прикалываешься? — Савин также принимает сидячее положение, зачесывая волосы назад. — Я вообще не думал, что ты огонь-пацан. Всегда такой скромный недотрога-лапочка… Но сегодня в тебя словно демон вселился. У меня чуть крышу не снесло.

— Так, стоп! — Мир прикрывает глаза, и машет перед лицом ладонями, пытаясь собрать взорвавшийся мозг. — Только не говори, что между нами было то, чего быть не должно вообще?

— Ты рили рофлишь, или как? Ладно, Я вчера пиво пил, а ты-то с чего амнезюху словил? — Сава пожимает плечами. — Я кончил раза три или четыре. Да и ты не профан — раза три точно мне в рожу зарядил. До сих пор рот вяжет. Говорю же, ты просто огонь!

— Заткнись, и просто скажи… — фырчит сквозь сомкнутые зубы. — Что! Было! Ночью?! — повышая голос.

— Пиздец, Вишняков! — Ромка устало закатывает глаза и протяжно выдыхает. — А что обычно бывает между влюблёнными? Божественный, качественный секс!

— Ро-ом?! — голос оторопевшего мальчишки неистово дрогнул. Душа провалилась в преисподнюю, сгорая в котле самоуничтожения и невиданного позора. — Ты… Меня чего… — проглатывает тугой комок, боясь озвучить страшную мысль, — трахнул?

— Ну-у, тут как посмотреть, солнце, — иронично прыскает в сторону качок, разводя руками. — Я бы сказал — это ТЫ меня взял в узду. Даже Я так не умею. Ток я не понял — мы теперь пара или нет?

— Заткнись, Ром! — Мирослав до хруста сжимает кулаки, скрипя зубами. — Ты меня усыпил, да? Ты только из-за этого сюда пришёл, чтобы меня выебать?! Да, Ром? Ты что-то мне подсыпал в чай? То-то я думаю, все эти намёки…

— Ты чего, Мир? Кукухой поехал совсем? — Ромка пытается успокоить друга, но тот шарахается от него, словно чёрт от ладана. — Я бы никогда сам… С тобой точно всё хорошо?

Вишня соскакивает с дивана, прикрывая пах ладонями, и загнанно дышит. В голове не укладывается весь спектр эмоций, накативший приливным цунами. Как весь этот сюрреалистичный бред мог случиться вне рамок сознания? Бред полнейший! Почему он ничего не помнит? Где был его мозг в это время? А Ромка… Он-то почему не остановился? Глаза мгновенно заполняются горечью, начиная царапать щёки, и первые солёные капли падают под ноги.

— Мирчик, я правда тебя люблю… Просто не знал, как тебе об этом сказать.

— Рома, заткнись! — остервенело смотрит в голубые недоумевающие глаза Савина, пятясь в сторону двери. — Ты единственный, кому я доверял… Ты же мне, как брат. А разве можно так с братьями поступать, Ром? Неужели тебе баб твоих не хватает, если ты на брата позарился? Ты мудила конченая! Уходи нахуй отсюда, урод, и больше никогда, слышишь, никогда ко мне не приближайся! — Мирка начинает рыдать взахлёб.

— Я вообще ничего не понимаю… — Савин усаживается на край дивана, спуская ноги на пол, и прикрываясь уголком одеяла. — Ты чё на меня-то орёшь, истеричка! Да, признаюсь, грешен — я гей. Можешь меня за это ненавидеть. Признаюсь, что давно безумно в тебя влюблён. Даже признаюсь в том, что хочу тебя с тех самых времён, когда вытаскивал твою жопу из холодильника маслозавода, — теперь начал заводиться Ромка, с каждым словом наращивая децибелы. — Если хочешь знать, то да — когда дрочу, думаю о тебе. Но сегодня не Я первым пришёл к тебе. Это не Я запрыгнул к тебе на диван, и не Я начал откровенно домогаться. Ты сам захотел близости, Мир. Сам умолял тебя трахнуть. И остался со мной, тоже не Я, блять! — на выкрике в голос. — А теперь ты меня обвиняешь в нарушении братских границ? Вот, ты ваще молоде-е-ец! Сделал из меня сраного извращенца…

Ромка без зазрения совести встаёт с дивана и приближается к Вишне, останавливаясь буквально в нескольких сантиметрах перед ним. Пристально смотрит, раздувая ноздри:

— Чё молчишь, Вишенка?! Давай, врежь мне, если считаешь, что я такой хуёвый друг и конченый пидорас. Давай, Мир, въеби мне со всей силы и разбежимся. Вдруг легче станет. А лучше воткни мне нож в сердце, чтобы я больше не мучался. Давай, Мир, не дрейфь!

— Что ты несёшь?! — У косички истерика. Впервые в жизни внутренняя боль вырвалась наружу из заточения. Пытается замахнутся на Савина, дабы врезать ему по роже, но тот успевает перехватить руку, блокируя удар. — Пошёл вон, предатель!

— Предатель?! — Ромка шипит, удерживая рвущееся запястье Вишни. — Ночью ты признавался мне в чувствах, желал страсти, и я дал тебе всё, что ты просил. Я впервые в жизни был счастлив, потому что с ума по тебе схожу. Переступил через свою гордость, отсасывая парню. А ты теперь стоишь и строишь из себя невинную овечку, да, Мирчик? Зашибись! Ну, красава, Мируська, чё сказать… Прям истинный актёр театра и кино, хоть Оскар выдавай.

— Ром, я… Это всё было, да? Но… Как… — Вишня в полной растерянности. Несвязно мямлит, еле успевая вытирать слёзы тыльной стороной ладони. Смотрит на остервенелые глаза Савина, в которых плещется гнев и обида поочерёдности, а сам, уже находится на периферии сознания. Совсем плохо. Пелена застит. Ноги слабеют. Предел.

Обмякает. Падает, закидывая голову назад.

— Эй, Мируська, ты чего, родной?! Эй-ей-ей! Мир, что с тобой? Не пугай так…

Ромка буквально налету подхватывает любимого, который оседает на крепких руках перепуганного до ужаса спортсмена.

Ми-ир?! Заяц мой! Прости, я не хотел! Я же не со зла! Мир, пожалуйста, очнись! Господи, ты весь бледный! Потерпи, малыш, я звоню в скорую!