Часть 35 (2/2)

— Улеглась сегодня на меня под утро, а потом я кот. — усмехается Масута.

— Ну не меня перед сном гладить надо!

— Ты тоже кошак тогда, если на меня укладываешься.

— Молча ешь давай. А то опоздаем! Остынет ещё, а мама старалась.

Будо приступил к трапезе, неторопливо пережевывая пищу, абсолютно никуда не торопясь.

Пока Будо и Аяно наслаждались завтраком под пристальным вниманием Риобы Аиши, Амаи уже была на кухне, энергично перемещаясь по комнате.

Она не стала будить Шоку, хотя, когда только проснулась, её взгляд невольно остановился на его нахмуренном лице.

В этот момент Амаи с трудом удержалась от желания потискать любимого за щёки.

Даже когда он хмурился, в нём было столько обаяния, что Амаи не могла отвести взгляд. Она уже жарила блинчики, а Ричи, которого только недавно привезли домой, мирно сопел в ногах у своего хозяина.

Теперь щенок часто покидал свою лежанку, чтобы провести время рядом с Амаи и Шоку. Поначалу Шоку был недоволен, но со временем привык к этому.

Спустя некоторое время, не обнаружив Амаи рядом, Шоку открыл глаза и сонно огляделся. Рядом действительно никого не было, а в ногах у него по-прежнему сопел Ричи.

— Мы договорились только на вечер, — пробормотал Шоку, вставая с кровати. — Иди на свою лежанку, пушистая крыска.

Пес лишь перевернулся на спину, словно намекая, что хочет, чтобы с ним поиграли.

— Наглая мордочка, — с улыбкой потрепал его Шоку, на которого было сложно злиться.

Щенок довольно затяфкал, наслаждаясь лаской Цубураи.

— Пойдём, — Шоку похлопал его по ноге, подзывая следовать за ним на кухню. — У нас тут подозрительно вкусно пахнет.

Щенок спрыгнул с кровати, но вместо того чтобы подойти к Шоку, он принёс в зубах игрушку, словно показывая, что ему скучно и он хочет поиграть ещё.

— Давай потом? — предложил Шоку, входя на кухню. — Чем так вкусно пахнет, мм?

Амаи уже стояла у плиты, переворачивая очередной блин.

— Проснулся, соня? — спросила она, с нежностью глядя на него. На столешнице уже стояла тарелка с блинами, от которых исходил лёгкий пар.

— Угу… — парень обнял её за талию и уткнулся в шею. — Не стоило так заморачиваться, лучше бы повалялась.

— Это говорит мне тот, кто подскакивал в пять утра? Шоколадка вредная. Иди в душ, я пока накрою стол.

— Давай помогу?

— Иди, говорю. Я сама.

— Какая серьёзная. — Парень чмокнул её в макушку и ушёл в душ, а Амаи спокойно продолжила жарить блинчики.

Из ванной комнаты вскоре послышался шум воды.

Пока Шоку мылся, Амаи неторопливо накрывала на стол. Она расставила тарелки с блинами, заварила чай и достала варенье и сметану.

Затем, потянувшись и убрав за собой кухню, она пошла заправить постель. Ричи лежал на своей лежанке, грызя мячик.

Девушка привела постель в порядок и неторопливо направилась в ванную, задумавшись о деятельности клуба.

После спектакля Кизаны и нескольких распродаж бизнес её семьи постепенно восстанавливался, но конкуренция никто не отменял, и Амаи хотела продолжить помогать родителям.

Шоку тем временем собирался незаметно проскользнуть в комнату, одеться и вернуться к ней. Настроение было хорошим, возможно, благодаря Амаи.

Ему всегда было хорошо рядом с ней, хотелось обнимать, тискать и целовать её целую вечность. С этими мыслями он зашёл в комнату.

Амаи неторопливо прибиралась, пока Ричи продолжал грызть мячик, периодически рыча.

— Я бы и сам прибрался, — произнёс Шоку, прислонившись к дверному косяку. Его волосы были растрёпаны, редкие капли стекали по обнажённому телу. Он хотел одеться, пока Амаи была на кухне, поэтому вышел в одном полотенце.

Амаи аж села увидев его в таком образе. Ноги подкосились а щеки вспыхнули.

— Все нормально? — поинтересовался Шоку как ни в чем не бывало.

— Т-ты чего в таком виде вышел! — девушка не могла взгляда от него отвести. Все тело постепенно расслаблялось и один ее вид показывал что она готова.

— Ты сама сейчас в моей комнате…

— Ну а что? Мы ведь и раньше спали в одной кровати.

— Не дразни меня… — Шоку окончательно потерял контроль над собой и резко повалил девушку на кровать, нависая над ней.

Амаи словно ждала этого момента, она мгновенно обвила его ногами и сжала его бедра. На ней была её любимая пижама с кексами.

— Ты не боишься опоздать в школу? — Поцелуи и касания были почти невесомыми, Шоку боялся причинить боль, хотя его сознание было словно в тумане.

— Нам ещё долго… Наверное, часа два… — Амаи отдавалась его рукам и губам.

— Ты в любой момент можешь меня остановить… — Желание быть ближе сводило его с ума, но он не хотел навредить или напугать любимую.

— А если я… Не хочу останавливать?

— Уверена?

— Да, Шоку, я хочу, чтобы ты стал моим первым… И последним, надеюсь…

Получив разрешение, парень стянул с неё верх пижамы, покрывая поцелуями. Амаи лишь поддавалась ему, позволяя любимому делать всё, что он пожелает.

Волны страсти захлестнули их, когда они слились в нежном поцелуе, утопая в любви и желании. Их тела слились в объятиях, стремительно уносясь в мир сладких наслаждений.

Громкие вздохи и стоны наполнили спальню, создавая атмосферу невероятной близости и наслаждения между ними.

Спустя некоторое время он упал рядом, пытаясь восстановить дыхание. Амаи лишь подвинулась ближе и уткнулась ему в грудь. Она полностью доверяла ему, и ей даже не было страшно.

Девушка поудобнее устроилась на его груди:

— Ты будешь блинчики то?

— Хочешь, я принесу их сюда?

— Я не шахиня, чтобы есть в кровати, — хихикнула Амаи, одеваясь. — Пойдем на кухню. Для кого я накрывала стол?

Они оба оделись, заправили постель и отправились завтракать. Ричи, их верный пес, не отставал от них, кружась под ногами и требуя внимания.

— Ты это не ешь, — потрепал его по голове Шоку.

В ответ Ричи громко залаял, выражая протест.

— Я же сказал, нельзя тебе!

Амаи внимательно осмотрела тарелку:

— А я думала, ты уже съел штук пять, не меньше. — Она схватила его за щеки и слегка потискала. — Шоколадка вредная.

— Хотел, но кое-кто мелкий меня отвлёк.

Девушка звонко рассмеялась:

— Нос весь в сметане!

— Кто бы говорил, — Шоку испачкал ее блинчиком.

— Э-э-эй!

— Что?

— Пачкаешь, вот что.

— Будешь хмуриться, поцелую.

— Значит, надо почаще хмуриться.

— Ах так? — Он подсел ближе.

— Да! — девушка начала неторопливо есть блинчик, а у стола раздался скулеж.

— Ну чего мы там скулим. Сказано же нельзя. И корм у тебя есть.

Животное лишь встало на задние лапы, моргая глазами-бусинами.

— Он поиграть хочет… Внимания. — усмехнулась Амаи, а щенок лишь тявкнул, как бы соглашаясь.

— Я знаю эту моську. — он потрепал его с улыбкой — После школы поиграемся и погуляем подольше.

Щенок тявкнул и попытался влезть к Одаяке на колени, а Шоку тут же помог ему.

— Упадёшь еще.

Животное тут же прыгнуло к Амаи и попыталось схватить блин зубками, однако Амаи тут же убрала еду. Пес в ответ просто лег ей на колени и затих.

— Надоело хулиганить. — усмехнулся Шоку запуская посудомойку и вытирая руки полотенцем.

— Ему можно простить. Он же маленький еще.

— Угу, и пользуется этим.

— Ему можно. — хихикнула Амаи. — Ешь давай, а то потом снова будешь слюнки глотать весь день.

— Да ем я. Всё равно в клубе постоянно у плиты.

— И что?

— Нахвататься можно. Жуй давай. — Шоку сунул ей блинчик.

— М! Дурак… — буркнула девушка, продолжая неторопливо есть.

— Будешь обзываться — никаких обнимашек на перемене.

— Провокатор. — буркнула девушка.

Шоку чмокнул её в щеку:

— За завтрак спасибо. — и ушел собираться в школу.

— Шоколадка вредная. — усмехнулась Амаи убирая оставшиеся блинчики в контейнер и ушла в ванную переодеться в школьную форму.

Кизана тем временем получше куталась в одеяло, прижимаясь к любимому:

— Так хорошо… Может, не пойдём никуда?

— А клуб м?

— Закрытый будет. Ничего необычного.

— Кажется, кто-то включил ленивца.

— Да-а-а, с тобой тепло.

— Надо вставать.

— М! Не хочу!

— Ну чего развредничалась? М?

— Что-то не нравится?

Цурузо в ответ лишь навалился на нее и принялся тискать:

— Такую вредину затискаю!

Кизана взвизгнула, пытаясь спрятаться, смеясь, словно ребёнок:

— Цурузо! Перестань!

— Затискаю вредину! Вставать пора, а она не хочет!

— Не хочу! Позвоню, скажу, занята и не пойду.

— Даже кофе не будешь? Ну ладно, пойду сам на кухню

— Эй, без меня кофе пить собрался? — Кизана высунулась из-под одеяла.

— Да у меня там уже завтрак готовый.

— Ты когда успел?

— Спать надо меньше!

— А кто мне спать не давал?

— Ты сама и не давала. — усмехнулся Ямазаки.

— Ты на меня всё не сваливай!

— Я спал.

— Пойдём уже пить твой кофе… — пробубнила девушка и нехотя встала с кровати.

— На руки м? Или ножками пойдешь?

— Можно и на ручки.

— Ну как угодно. — Парень подхватил ее на руки. — Идем. Сейчас поедим и в школу м? На моем драндулете предпочтешь или выберешь свой лимузин?

— Ночевали у тебя, поехали на моей. Родителям водитель не скажет. А захочет сказать, дам денег.

— Тогда тебе стоит позвонить ему. Раз так.

— А я стол пошел накрывать. — С этими словами Цурузо опустил ее перед дверью ванной комнаты и удалился в кухню.

— До машины понесешь. — Кизана быстро нашла нужный номер в телефоне, вместо звонка написала сообщение, куда и когда приехать водителю, и пошла следом.

Цурузо пока неторопливо переворачивал шипящие на сковороде оладьи.

— Написала, он скоро будет ждать у дома. — Кизана села за стол, то и дело поглядывая на тарелку с оладьями и глотая слюнки.

— Ну хорошо. Предпочтешь варенье или сметану м?

— Я предпочитаю следить за фигурой. — Фыркнула девушка, хотя ей хотелось оладий.

— Ой, да ну-у-у. — Протянул Цурузо. — А кто вчера жаренное уплетал м?

— Я. — Кивнула Казана. — Но свободное время проведу в зале.

— А что тебе мешает еще и оладий поесть?

— Совесть.

— Да ты что? Прям совесть?

— Угу. Кофе давай.

— Ну смотри.

Цурузо продолжал возится с оладьями, то и дело поглядывая на Кизану. А после протянул ей ко рту оладушек:

— Ням?

— Цурузо…

— М?

— Не провоцируй…

— Не голодной же тебе идти. А оладушки вкусные.

— Не дразни.

— Ну а что мне еще делать, если кое-кто опять включил протокол: «Не ем»?

— У меня роли.

— У меня тоже.

— Тебе проще.

— Почему еще?

— Костюм подобрать. - пожала плечами Сунобу.

— Ешь. — Цурузо пока неторопливо загружал в посудомойку грязную посуду.

— Слушай, а ты не хочешь кого-нибудь нанять, чтобы самому всё это не делать? — Кизана привыкла к прислуге, и ей всё еще было непривычно, что Цурузо делал всё сам.

— Я сам справляюсь. Деньги хоть и есть, но самому даже проще. И за вещи не переживаешь.

— Ну… Может быть. — Кизана быстро допила кофе. — Так я собираться, а то водитель опять ныть будет, что долго ждал.

— Иди-иди.

— Может, ты со мной? — хихикнула девушка, оглядывая его. — Хотя нет. Тогда точно будет ныть, что долго.

Она убежала одеваться, а Цурузо лишь хмыкнул.

Спустя почти час Сунобу вернулась к нему в школьной форме, с укладкой и макияжем:

— Я готова.

— Я тоже готов. Едем? — Цурузо стоял перед зеркалом, поправляя форменный пиджак.

— Едем. — Кизана пшикнулась любимыми духами и один раз в его сторону. — Меньше лезть будут. Всякие.

— Неужели снова проснулась ревность м?

— Ещё чего захотел! Крутятся просто вокруг… — Девушка брезгливо поморщилась. — Бесят.

— Ревнуе-е-ешь. — Цурузо по ее поведению сразу понимал, когда в ее сердце просыпалась ревность.

— Мы идем или нет?

— Идем-идем. — Цурузо подхватил школьную сумку.

Стоило выйти из дома, Кизана уже привычно взяла его за руку.

«Протокол собственницы активирован…» — хмыкнул Цурузо, усмехаясь своим мыслям.

— Чего ты там смеёшься? — Она махнула водителю, который хотел открыть дверь.

— Ничего. — Он открыл дверь машины. — Прошу.

Кизана улыбнулась и села в машину, и даже не глядя в его сторону, обратилась к водителю:

— Слово родителям скажешь, работу нормальную больше не найдёшь. — Вместо домашнего и спокойного голос Сунобу стал холодным, будто только что мило улыбался Цурузо совсем другой человек.

Водитель промолчал.

Цурузо качнул головой и сел в машину. Неторопливо достал тетрадь и ручку и стал что-то поправлять в формулах.

Стоило ему оказаться рядом, Кизана притихла, положила голову на плечо.

Ямазаки промолчал и лишь приобнял ее свободной рукой, переложив тетрадь на столик.

— Чего вчера не сделал?

— Надо поправить. Я формулу неправильно написал. — Кстати, это нейротоксический яд. Опасная штука. Может привести к разрыву сердца.

— У нашей тихони что-то похожее было… Нет?

— Было. Я слышал диалог двух служанок нашей госпожи. Одна говорила, что она часто использует яды.

— Надо запомнить…

— Неужели побежишь к ней за консультацией устранения конкурентов?

— Почему нет? — Девушка пожала плечами с самым наивным видом.

— Может, потому что тебе это не нужно, м? Кому я кроме тебя нужен-то?

— Ой, не надо мне тут! Ты в зеркало себя видел?

— Ой, да ладно тебе.

— Вон девочки из клуба вертятся.

— Ну… Одна. Да и то чтобы тебя позлить.

— Мне это все равно не нравится!

— Тебя провоцируют, а ты ведешься.

— А ты ведёшься, когда она на тебя вешается! — Вспылила Кизана. — Может, устроить себе гарем хочешь?!

— Она-то вешается, но чтобы тебя злить. Я сразу ее понял.

— Границы обозначь! Оборзела в конец!

— А ты думаешь, не было? Было. Но моя просьба услышана не была.

— Ладно, сделаю вид, что верю. — Буркнула девушка. — Но я скоро не выдержу. Вылетит из клуба у меня.

— Она сама собиралась уходить…

— Ну и скатертью дорожка! — фыркнула Кизана.

В этот момент у Цурузо зазвонил телефон, и он поспешно поднял трубку.

— Слушаю, Кокона? — спросил он, и через минуту его руки задрожали, а телефон выпал из рук.

— Что с тобой? — встревожилась Кизана, поднимаясь с его плеча и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Что произошло?

— Токуко нашли мёртвой… Она повесилась… В клубе… Мне только что сообщила Кокона…

Кизана застыла на несколько секунд, пытаясь осознать услышанное. Она ей не нравилась, да, но желать смерти соклубицы уж точно не хотелось:

— Не из-за роли же…

Вокруг клуба драмы уже собрались пришедшие ученики. Консулы никого не подпускали, как и пришедшие педагоги. Многие шептались о том, что ее кто-то сломил морально. Как вдруг из крови возле клуба вышла Дьяволица, а из пустоты появились ее служанки.

— Что случилось? — поинтересовалась та, внимательно оглядывая всех присутствующих.

— Мы не обязаны отчитываться вам! — вспылила Аой, однако Медсестры-Жнецы тут же угрожающе выставили шприцы, как бы предупреждая, что хамить их хозяйке нежелательно.

Императрица неторопливо подошла к трупу девушки, который уже сняли.

— Я могу сказать, что смерть естественна… Ей не помогли. Скорее всего, что-то произошло… — она оглянулась в сторону членов драмклуба. — Есть идеи?

— Мы слышали, что после отмены роли Кизаной она собиралась уйти из клуба… — тихо проговорил Шозо пока Рику успокаивал Кокону которая сидела у стены и захлебывалась слезами.

— Ясно. Девушка решила покончить с собой из-за роли… Но все же я считаю, что не все так просто.

Дьяволица укрыла ее черным покрывалом, которое ей преподнесли ее служанки.