[Курс 5] 24. Согрей меня (2/2)

Постепенно на снегу появляются узорчатые сани с длинными поводьями, ведущими к ледяному грациозному оленю с рогами внушительных размеров. Ожившая сказка не требовала слов.

– Погладим? – берет руку и направляет к мордочке у носа.

– А ты не собираешься? – поворачивает голову... и в это мгновение заключается в объятия с пылким поцелуем. – Признаю, обхитрила, – смотрит на довольную. – Теперь тоже хочу налюбоваться тобой.

Зельевар подхватывает её за бедра и талию. Таким образом, что она нависла над ним, придерживаясь плеч.

Замирают. От дыхания образуются облака пара. С неба срываются немногочисленные снежинки.

– м.. Я слишком тяжелая, – ерзает.

– Да-да, очень, – ухмыльнулся он. – В нашей компании так конечно.

– Вредина, – шлепает пальцами обеих рук по плечам.

– Дорогая, рукоприкладствовать ни к чему, – хмыкает в ответ.

Кружит, дразнит её. И, когда Ирис начинает звонко смеяться, отпустив плечи и потеряв равновесие, они оба заваливаются в сугроб. Чары с фигурой позади рассеиваются вихрем снежинок.

Тормошит прическу. Соприкасается с губами. Оказывается под ним, глубоко дыша. Лимит в 50 штрафных давно был превышен. Борется с напряжением сплетенных рук, хаотично вырисовывая очертания ангела, падшего ангела на снегу.

Под череду плотоядных поцелуев они вернулись в дом, стянули друг с друга одежду, к удивлению не снеся по пути ничего интерьерного, и скрылись за дверью в ванну.

Из наполняющейся горячим паром и похотью комнаты доносились обрывки фраз:

– Согрелась? – его голос был тихий, бархатный, с лакомкой.

– Ещё нет, – щекотливо улыбается.

– Не-лги-мне.

– ..а-Ахх.

...

Разворачивает и под всплеск воды прижимает к себе.

– Тебя так легко возбудить, – шепнул на ухо.

– Это Вы сейчас о себе? – подглядывает из-за плеча, напрашиваясь на новую вспышку страсти из укусов и засосов.

– Твои глаза слишком бесстыжи.

– Ваше тело тоже.

...

– Ты слишком много себе позволяешь.

– мхм...

Провокационность изгибов тел. Горячность. Тихие постанывания. Изредка срывающаяся с губ непристойность погромче. Из ванны были слышны звуки, окутанные жадностью и удовольствием.

Пока его руку не ошпарило невыносимо знакомое, проклятое жжение почерневшей извивающейся татуировки Пожирателя смерти. Резво вбивая в голову колотое-навязчивое «кто он» и «какого черта позволил себе такую роскошь как уязвимость».

Снейп быстро собрался и, бросив краткое «Я вернусь. Через пару часов, либо под утро» исчез, использовав порт-ключ.

***День был сладок, а затем душил, нет-нет, не одиночеством – мыслями.

Тревожностью, вечно начинающуюся с моделирования худших исходов.

Змейка легла на ковер у камина и, потеряв счет времени, пролежала до темноты.

(И: «Не пойдёт... Блять, надо отвлечься...»). Аккуратно сервированные блюда отправились на стол. Вторую порцию пришлось накрыть пищевой пленкой с чарами поддержания температуры.

Прошел час бездумного скольжения вилки по тарелке с размусоленной остывшей едой.

Она поднялась в спальню, поставила на тумбу Рябиновый отвар, Настойку растопырника, Крововосполняющее зелье, всё, что подойдет для обработки ран, и упала телом на кровать, нащупав подушку с его ароматом.

***3 часа ночи. Дверь еле слышно скрипнула.

Снейп вернулся с собрания Пожирателей.

Не успела она развернуться, как он лег головой к ней на подушку, прижав девушку ещё ближе к себе. Со спины. Сняв с себя лишь обувь.

Тихое обжигающее сопение у затылка.

– ..спи.

Эгоистично, но так успокоительно.

Рука сжимала её. В нос ударял запах пота, крови, земли и мяты.

И: «С возвращением. И спокойной ночи».