[Курс 5] 25. Рецепт (1/2)

– Ты слаб, Северус, – поток круцио ошпаривает подсознание под шипяще-циркулирующее в ушах эхо. – Что же отвлекло тебя от выполнения моего приказа?

***В омерзительном поту он открыл глаза. (С: «..не легилименция... Всего-навсего следствие недавнего невроза»). Глубокий, терапевтически-успокоительный вдох. Рука блуждает по холодной простыни. Поспешный выдох. (С: «Нет...нет-нет-нет»). Половина, на которой спала девушка, пуста.

С: «Мысли трезво, она, должно быть, в ванной или спустилась на ночной перекус».

Встает, устремляясь подтвердить догадки. Однако раз за разом лишь резче колышет край мантии вслед усиливающимся хлопкам дверьми. Ни в гардеробной, ни в ванной, ни в соседних гостевых комнатах нет намека на чье-либо присутствие.

Коридор пуст. Лестница в бликах ослепляющего полнолуния.

– Ты. Здесь? – использует заклинание Сонорус<span class="footnote" id="fn_39410942_0"></span>. Без ответа. – Дай угадаю, любуешься полной Луной... Одна. Тц. Мне известно, чего ты ждешь. Каких слов добиваешься.

Применяет обнаруживающие чары. Яркое свечение резво ускользает вниз, и он подрывается за ним, чуть не свернув ноги на последних ступенях. Нить света обрывается.

За столом никого. Камин еле тлеет. Хоть он в помещении – изо рта идет пар. Замечает перевернутый стул и переводит взгляд на входную дверь... «[м][ы][с][л][и][н][о][ж][е][в][ы][е]». Дверь приоткрыта.

Бежит.

Интерьер покрывает корка льда и инея.Голые ступни горят, вязнут в пламени, о<s>ц</s>ар<s>ап</s>ыва<s>ют</s>с<s>я</s> о снег как о стекло... пока он не оказывается перед снежным ангелом с окровавленными девичьими очертаниями в нем.

Мир рушится.

Трясущиеся руки притягивают ледяное тело.– Это всё твоя вина, – хрипом срывается с её губ... и больше ничего. Лишь эхо проклятого сознания: – Аа... Ты опять за старое. За плотское! Теперь можешь возжелать её целую вечность.

***Было утро. Снейп пришел в себя на той же кровати и по-прежнему без девушки на ней. (С: «Мерлин, я схожу с ума»). Провел ладонью по лицу и поднялся, оттряхивая мятый сюртук.

Солнце заглядывало через окна. Он всматривается вдаль, но никаких кровавых следов на снегу... Ничего подозрительного.

Зельевар покидает спальню и сразу же слышит звуки венчика по тарелке. Делает пару шагов с верхних ступень и, выглядывая с перил, убеждается – это она, (С: «..причем в приподнятом настроении. Ещё б было иначе... в моем-то свитере и... Охх! Я. Точно. Спятил»). Держа пальцы у переносицы, проследовал наверх.

Он знал наверняка: даже если готовка отравлена, главный завтрак выглядит слишком соблазнительно, чтоб не поддаться, и ему следует как минимум быть опрятным перед ней.

***8:00

Лежа на боку, Ирис медленно тянется за палочкой, повторяя про себя «лишь бы не разбудить», словно студент, припрятавший шпаргалку в кармане прямо на СОВ, а успешно применив заклинание скрытности, сбегает из объятий, колдуя Акцио и на цыпочках – к выходу.

И: («Это вынужденная мера! Сами напросились»).

В ванной на первом этаже змейка обращает внимание на оставленный днем ранее свитер, принадлежащий ему, ведь он ушел в своем стандартном костюме. И: («Мой черед наказывать Вас»).

8:45 <span class="footnote" id="fn_39410942_1"></span>

Её одеяние источало аромат зимы вперемешку с карамелью. На макушке торчали ушки и оленьи рога. Из-под свитера видны завязочки. Бедра облачали длинные черные чулки, а от щиколоток до колен – гетры.

На нем были брюки и заправленная в них рубашка. Слегка вьющиеся после мытья локоны собраны в незамысловатый хвост.

Она молчит, предвкушая приветствие, а оно началось с небольшого расследования: – Молоко, яйца, мука – это определенно (Блинчики! – произнесла одновременно с ним, отправляя венчик в раковину).

– С ядом? – поза была задумчивой, правая рука обхватывала собственный торс, полусогнутая левая опиралась на ту, пальцы водили по подбородку.

– Считаете, – разворачивается, опираясь на столешницу, – я переживала за Вас для того, чтоб добить собственноручно?

– Уверен. Сегодня ты заставишь меня умереть, – прикрывает глаза в усмешке.

– Как Вы догадались? – её ладонь чуть щекочет его запястье, но как только спровоцированный желает ответить, девушка направляется к обеденному столу. – Сегодня, – нагибается, приподнявшись на носочках, пытаясь дотянуться до широкого плоского блюда, – Вам нельзя прикасаться ко мне, – возвращается, – пока я сама этого не захочу, – ставит тарелку у плиты.

– Тц, и кто же научил тебя этим садистским приемам, – в полуразвороте упирается ладонью в сантиметре от её.