Шаг 4.3: Остановка на холоде (2/2)
БЫ.
МОГ.
Потому что из-за того, что ты как будто ушёл…
Я снова остался один.
Как будто один.
И мне было…
Мягко говоря…
Хреново.
Это было что-то вроде панической атаки, наверное?
Не знаю.
Я не особо…
Я особо не копался в этом.
Но я знаю, откуда у меня этот…
Этот рвотный рефлекс.
… В детстве…
В детстве я не знал, как справляться с эмоциями.
Потому что никто из взрослых их не выражал.
Кроме гнева, разумеется.
А мне говорили…
Быть взрослым.
Поэтому я…
… Я однажды встал ночью.
Услышал какой-то звук.
Я подошёл.
И увидел, как мой отец…
Ну, мой отчим…
Он блюёт в туалете.
Я пошёл на этот звук с мягкой игрушкой.
И знаешь, что?..
Он…
Он, конечно, не блевал.
Но пытался.
Пытался что-то из себя выдавить.
Вывернуть.
Это были пустые рвотные позывы.
Когда он увидел меня…
Он захлопнул дверь.
Но он впервые…
Он впервые не ругался.
Мы даже не говорили об этом.
Но это так…
Так сильно отпечаталось у меня в памяти.
Что я…
Я, кажется, нашёл способ.
Свой способ справляться с эмоциями.
Как он.
Как взрослый.
Понимаешь?
Это теперь моя фишка.
Моя черта.
Хоть что-то…
Что-то от семьи я перенял.
Помимо презрения.
Ахахахахах…
…
Там была ещё одна причина, почему я «блюю».
Но она…
Она отвратительна.
Тебе вряд ли захочется её слушать.
Но, Рома…
Рома, ты…
Ты слушаешь?
Ты вообще…
Ты вообще в комнате?
…
Ну и в общем…
Ты стал мне как семья.
Как настоящая семья.
Поэтому я…
Я очень распереживался.
И погиб.
Морально.
А вторая моя семья…
Типа, знаешь, ячейка общества, ахаха…
Этот квир-родительский университетский чат.
Они меня поддерживали.
Они давали советы.
Советы, которые я никогда не слушал.
Потому что все эти советы…
Они все мне не подходили.
Я так думал.
Потому что я — трус.
ТРУС.
… Сегодня я сидел на лавочке.
Курил.
Пил.
И я осознал:
Мне в принципе…
НИ ОДИН их совет не подойдёт.
Потому что я трус.
И сколько бы они мне их ни давали…
Сколько бы в меня ни сыпали эту безусловную поддержку…
Я всё равно облажаюсь.
Потому что я…
Я не осмелюсь воспользоваться ни одним их советом.
Поэтому я…
Я просто жалок.
… Но… когда я подумал о том, что я типа жалок…
Знаешь…
Знаешь, мне пришло ещё одно осознание.
Как будто это…
Как будто это не плохо.
Не знаю.
Одна девушка сказала мне, что такие чувства делают нас людьми.
Она говорила про зависть, конечно.
А не про жалость.
То есть…
Жалкость.
Но я подумал…
Я подумал, что это нечто схожее.
И я подумал, что это не плохо.
Мне не хватило смелости прийти к тебе на трезвую голову.
И сознаться во всём.
Но у меня есть…
У меня есть суперсила.
Я могу сделать это на пьяную.
Ахаха…
Так что…
Это как будто мощно, да?
Я не говорю, что алкоголь — мой катализатор.
Просто…
Просто как будто я могу позволить себе вещи…
Которые не могут позволить себе «сильные» люди.
Или что-то типа такого.
Например…
… Унижаться перед тобой сейчас.
И перед всей твоей общагой.
Этажом.
ЭЙ, ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!
ТОЧНО СЛЫШИТЕ?!
ЗАПИСЫВАЙТЕ ВСЁ, ЧТО Я ГОВОРЮ!
И ОБСУЖДАЙТЕ МЕНЯ ТАК, КАК Я ОБСУЖДАЛ РОМУ!
Ахахахахах!..
Ахахах…
…
Я делаю это не ради того, чтобы мы оказались на равных, Рома.
Я уже знаю.
Я знаю, что ты меня не простишь.
Но…
Просто перед тобой даже унижаться не страшно.
…
Мне даже не страшно…
…
Когда дело касается тебя, Рома…
Мне не страшно.
Я как будто могу всё.
Я, конечно…
Поздно это понял.
Хотя…
Нет.
Не поздно.
Я знал.
Просто я способен на всё,
кроме как…
Потерять тебя.
Ты понимаешь?
Мне даже мои советчики говорили:
«Признайся».
Даже Егор говорил!
И я…
Я тут как бы был бессилен.
Потому что я боялся.
Боялся спугнуть тебя.
Потом…
Потом боялся, что я всё это себе надумываю.
Но я же…
Я же не надумывал, Рома?
Правда?
Правда?
…
Как это иронично, да?
Чтобы признаться тебе в чувствах…
Мне нужно было потерять тебя.
Но я не хочу тебя терять.
Понимаешь?
Рома…
Открой, пожалуйста.
Пожалуйста.
Дай мне хотя бы сделать это по-человечески.
То есть…
Хотя бы смотря тебе в глаза.
Хоть что-то…
Хоть что-то дай мне сделать правильно.
…
Я не говорю, что ты не давал мне этого.
Ты вообще…
Ты вообще правильный.
Помнишь?
Помнишь, как я сидел на физре?
На скамейке?
Тогда был баскетбол.
И я…
Я просто не захотел участвовать.
Не захотел потеть.
Всё это было так…
Муторно.
И ты тогда ещё растянул лодыжку.
Поэтому мы…
Мы сидели рядом.
Практически.
Я тогда…
Я тогда ещё старался тебя ненавидеть.
Искал поводы, чтобы тебя ненавидеть.
Потому что мне казалось…
Мне казалось, что ты мой идеальный тип.
А ещё…
Мне казалось, что я ошибаюсь.
Фуууух…
Я уже говорил, как сложно быть мной, Рома?
То есть…
Я боялся и влюбиться в тебя.
И не влюбиться.
Ну, а ты…
Ты разговаривал с каким-то парнем.
И в меня тогда…
В мою сторону полетел мяч.
Он ударился о стену.
Конечно.
И отскочил.
Но ты…
Ты, даже не смотря в мою сторону — я следил! — ты выставил руку.
Мы сидели не так близко.
Но ты почти закрыл мою голову.
И я…
Я испугался.
Я испугался, насколько ты хороший, Рома.
Насколько ты честный.
И правильный.
Не с собой, может…
Но с другими.
И я никак…
Я никак не должен был лезть в твою жизнь.
И обсуждать тебя.
Я это понимаю.
Так что…
Прости.
Не «так что прости».
А просто…
Прости.
Мне так…
Мне так искренне жаль.
Эта группа…
Она в какой-то момент просто превратилась в твой культ.
И я не смог их остановить.
Точнее…
Мне это нравилось.
Все тебя любили.
Я бы не позволил им тебя не любить.
Но они как будто…
Они как будто любили не только тебя.
Они любили…
«нас».
Понимаешь?
Нас.
Я не хотел тебя предавать.
Я просто…
Я хотел быть ближе к тебе.
Хотел почувствовать себя хоть немного…
… твоим.
Поэтому я…
Это была такая мечта.
И через группу я видел её воплощение.
Так что я…
Я не смог надавать себе по рукам.
И я сейчас…
Я сейчас не оправдываюсь.
И даже если оправдываюсь…
Мне искренне…
Мне очень-очень жаль.
Рома…
Открой, пожалуйста, дверь.
М?
Дай мне закончить начатое.
Пожалуйста.
Даже если я не достоин этого…
Я прошу у тебя шанс.
Шанс всё исправить.
То есть…
Я, конечно, знаю, что ничего уже не исправить.
Но надеюсь на это.
Потому что не надеяться вообще…
Вообще трудно.
…
Рома…
Просто открой дверь.
Мне становится тяжело.
Тяжело говорить всё это вслух.
Кажется…
Кажется, я трезвею.
Моя суперспособность заканчивается.
Я просто…
Я просто хочу увидеть тебя хотя бы раз.
Пожалуйста.
Одним глазком.
Ты можешь даже просто приоткрыть дверь.
Тогда я…
Я вставлю ногу и нападу на тебя, ахахахах!
Ахах…
Я не маньяк.
Просто неудачная шутка.
И я не сталкер какой-нибудь.
Я просто…
Не заставляй меня произносить это здесь.
…
Я понимаю…
Я понимаю, что я жалкий.
Трус.
И тебе…
Тебе хочется меня наказать.
Но я бы…
Я бы предпочёл другое наказание. …
Боже…
Что я несу…
Рома…
Я знаю, что ты хочешь наказать меня.
И не потому, что я жалкий.
Или трус.
Просто…
За всё.
Но…
Можно твоё наказание прекратится…
Хотя бы на одну минуту?
Рома?..
Мне хватит даже тридцати секунд.
Открой дверь, пожалуйста.
Я не могу…
Я не хочу произносить это здесь, Рома.
И не потому что здесь люди.
А потому что я…
Я даже не вижу тебя.
…
Возможно, часом раньше я бы мог убежать.
Мне было бы легче сделать это перед закрытой дверью.
Но сейчас…
Какая разница вообще, почему я решил сделать это сейчас?
Я так хочу.
Можно мне…
Можно мне хоть раз сделать так, как я хочу?
Не боясь, что меня осудят.
Или отвергнут.
Я не знаю.
Мне плевать.
Я просто хочу…
Признаться тебе, Рома.
И я не хочу делать это за дверью.
И мне даже наплевать…
Что ты ответишь.
Или не ответишь.
Скажешь что-то…
Или промолчишь.
Мне плевать на твою реакцию.
Потому что я…
Потому что я закоренелый эгоист.
Ты уже это понял, да?
Я думаю только о своих чувствах.
И о тебе.
Иногда.
Так что…
Не зазнавайся, у тебя и так…
Слишком высокая самооценка для такого червя, как я.
… Егор как-то сказал, что ты — пень.
А я…
Я типа садовника.
И нам не быть вместе.
Но может…
Если я сниму своё амплуа…
Твоего «переосмысления»…
И стану обычным червём, который есть…
Я смогу…
Сделать в тебе дырку?
Звучит двояко, да?
Согласен.
Я аж покраснел.
Но я…
Я имел в виду…
Что-то типа…
Пробивания твоей «плоховской» брони.
Ты же…
Ты же поэтому боишься открыться?
…
Страх есть всегда, Рома.
Но я…
Я жалкий.
Поэтому мне всё равно.
А ты…
Ты сильный.
Ты справишься.
…
Вообще, я заговорил на эту тему не чтобы тебя…
Не чтобы тебя обидеть.
Или унизить.
Учитывая, что я вываливаю всё это в коридоре общежития.
Хотя…
Я не понимаю, как ориентация может считаться унизительной.
Фуууух…
Я просто…
Я просто подумал, что ты разозлишься и откроешь дверь.
У меня…
У меня достаточно красивое лицо.
Это всё, что есть во мне красивого.
Так что…
Если хочешь, можешь ударить.
Я готов.
Готов попытаться пожертвовать им…
Во второй раз.
Чтобы выяснить…
Выяснить твою настоящую мотивацию.
И твои чувства.
На самом деле…
Я надеюсь.
Я надеюсь, что и в этот раз ты меня переубедишь.
Что я снова буду в шоке.
Что ты выйдешь сюда сам…
И заткнёшь меня поцелуем.
Или…
Или затащишь внутрь.
Не для наказания.
Ахах…
Мы могли бы…
Мы могли бы просто поговорить.
Ты совсем…
Ты совсем не хочешь меня видеть, Рома?
…
Я понимаю.
Я понимаю, что поступил плохо.
Но между нами же…
Столько всего было.
И я…
Я знаю.
Я знаю, что ты это чувствовал.
Ты…
Ты точно что-то чувствовал, Рома.
Так что…
Открой эту чёртову дверь, пожалуйста.
Иначе я сделаю это прямо здесь.
Я буду кричать, Рома.
Кричать о своих чувствах.
Вся общага узнает.
Весь университет узнает уже завтра, конечно.
Но общага проснётся сегодня.
Это не предупреждение.
Это…
Угроза, Рома.
…
Ладно.
Я начинаю.
Рома, я…
— Только попробуй.
— …
Голос за дверью был ледяным.
Глеб замер.
Словно этот голос ударил его чем-то тяжёлым в грудь.
Он не знал, что сказать.
Не знал, что делать.
Тишина окутала коридор.
Она была слишком густой.
Она становилась невыносимой.
Но через мгновение…
Через мгновение он всё-таки заговорил.
Мягко.
Словно извинялся.
Или заигрывал.
— Рома… ну, я же сказал… Сказал, что мне плевать на твою реакцию.
Он хотел улыбаться.
Хотя бы немного разрядить атмосферу.
Но уголки его губ дрогнули.
И по щекам покатились слёзы.
— Рома… Я тебя…
Но не успел он сказать больше, не успел добавить ничего, как в тишине раздался новый звук.
Громкие, тяжёлые шаги.
Они были быстрыми, решительными.
И в следующую секунду перед ним словно взорвалось что-то.
— ГЛЕБ!
Голос ударил, как гром, отразился от стен и почти оглушил. Глеб вздрогнул, как будто его окатили холодной водой. Голова резко дёрнулась в сторону.
Егор.
Он стоял там, как ураган. Куртка была расстёгнута, лицо — перекошено от злости. Его глаза буквально полыхали, как угли, а челюсти были сжаты так, что даже издалека можно было почувствовать его ярость.
— Ты совсем рехнулся?! — голос Егора ударил, как кнут.
Егор шагнул вперёд, и в этот момент казалось, что стены в коридоре попытались бы попятиться, если бы могли.
Он подошёл к Глебу вплотную, будто намеренно сокращая между ними дистанцию.
— Ты что творишь, идиот? — прорычал он, хватая его за плечо. — Это всё уже вышло за пределы любой адекватности!
Глеб пошатнулся, но остался на ногах. Он поднял на Егора взгляд, в котором смешались замешательство и какая-то странная, болезненная усмешка.
— Подожди… — голос его звучал надломлено, сдавленно, как будто тащил за собой тяжесть того, что он не сказал.
— Хватит! — перебил его Егор. Его пальцы чуть сильнее сжали плечо Глеба, будто он пытался вдавить в него здравый смысл. — Хватит, Глеб. Ты и так достаточно унизился.
На секунду Глеб уставился на него, словно обдумывая, что сказать. И вдруг его лицо исказилось в горькой улыбке.
— Унизился? — он хрипло рассмеялся, смех звучал пусто, как будто он даже не принадлежал ему. — Ты… Ты ничего не понял, Егор.
Егор прищурился, его глаза сверкнули ещё ярче.
— Нет, это ты ничего не понял, — холодно бросил он. — Знаешь, откуда я обо всём узнал?
Егор развернулся, и его взгляд упал на одну из приоткрытых дверей. Он шагнул к ней и со всей силы ударил по ней ногой.
ГРОХОТ.
Дверь влетела в стену и со скрипом качнулась обратно.
— Они уже стримят это, Глеб! — почти выкрикнул он, оборачиваясь. — Уже ВЕСЬ УНИВЕРСИТЕТ об этом знает!
Глеб посмотрел на него, его лицо будто застыло на грани усталости и издевательской усмешки.
— Отлично, — он чуть качнул головой. — Пусть стримят. Пусть смотрят! Пусть обсуждают!
На мгновение Егор будто потерял дар речи, а затем схватил Глеба за ворот пальто и резко дёрнул на себя.
— Ты серьёзно? — ярость зазвучала в его голосе так резко, что даже воздух, казалось, сжался. — Ты реально не видишь, что выставляешь себя на посмешище?
Глеб слегка покачнулся вперёд, глядя Егору прямо в глаза.
— Угу, — он кивнул, его голос звучал на удивление спокойно. — Это не посмешище, Егор. Это называется «жить».
Егор на секунду замер, словно собираясь сказать что-то ещё. Затем он нахмурился и медленно отпустил Глеба.
— Жить? — он холодно рассмеялся. — Жить — это значит чувствовать, да?
Он сделал паузу, сжав челюсти, как будто раздумывал, стоит ли вообще продолжать.
— Так вот. Жить — это значит чувствовать. Если это не противоречит мозгам!
Его взгляд стал жёстче, словно он пытался пробить своей фразой броню Глеба.
— А то, что ты сейчас делаешь, — он кивнул в сторону двери Ромы, а затем с размаху ударил кулаком по стене, — это не «жить». Это бред.
Глеб на это ничего не ответил. Только снова рассмеялся. Слёзы продолжали стекать по его лицу, но он даже не пытался их вытереть.
— Может, для тебя это бред, — пробормотал он, отворачиваясь от Егора, взгляд его снова скользнул по двери. — Но я хотя бы попробовал.
Егор тяжело выдохнул, обхватил его за запястье и рывком развернул к себе.
— Всё. Идём. Ты уже достаточно… «попробовал».
Он потащил его за собой по коридору. Шаги Егора гремели, разрывая тишину.
Но Глеб не сопротивлялся.
Он только обернулся. Ещё раз посмотрел на дверь, которая так и не открылась.
И они ушли.
| | | | …
Рома стоял на пустой остановке.
Резкий свет фонаря выхватывал его фигуру из ночи. Длинная тень тянулась к краю дороги, теряясь в снегу. В одной руке он держал тёмную сумку, будто это всё, что у него осталось. Другая рука — безвольно опущена, пальцы сжаты вокруг телефона.
Он был без перчаток, но, кажется, даже не замечал холода.
Изо рта вырывались облачка пара, растворяясь в морозном воздухе. Рома стоял неподвижно, не отрывая взгляда от красного табло. Светодиодные цифры менялись с равнодушной точностью: 23:46… 23:47…
На табло — маршрут и время прибытия автобуса. «2 минуты».
Вокруг никого. Только снег ложился мягкими хлопьями на его волосы и плечи, на его тёмную куртку.
Рома не двигался. Он просто смотрел вперёд, в никуда, как будто ждал чего-то. Или как будто ничего уже не ждал.
Фары автобуса появились вдалеке, прорезая ночь, как проблеск реальности в затянувшемся сне. Рома даже не шевельнулся.
Пар изо рта, цифры, свет, ровное урчание мотора.
И всё.
| | | | …