Chapter 10. Burn it (1/2)
───── ◉ ─────
— Что ты думаешь об этом, Джин? — Чимин сидел уже на кухне, обхватив холодными пальцами кружку горячего чая. Выглядел он плохо. В глазах полопались сосуды от многократной тошноты и скачков давления, голова раскалывалась, он был очень бледен и слаб.
Намджун в крепком забытии спал на диване, не представляя, какую ошибку совершил, и какие у неё могут быть последствия. Всё рушилось. С каждой секундой всё больше. Эти разрушения было не остановить. Снежный ком стремительно нёсся по склону вниз.
Сокджин задумчиво опустил глаза и медленно отхлебнул из своей кружки, благоухающей свежей мелиссой.
— Не мне судить тебя, Чимми. И судить тебя не за что. Ты не виноват в том, что по глупости влюбился в Чона. И тем более не виноват, что в своём юном возрасте захотел больших денег, стабильного дохода и согласился на эту… Работу.
Чимин рассказал ему всё. Не было сил молчать о причинах того, что с ним происходило. Рассказал о том, кто такой Ким Тэхён, что привело его самого к Чону и как так вышло, что внутри него сейчас билось сердце их ребёнка. Сокджин преисполнился жалостью и к Чимину, и к его другу, которого он даже не знал.
— Я не знаю, что творится в голове у Чонгука. Никто не знает. Боюсь, он сам не в курсе. Я скорее поверю в то, как жестоко он обошёлся с тобой, нежели в то, что он так трясётся в любовных судорогах к этому Тэхёну. Мне больно за тебя, малыш Чимми. Чем я могу тебе помочь?
Чимин отвёл глаза в сторону окна, чтобы вновь позорно не разреветься. Он не привык к такой заботе от практически незнакомых людей, это трогало до глубины души.
— А почему ты вообще должен мне помогать?
— Так поступают люди, Чимин.
Сокджин встал со своего стула и подошёл к окну, глубоко о чём-то задумавшись. Казалось, он не решается заговорить. Чимин не торопил его. За тяжёлым выдохом последовало признание.
— Мы с Джуном трижды должны были стать родителями. Три беременности. Три выкидыша, — он сказал это быстро, чтобы не показать внезапно появившуюся дрожь в голосе. — Потом был диагноз. Теперь я бесплоден. И всё из-за дурацкого аборта в восемнадцать лет, представляешь? Теперь я не могу подарить своему мужчине желанного ребёнка.
Чимин невольно поёжился, положив руку на живот.
— Я не запугиваю тебя страшными историями и не настаиваю на том, чтобы ты сохранил ребёнка. Это только твоё тело и только твоё решение, пойми. Я лишь хочу быть рядом в труднейший для тебя момент, потому что никого и никогда не было рядом со мной, пока я не встретил Джуна. Позволь мне посильно помочь тебе до тех пор, пока ты не встретишь своего.
Чимин даже не думал об аборте. Почему-то сама мысль об этом казалась ему дикой. Сокджин это сразу понял.
— Но мне очень страшно, Джин. Я так боюсь.
Вместо ответа омега обошёл его и крепко обнял со спины, мысленно молясь, чтобы у этого невинного мальчика, к которому он вдруг так прикипел, всё в жизни стало нормально.
───── ◉ ─────
Сокджин довёз Чимина прямо до дома следующим утром, взяв с него обещание, что тот позвонит ему, как только потребуется малейшая помощь.
— Ты расскажешь Чонгуку о ребёнке? — Джин мягко интересовался, ни к чему не принуждая.
Чимин сохранял спокойное выражение лица, но губы едва заметно дёрнулись от неудобного вопроса.
— Слушай, ты ведь не обязан. В первую очередь, это твой ребёнок, и если ты решишь…
— Расскажу. Конечно, я расскажу. Просто попозже. Сейчас в этом разговоре нет никакого смысла.
Сокджин лишь задумчиво кивнул в ответ:
— Конечно. Когда будешь готов.
Чимин поднимался в квартиру, больше всего боясь застать там Тэхёна. Он не знал, как ему себя вести, что говорить, как смотреть ему в глаза. Его душили догадки о том, знал ли Тэ о связи Чонгука с Чимином, о криминальной составляющей его бизнеса, о том, что там был замешан и Чимин. Он не знал, как теперь быть. Хотелось вина. И в ванную. Но теперь он должен думать не о себе и своих желаниях, теперь внутри него растёт маленькая жизнь.
Войдя домой, он обнаружил две пары обуви у входной двери. Стильные кроссовки небольшого размера и туфли. Неприлично дорогие и до боли знакомые. На негнущихся ногах он прошёл в кухню и застал до смеха абсурдную картину: Чон Чонгук сидел в обнимку с Тэхёном, который что-то увлечённо показывал ему в телефоне.
На лице альфы красовались два огромных расплывающихся синяка под глазами, а нос был заклеен большим пластырем. Сокджин постарался на славу.
Увидев в дверном проёме Чимина, Тэхён бросился к нему с объятиями:
— Чимми, я не слышал, как ты пришёл! Так давно не виделись, иди сюда.
Чимин позволил себя обнять, безотрывно глядя на сидящего позади альфу, явно очень довольного своим превосходством в этой непростой ситуации.
Если бы не проболтавшийся накануне Намджун, то груз осознания обрушился бы на Пака прямо сейчас. Он не мог позволить себе проявить слабость в присутствии этого человека. Только не теперь.
— Как ты съездил к папе, Тэхён? — металлический голос Чимина вызвал новую усмешку на лице Чона.
— К папе? О чём ты?
— Прости мне эту вольность, принцесса, — Чонгук, наконец, заговорил. — Я ответил твоему другу, что ты у папы, пока ты жил у меня, чтобы он не волновался.
Тэхён недоверчиво взглянул на него, явно не одобряя подобные решения без своего согласия, но промолчал, не желая выяснять отношения при друге.
— Чимми, я не был у папы, прости. Я жил у Чонгука в период… Ну… Ты понял…
— Я понял, нет проблем, тигрёнок.
Главное, что о тебе заботились в трудную минуту.
Ввиду накрывавшей эйфории Тэхён не замечал, как между двумя людьми буквально летали искры напряжения, списывая всё это на обычную неловкость первого знакомства.
— Это… Чон Чонгук, мы… Теперь вместе. Прости, что не сказал раньше.
Чимин устало вдохнул поглубже, мечтая, чтобы этот день поскорее закончился.
— Да всё в порядке. Мы знакомы. Рад видеть, Чонгук. Что случилось? — он указал на его синее от удара лицо с таким искренним беспокойством, что Чон поразился его актёрской игре.
— Упал неудачно. Спасибо за беспокойство.
— Стойте, — Тэхён не мог сложить пазл в голове. — Как это - знакомы? Откуда?
Омега и альфа вновь взглянули друг на друга, сойдясь в молчаливом сражении. Взгляд Чонгука был преисполнен плохо скрываемой ненавистью.
Ну давай.
Скажи ему.
Чимин вдруг весело отмахнулся, принявшись делать себе чай:
— Чонгук, чего молчишь? Нет никакого секрета в том, что я пару недель работал официантом в твоём баре, мне за это вовсе не стыдно. Не беспокойся. Знаешь, Тэ, а он у тебя настоящий командир, — он развернулся корпусом к чайнику, чтобы не засмеяться в подступающей истерике. — Выгнал меня за пару разбитых чашек. Очень ценит имидж своего заведения.
— Ты что, серьёзно? — Тэхён осуждающе посмотрел на избранника.
— Прости, Чимми. Но это были очень дорогие чашки.
Вскоре Чимину надоели эти игры и он покинул кухню, вежливо попрощавшись, чтобы уйти к себе в комнату и вдоволь нареветься. Счастливая парочка быстро отправилась куда-то, оставив его наедине с тишиной пустой квартиры. Он лежал на спине и поглаживал живот, пытаясь придумать, что делать дальше. Глаза опухли от постоянных слёз, и он твёрдо решил, что больше не будет изводить себя. Это может навредить ребёнку. Всё это казалось сном. Это не могло происходить на самом деле. Он винил себя. Он сам лёг под этого альфу, сам позволял водить себя за нос, сам влюбился в него, как последний наивный идиот. Теперь он был один, брошенный и одинокий, с никому не нужным ребёнком под сердцем.
Нет.
Нужным.
Ему он был нужен.
Плевать, кто его отец.
Ещё совсем недавно у Чимина была нормальная жизнь. Он окончил университет, жил в одной квартире со своим лучшим другом, искал себя. Работать по специальности он не захотел. Хотел заработать немного и открыть своё дело, как они с Тэхёном мечтали. Он просто хотел каждый день заниматься любимым делом и быть счастливым, совершенно не ожидая такого исхода. Всем мечтам и планам в одночасье настал конец.
Теперь ему за короткий срок было нужно отыскать средства для существования и обеспечения будущего ребёнка, потому что просить денег у Чона он был не намерен, хоть и имел на это полное право.
Хватит быть слабым.
Вскоре Чимин провалился в тревожный сон, ровным и слабым дыханием гармонируя с тишиной опустевшей квартиры.
───── ◉ ─────
Чон не мог перестать думать о том, как изменилось поведение мальчишки Чимина. Он стал наглее, смелее и… Бесстрашнее? С каких пор он не опускает глаза при одном взгляде альфы и так едко комментирует любое его высказывание? Его может стать трудно контролировать. Ситуацию нужно было спасать. Он нервно поджал губы, глядя на дорогу, задумываясь о дальнейших действиях, пока его не окликнул голос:
— Чонгук! — альфа дёрнулся, будучи вырванным из собственных раздумий. — Ты меня слышишь вообще?
Тэхён смотрел на него своими красивыми глазами со смесью раздражённости и обеспокоенности. Его альфу что-то мучало, но он не понимал, что именно.
— Куда мы едем?
— На тренировку, конечно, — Чонгук взял руку омеги в свою, касаясь губами костяшек его пальцев и незаметно вдыхая цветочный аромат, от которого каждый раз немного вело. Тэхён считал это странным и просил так не делать, поэтому приходилось ненароком улавливать любимые ноты.
— А я думал, у нас свидание, — Тэ слегка разочарованно надул губы, прямо как ребёнок.
— А я думал, ты хочешь победить в конкурсе, — Чон на пару мгновений повернул к нему голову, с ухмылкой оглядывая любимое лицо, и всерьёз задумался над тем, чтобы остановить машину посреди дороги и целовать его, пока тот не задохнётся.
Он был влюблён больной любовью. Он был готов на всё ради этого омеги. Ради его кофейных больших глаз, ради его тёплой бархатной кожи, покрывавшейся мурашками от малейшего касания, ради его сладких стонов, принадлежавших только одному Чону, ради его красивейшей души, что покоряла с каждым днём всё больше и неотвратимее.
Чон Чонгук был готов встать на колени, если потребуется. Он был готов отдать всё, что у него было. Стать тенью, стать защитой, стать спасением.
Он бы убил ради него, не задумываясь.
Он бы сжёг пару городов во имя Ким Тэхёна.
Он бы умер для него и сам, не мешкая и секунды.
───── ◉ ─────
— Вылезай, принцесса, — дорогой автомобиль припарковался у танцевальной студии, немного примяв колёсами влажную от росы траву.
— Я же форму не взял, — Тэ неустанно намекал, что не настроен на танцы, удивляясь самому себе и тому, как просто он предал свою мечту.
Но Чонгук был решительно настроен помочь омеге даже через сопротивление. Он не хотел, чтобы тот отказывался от цели из-за него. Он хотел для него счастья.
— Я сам взял для тебя, не переживай.
Теперь жизнь Тэхёна была другой. Теперь он мечтал о другом. Он всегда презирал омег, которые зависели от своего альфы. Финансово, морально, как угодно. Он считал это слабостью. Теперь же он ощущал это сам. Зависимость от присутствия, от прикосновений, от взглядов, от божественного секса, который сносил голову им обоим. Он наклонил голову, рассматривая красивый профиль. Чон сделал то же самое. Пирсинг на его губе поблёскивал в темноте, делая эти губы ещё более манящими. Даже разбитый нос и тёмно-фиолетовые синяки под глазами не делали его менее привлекательным.
Безумие.