Часть 1 (1/2)

Мнение о том, что любовь живет всего три года, кажется мне слишком упрощенным. За шесть лет наших отношений мы пережили многое: были и трудности, и счастье, которое, безусловно, перевешивало все невзгоды. Но в последнее время стало сложно. Ушло доверие, словно вместе с ним растворилось взаимопонимание. Не уверен, что только я это ощущаю. Мы оба замечаем изменения, но не обсуждаем их, потому что знаем, к чему это может привести.

Возвращаясь с работы, каждый из нас погружается в свои дела: ужины теперь проходят в разных комнатах, и никто не интересуется, как прошел день. Поцелуев стало значительно меньше, интимная жизнь утратила свою прежнюю частоту. Я до последнего вкладывал душу в наши взаимодействия, но игра в одни ворота начинает утомлять. Не знаю, в какой момент произошли эти изменения, но чувство потери близости и тепла, которые у нас были когда-то, стало невыносимым.

***

Ровные шарики клубничного мороженого таяли в вазочке из прозрачного стекла, теряя свою индивидуальность и сливаясь в общую розовую массу. Гарри облизывал чайную ложку, временами задерживая ее во рту, и я знал, что его мысли были далеко. Он покидал нашу квартиру, мечтая о свободе, которую он всегда стремился обрести. Гарри часто говорил, что хочет быть птицей — парить в небе, ловить клювом рыбу из океана, самому решать, куда лететь и где быть, не зависеть от людей и обстоятельств.

— Эй, Гарри, у тебя мороженое тает, — пытаюсь вернуть его в реальность.

Он вздрогнул и перевел на меня взгляд. Его глаза, как два изумруда, прощупывали мою душу, вызывая мурашки на коже. На его лице расцвела улыбка, но она не могла затмить ту тень печали, что проецировалась на его черты.

— Я могу тебя кое о чем попросить, малыш? — произнес я, обращаясь к нему этим нежным словом, которое он не слышал уже давно. Волнение охватило меня, но я продолжал ждать его реакции.

— Проси, — отозвался он, снова отвлекаясь на мороженое, копошась в розовой кашице.

— Можешь ли ты дать… — неуверенно посмотрел ему в профиль, застывая на полуслове. Я чувствовал, как страх разочарования нарастает, и вдруг, поддавшись волнению, сигарета выскользнула у меня из пальцев, оставляя черное пятно на деревянном полу. Подняв взгляд, я все же решил рискнуть.

— Дай мне надежду.

Он рассмеялся, встал со стула и, наклонившись через столик, взял меня за лицо, поцеловал в нос.

— Ну же, Гарри, мы должны об этом поговорить, — настаиваю, закрывая глаза, чтобы не позволить слезам вскрыть мою тревогу.

— Дам, — произнес он, и в этот момент зазвонил его телефон. Гарри отпустил мое лицо и вышел из кухни, оставляя меня с тонким ощущением присутствия и отсутствия одновременно.

Звонки телефонов, как неизменный фактор, мешают нам осуществлять действия, которые могут изменить все. Я остался один среди тающего мороженого и своих мыслей, осознавая, что это могло стать началом конца. По мере того как клубничное мороженое исчезало, так и моя надежда на то, что все станет лучше, распадалась на мелкие кусочки. Гарри был рядом, но непонятность его чувств и стремлений становилась все более явной. Я понимал, что наш разговор о будущем все еще не окончен, и что это натянутое молчание может угнетать нас обоих до последнего мгновения.

После того разговора я пытался наладить между нами отношения всеми возможными способами. Я приглашал Гарри на свидания, назначал время, но он не приходил. Каждый раз, возвращаясь домой, я сталкивался с пустотой. Гарри задерживался на работе, иногда ночуя вне дома, только бы не пересекаться со мной. В голове закралась мысль о том, что он мне изменяет, что у него есть кто-то другой. Я начал рассказывать об этом нашим общим друзьям, но слышал лишь упреки и обиженные лица — они считали, что я накручиваю себя и советовали просто пережить этот тяжелый период в отношениях.

За пару месяцев до последней ночи у нас состоялся серьезный разговор. Я повел себя как истеричка, обвинил его в измене, а он, не желая объясниться, просто сказал, что хочет заработать больше денег для нашего будущего и добавил фразу: «Я честен перед самим собой». После этого разговора я принял решение, которое обернулось его уходом.

Я стал больше времени проводить с друзьями, напиваться, а затем приходить домой и лезть к нему в постель, стараясь получить хоть немного внимания, снять сексуальное напряжение. Между нами случались бурные моменты страсти, сильные оргазмы, после которых мы молча ложились спать. Он прижимал меня к себе, словно хотел защитить от той реальности, которая угнетала нас обоих. Пальцы путались в его волосах, губы скользили по его загорелому животу, оставляя влажные следы от поцелуев. Он просил меня не торопиться. Но очень сложно остановиться, когда время становится невозвратным. В прерывистом дыхании наших тел звучали ноты упущения, словно что-то важное ускользало от нас, из наших поцелуев и прикосновений. Мы продолжали наслаждаться друг другом, и я надеялся, что между нами все еще остались искренние чувства.

— Я слышу твоё сердце, — нарушил тишину Гарри, лёжа на моей груди. Впервые за долгое время после секса в нашей комнате звучали какие-то слова. Если бы я только знал, что в этот момент наши соприкоснувшиеся взгляды создают последнее совместное воспоминание…

Это не выглядело так, словно мы отнимали что-то друг у друга. Наоборот, мы были готовы вернуться назад во времени, сломать стрелки часов, чтобы исправить некоторые моменты нашей жизни. Но осознание приходит, и становится понятно, что обмануть можно кого угодно, но только не время.