Глава 5. У дядюшки Горация (1/2)
Том машинально следовал за обтянутой зеленым сюртуком округлой спиной профессора Слагхорна. Хотя в этот ранний час в Косом переулке было немноголюдно, но он даже не вспоминал о своем первоначальном намерении — улучить момент наедине и стереть старику память об этой неожиданной встрече. Теперь больше волновала газета подмышкой, в чью хрустящую желтую бумагу он сейчас вцепился пальцами, так сильно, будто пытался убедиться, что она не морок, не видение, а действительно находится в руках.
Похоже, вселенная встретила его намерение узнать правду о собственном будущем с присущим ей юмором, и ответ оказался более щедрый, чем Том мог себе представить. Не оставалось сомнений, что министр Томас Гонт — это и есть он. Очевидно, он не просто не вернулся в Хогвартс в 1943-ем. Было похоже на то, что Том Реддл исчез с лица Земли, а вместо него появился Томас Гонт, со слегка измененной внешностью и именитой фамилией за плечами. Но как? Как ему удалось провернуть это?
Он искал доказательства своего происхождения, связи с известным родом, идущим от самого Салазара Слизерина. Однако смог раскопать только косвенные улики — имя деда Марволо и смерть своей матери Меропы в день его рождения. Этого было совершенно недостаточно, чтобы запросить проведение процедур установления родства в Министерстве. К тому же для инициации подобных мероприятий требовалась воля представителя рода, без которой бастарды могли сколь угодно обивать пороги, но в чистокровных семьях никто не собирался принимать незапланированных детей с распростертыми объятиями, делиться статусом и богатствами.
Том с трудом мог представить, как оборванец-Морфин Гонт, у которого и богатств-то никаких не имелось, приходит с ним в Министерство и изъявляет желание принять племянника в свой род, дать свою фамилию. Это помимо того, что дядюшка уже давно арестован за убийство Реддлов, в котором должен был признаться благодаря заботливо наложенному Конфундусу. Наверняка Морфина забросили в Азкабан в тот самый день, когда Том ушел в будущее, а в этой суровой волшебной тюрьме долго не живут.
То, что официальный путь был закрыт, значило только одно — ему каким-то образом удалось подделать министерские документы прямо в их архивах. И пока он не поймет, как это провернуть, уходить рано. Так что помощь внезапно воспылавшего к нему отцовскими чувствами Слагхорна может прийтись кстати. В чем старику не откажешь, так это в умении обзаводиться нужными знакомствами и устанавливать связи с высокопоставленными людьми. Видимо, поэтому профессор так поддерживал закон об обязательном обучении — чтобы ни один влиятельный студент не проскочил мимо его загребущих лап.
К тому же Слагхорн в своей неподражаемой хвастовской манере не преминул намекнуть на свое знакомство с министром. Даже если он и не подозревал, кем на самом деле является Томас Гонт, то все равно оставался ниточкой, благодаря которой можно попробовать связаться с министром. Наверняка Том-взрослый поделится с собой-молодым ценной информацией, но не записываться же к нему на прием в Министерство? Никто не допустит до первого лица государства неизвестного мальчика с улицы.
Поэтому на кивок Слагхорна рядом с «Флориш и Блоттс» Том снова напялил вежливую улыбку и уже искренне пообещал, что будет час дожидаться своего старого преподавателя. Проследив, как тот, воровато оглядываясь, направился в сторону Лютного переулка, Том шагнул в книжный, чье здание было зажато между другими сказочными домиками на волшебной улочке.
Казалось, за полвека тот почти не изменился — все такие же просторные круглые залы с высокими потолками, стеллажи вдоль стен, заставленные доверху книжками. Кое-где на столах размещались особо примечательные экземпляры, которые пользовались наибольшим спросом. Они красовались цветными обложками с движущимися колдографиями, стоя вертикально на горе своих собратьев, выстроившихся в своеобразные пирамиды-постаменты. Солнце заливало верхние части стеллажей золотистым светом, создавая сказочную атмосферу. Том втянул в себя знакомый запах свежей бумаги и типографской краски, а на сердце стало так приятно и уютно, почти как в библиотеке Хогвартса, одной из любимейших частей замка.
Людей еще практически не было в этот ранний час. Насладившись моментом, Том прошелся мимо выставленных бестселлеров, изучая, что сейчас в умах и сердцах людей. «Квиддич сквозь века» не сдавал своих позиций; «Фиолетовые спирали амортенции» — какой-то дамский роман — бил рекорды продаж; «Я — волшебник», новая автобиография некого Гилдероя Локхарта, тоже держалась на первых строчках чарта. Коротко взглянув на подмигнувшего с обложки лощеного блондина, Том направился в сторону отдела исторических книг.
Подойдя к нужному стеллажу, любовно провел длинными пальцами по корешкам, изучая книги, относящиеся к новейшей истории. «Взлет и падение Гриндевальда», «История Магии XX века», «Знаменитые волшебники и волшебницы», «28 благороднейших семейств», «Мудрая политика Британии». Руководствуясь чутьем, вытащил последнюю книгу и взял ее в руки. Действительно, та была посвящена недавним министрам Магии — точнее, по бо́льшей части, одному из них, на фоне которого все остальные министры послевоенных лет старательно показывались автором бледными и недалекими. Узнав знакомый стиль, Том ухмыльнулся и перевернул книгу, бросил быстрый взгляд на обложку. Действительно, как он и предположил, автором являлась Рита Скитер, которая в этот раз явно работала по заказу.
Он взял еще пару книг и отошел к низкому подоконнику, где сел на узкое место между двумя стопками учебников. Выглядывая в окно, те зазывали студентов и их родителей своими строгими буквами на обложках. Быстро пролистал хвалебные оды в адрес собственной политики от вездесущей Риты и отложил книгу в стопку на покупку. В «28 благороднейших семействах» разыскал главу, рассказывающую о Гонтах, последние пара страниц которой тоже были посвящены ему. Пробежался глазами — полезной информации оказалось немного.
Книга утверждала, что Меропа Гонт дожила до 1950-го года, а ее сын Томас Гонт находился на домашнем обучении. С блеском сдал ЖАБА в Министерстве для подтверждения своего мастерства, что, в принципе, Том мог сделать после некоторой подготовки хоть сейчас: по многим предметам, вроде трансфигурации или ЗОТИ, его знания уже превосходили школьный уровень. После этого юный Гонт по ходатайству Абраксаса Малфоя тут же был принят на работу в Департамент Магического Правопорядка рядовым служащим. Где очень быстро зарекомендовал себя ответственным и сообразительным сотрудником, стремительно поднялся по карьерной лестнице и стал сначала главой ДМП к 1965-му, а к 1975-му был избран министром Магии.
Том отложил книгу в стопку на возврат и чиркнул пару строк с нужными датами в дневник. Задумчиво покусал кончик пера. Наверно, он перенесся обратно в прошлое не в 1943-ий, а в 1950-й, и в сочетании с измененной внешностью ни у кого не возникло подозрений, что он и есть пропавший несколько лет назад Том Реддл. Кроме, пожалуй, его школьных друзей, на что намекала поддержка Абраксаса Малфоя. Видимо, повзрослевшие одноклассники к тому времени уже заняли хорошие позиции в Министерстве и обрели некую власть, чем он и воспользовался. Любопытно. Он открыл «Историю Магии».
В этой книге за авторством некой Батильды Бэгшот ему самому было отведено всего ничего, гораздо больше — Гриндевальду, чью политику историк описывала подчеркнуто нейтрально, Дамблдору, который явно пользовался ее особой любовью, первому магглокровому министру Нобби Личу. Том скривился, но отложил и эту книгу в стопку «с собой» — информация пригодится. Заметив движение за окном, вежливо помахал вернувшемуся Слагхорну и направился к кассе.
Пожилой профессор разве что не пел от счастья — видимо, охота в Лютном переулке прошла успешно.
— Ах, Том, — не останавливаясь, болтал он, — студенты только вчера сдали последние СОВы и ЖАБА, и у меня есть неделька до объявления результатов, которую можно наконец посвятить самому себе. С сентября я практически безвылазно в замке. Выбрался на свежий воздух впервые, и как успешно, — бросил на него хитрый взгляд Слагхорн. — Идемте же, идемте!
Они вернулись к Дырявому Котлу, где Гораций взял пару бутылочек Огденского огневиски с собой, не переставая говорить, а Тома нагрузил ящиком сливочного пива. Бармен бросал на «мистера Билла Стаббса» косые взгляды, но молчал, Том тоже никак не комментировал свое разрушенное прикрытие — теперь было уже все равно, что тот подумает и кому расскажет. Наконец зеленое пламя в камине лизнуло брюки, и после головокружительного полета он вышел вслед за профессором в его гостиную, прижимая к себе позвякивающую ношу.
— Туда, туда, — Слагхорн не глядя ткнул пальцем в сторону бара. Том поставил пиво к резному шкафу темного дерева и осмотрелся.
Обстановка была вполне милой и уютной: обои в мелкий цветочек, пухлые бежевые полосатые диванчик и кресло, хрустальная люстра, пушистый салатовый ковер. Помимо Хогвартса и приюта, Том видел за свою жизнь разве что особняк Ноттов, поместье Лестрейнджей да Малфой-манор, поэтому в жилище обычного не очень богатого волшебника озирался с любопытством.
На кофейном столике лежали журналы с движущимися колдографиями вперемешку с научными, датированными прошлым годом; по часам, висящим на стене над диваном, двигались звезды; пушистая разноцветная метелка из перьев старательно смахивала пыль с многочисленных безделушек на полках; лейка, зависнув в воздухе, сама поливала мини-садик на подоконнике. Том подошел к цветочным горшкам, изучая черные ягодки белладонны, прошелся пальцами по узким листочкам аконита, похожим на иголочки. Опознав уродливую пухлую Мимбулус Мимблетонию, скривился и убрал руку подальше, чтобы не получить заряд вонючего сока в лицо, затем отошел от подоконника.
На соседнем стеллаже стояли многочисленные фоторамки, на которых был запечатлен Слагхорн со своей коллекцией — как перспективными учениками, так и взрослыми высокопоставленными волшебниками. Взгляд зацепился за знакомые лица, и Том взял одну из рамок в руки, изучая плотную компанию из молодых Малфоя, Лестрейнджа, Мальсибера, Нотта, Эйвери и Долохова. По центру фотографии рядом со Слагхорном стоял сам Том, профессор обнимал его за плечи, а он вежливо улыбался. Даже на маленьком фото было видно, что улыбка не затрагивала глаз. Том завороженно провел пальцем по собственному лицу: казалось, это происходило только вчера, но на самом деле — в прошлой жизни.
— Да, мой мальчик, ваши друзья, — раздался голос Слагхорна у него над ухом, и Том медленно повернул к нему голову. — Все сейчас на высоких постах в Министерстве, до сих пор вместе. Смотрите, — зельевар уверенно достал одну из рамок, стоящих по центру на уровне глаз, и гордо постучал по фото пальцем, — мы с министром. Он, кстати, ваш тезка.
— Распространенное имя, — отозвался Том.
Он слегка улыбнулся, разглядывая фото. На самом деле компания не изменилась, лишь стала старше, но об этом Слагхорну знать не надо. Значит, все его школьные приятели — Вальпургиевы рыцари — до сих пор с ним. Он задумчиво разглядывал постаревшие лица — фото было снято относительно недавно. Среди них он смотрелся самым молодым, и не только из-за возвращения на несколько лет позже.
Наметанный взгляд Тома определил по цветной колдографии характерные признаки: бледность слизистых, неестественная гладкость кожи, ограниченная мимика — слишком знакомые преобразования. Интересно, в чьей крови больше змеиного яда — у него сейчас или у Гриндевальда в его расцвет? Он мог поставить, что в любом случае больше, чем было в Клеопатре<span class="footnote" id="fn_28347545_0"></span>. Помимо консервации организма, еще один плюс — отравить его ядами нейротоксического действия теперь не выйдет. Вспомнив остальные шаги чрезвычайно сложного ритуала, Том внутренне скривился, впрочем, никак не проявив этого внешне. Чего не сделаешь ради долгой жизни в молодом теле. Долгой, но не вечной.
Он вполуха слушал болтовню Слагхорна, который тем временем хвастался своей коллекцией фото. Том вынырнул из своих мыслей, лишь зацепившись за знакомое имя.
— …зайду завтра к Дамблдору и обсужу с ним вашу ситуацию. Наверно, стоит взять и вас собой, да, Том? Альбус будет так счастлив, что вы живы!
— Да, мне не терпится с ним увидеться, — процедил Том. Чем бы старик ни тешился, лишь бы не мешал. Пускай Слагхорн займется его восстановлением в Хогвартсе, все равно к сентябрю он уже покинет это время, вновь канет в Лету. А пока профессор занят, можно сконцентрироваться на исторических изысканиях.
— Кстати, профессор Слагхорн, — Том сделал максимально невинное выражение лица, — понимаете, все мои документы остались в приюте, как маггловские, так и волшебные…
— Ни слова больше, мой мальчик, — предупредительно поднял руку старик. — У меня как раз есть знакомый в отделе регистрации в департаменте Магического Правопорядка. Все вам оформим, конечно же.