Глава 20 (1/2)

Покидать квартиру было… странно.

В этих стенах было столько всего: громкие ссоры и бурные примирения, бессонные ночи за тихими разговорами и утра, полные нежности и взаимного тепла. Сюда Чуя когда-то принес раненого незнакомца, здесь же поцеловал его спустя год. Здесь крепли их чувства, здесь они прошли через множество испытаний.

Прислонившись к дверному косяку, Дазай на мгновение застыл, вглядываясь в знакомые очертания комнат. Пустые полки и шкафы, отсутствие Чуиной шляпы на вешалке – все это выглядело непривычно, и сознание само дорисовывало недостающие предметы, ставшие привычными взгляду. Даже будучи опустошенной, квартира Чуи все равно оставалась родной, и очень хотелось запечатлеть в памяти это ощущение дома, теплоту и уют, которые невозможно увезти с собой в чемодане.

На улице было ещё темно: солнце едва начинало прокрадываться сквозь горизонт, прохладный утренний воздух морозил кожу, легкий ветер играл с волосами. Загрузив две сумки ручной клади в багажник такси, парни расположились на заднем сидении и направились в Токийский аэропорт Ханэда.

В половине пятого утра город ещё спал, поэтому путь обещал занять меньше сорока минут по пустому шоссе. Мягко покачиваясь, автомобиль мчался по безлюдным улицам, укутанным в предрассветную дымку. Темно-синяя палитра ночного неба, ещё недавно усеянная мерцающими звездами, понемногу тускнела, уступая место новому дню.

Дазай и Чуя сидели, уткнувшись каждый в свое окно, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами: спящими домами, знакомыми улицами, высокими зданиями, подсвечиваемыми первыми рассветными лучами. Каждый пейзаж – кусочек их общей жизни в Йокогаме, который медленно растворялся в наступающем дне. Они ещё не уехали, но уже чувствовали легкую волну ностальгии и горечь от расставания с привычной рутиной, с людьми, ставшими её неотъемлемой частью.

Впереди ждала новая глава жизни, но маленькая часть их сердец навсегда останется в городе, где выросла их любовь. В квартире, хранящей память о четырех годах борьбы и неизменной верности друг другу.

•••

Ханэда был самым крупным аэропортом в Токио и служил главным воздушным вокзалом Японии, поэтому в любое время суток тут царила оживленная суета: мимо, словно кадры ускоренной киносъемки, проносились сотни людей; разноязычный гул смешивался с ритмичным стуком колес багажных тележек, периодически звучали громкие объявления о вылете рейсов.

Роль штурмана на себя взял Дазай: в отличие от Чуи, раньше он уже летал на самолетах и в этом аэропорту был не в первый раз, поэтому примерно помнил, где и что расположено. Предоставив кипу документов, он благополучно провел обоих через паспортный контроль, получил посадочные ваучеры и повел Чую в сторону зала ожидания для VIP-пассажиров, где им предстояло провести время до объявления о начале посадки.

Лаунж-зона, оформленная в стиле минимализма с элементами традиционного японского дизайна, поражала вниманием к деталям. Мягкий свет, приглушенная музыка, изящные кожаные диваны цвета темного шоколада и кресла, уютно обставленные столиками из темного дерева; небольшой шведский стол для тех, кто не располагает временем, и отдельное меню для готовых подождать – все создавало атмосферу комфорта и умиротворенности, контрастируя с шумом и суетой за пределами этих стен.

— Есть какие-нибудь предпочтения по еде? — спросил Осаму, пытаясь детальнее разглядеть многообразие блюд, представленное на шведском столе в другом конце зала.

— Я не голоден, — Накахара сонно зевнул и, сбросив сумку на пол, лениво опустился в кресло. — Можешь взять только себе.

— Ладно.

Дазай согласился слишком легко и на удивление не стал настаивать, что было совсем ему не свойственно. Рыжий проследил взглядом, как парень подошел к фуд-зоне и по-доброму закатил глаза, когда тот взял две тарелки. Конечно, он бы не позволил Чуе пропустить завтрак.

Воздух наполнил приятный аромат цитруса, когда на стол опустились две кружки горячего чая с лимоном. Дазай поблагодарил улыбчивую официантку, поставил тарелки с едой, которые до этого держал в руках, и присел напротив Чуи.

— Ты невыносим, — проворчал рыжий, невольно расплываясь в улыбке: на ближней к нему тарелке было то же самое, что взял бы Чуя, выбирай он сам: три панкейка, булочка с каким-то кремом, фруктовый салат и несколько джемов на выбор.

Дазай знал о его любви к европейским завтракам, в особенности – к сладким. И пусть сам он к подобному относился без особого энтузиазма и часто ворчал, что от такого количества сахара могут выпасть зубы, все равно продолжал баловать Чую, покупая и готовя ему разные вкусности.

— Неужели моей крошечной сахарной фее не нравится, как я о ней забочусь?

Фыркнув, рыжий взял вилку, обмакнул кусочек панкейка в джем и демонстративно отправил сладость в рот.

— Ну, если феей тебе быть не нравится, можешь стать моей сахарной деткой…

— Ещё одно слово, и зубы действительно выпадут. У тебя.

К тому времени, как еда была съедена, а чай выпит, прозвучало объявление о начале посадки на рейс. Им предстоял долгий путь, разбитый на два этапа: одиннадцати часовой перелет до Парижа, короткая пересадка, а после двухчасовой перелет до Ниццы.

Пока парни дошли к нужному гейту, в очереди оставалось всего несколько человек. Они без проблем прошли последнюю проверку документов и вскоре уже обустраивались в обтянутых светлой кожей креслах бизнес-класса. Чуя с любопытством оглядывался, отмечая широкие проходы между рядами и сложное устройство сидений, которые даже можно было разложить как кровать. Приоткрыв один глаз, Дазай наблюдал за ним со своего места и молча забавлялся – ему приходилось летать в бизнес-классе ещё во времена работы на Мори, поэтому для него это было не в новинку.

Пилот объявил об окончании посадки и попросил пассажиров занять места. Самолет пришел в движение, парни пристегнули ремни безопасности и устремили взгляд в окно, наблюдая, как медленно отдаляются от здания аэропорта.

Взлет был плавным и, на удивление Чуи, достаточно шумным. Когда самолет набрал нужную высоту и бортовой голос объявил, что пассажиры могут свободно перемещаться по салону, Дазай откинул спинку кресла и зевнул, чувствуя, как усталость постепенно окутывает его тело. Под действием убаюкивающего гула двигателей и приятного тепла устроившегося рядом Осаму, Накахара тоже почувствовал сонливость и опустил голову на чужое плечо. Дазай нежно приобнял его, притянул ближе к себе и тихонько поцеловал в макушку, почувствовав в ответ нежное прикосновение губ к своей шее.

Одиннадцать часов полета прошли не так уж плохо, но и не сказать, что очень хорошо. Поспать не получилось, а вот подумать – ещё как. Чуя бóльшую часть пути провел в мыслях о предстоящей работе, к которой он должен был приступить в следующем месяце – Кое добродушно выделила больше трех недель на то, чтобы разобраться с переездом и обжиться на новом месте, за что оба парня были ей очень благодарны.

Работа Чуи заключалась в отслеживании циркуляции контрабандных драгоценных камней. Самоцветы – одни из самых продаваемых материалов за единицу. Их контрабанда приносила колоссальную прибыль и была одним из важнейших источников дохода Портовой Мафии.

Обладая развитой ювелирной промышленностью, Франция выступала важным центром обработки и торговли драгоценностями. Благодаря её стратегическому расположению, в ней пересекалось большинство контрабандных потоков, делая её транзитной страной для драгоценных камней, движущихся между другими ювелирными центрами.

Ницца являлась одним из главных портовых городов Франции, однако, в отличие от других, её порт пользовался очень большой популярностью среди туристов и использовался в основном для местного судоходства, что затрудняло контроль за контрабандными поставками.

Задачи Чуи были невероятно многогранны. Ему предстояло собирать информацию, проводить сделки, анализировать финансовые потоки, составлять маршруты транспортировки, отслеживать циркуляцию камней и обеспечивать их безопасную доставку в Японию. Это была сложная работа, требующая высочайшего профессионализма, внимания к деталям и умения при всем этом оставаться незамеченным. Несмотря на все тонкости новой должности, Накахара был готов принять её и вкладывать все силы в исполнения своих обязанностей.

У Озаки не было никаких сомнений в компетентности Чуи, но все знали, что её уверенность и доверие основывались не только на навыках самого парня, но и на молчаливом присутствии ещё одного человека.

Хоть Дазай и покинул организацию, мафия все ещё была неотъемлемой частью жизни его партнера, и он не мог оставаться в стороне. Осаму понимал, что на Чуины плечи лег нечеловеческий объем работы, поэтому, несмотря на формальную независимость, он, безусловно, был готов оказывать помощь и принимать участие в случае необходимости.

Кое тоже понимала важность этой неформальной поддержки, о чем свидетельствовала новая сумма Чуиной зарплаты, при виде которой рыжего чуть не хватил удар. Фактически Озаки оплачивала работу сразу двух человек, признавая их косвенное сотрудничество с Дазаем, но не афишируя его.

•••

Пересадка в Париже прошла без происшествий. Парни успели прогуляться по аэропорту Шарль-де-Голль, оценить его масштабы и купить несколько сувениров. До посадки оставалось около сорока минут, поэтому было приятно решение скоротать их за стаканчиком кофе.

В одном из многочисленных островков они заказали два капучино и пару хрустящих круассанов, покрытых золотистой корочкой. Устроившись за свободным столиком, Накахара отпил свой напиток и улыбнулся, заметив пенку от кофе над верхней губой Дазая. Эта маленькая небрежность пробудила в нем игривое настроение: он наклонился ближе и легонько поцеловал парня, слизывая пенку со вкусом сладкого сиропа. Тот резко отшатнулся, едва не подпрыгнув от неожиданности.

— Чуя! — воскликнул он с притворным возмущением, отбиваясь от партнера. — Мы же находимся в людном месте! Веди себя прилично!

Чуя тихонько хохотнул и снова попытался прильнуть к сладким губам.

— Ты слишком очарователен, просто невозможно удержаться.

Осаму только сильнее вжался в спинку стула и с осуждающим взглядом вгрызся в свой круассан, пытаясь скрыть за ним смущенную улыбку.

Так и быть. Чуя сделает вид, что ничего не заметил.

Вскоре парни вновь оказались в самолете, готовые к заключительному этапу их долгой поездки. За время полета они успели обсудить планы на ближайшие дни, набросать список покупок и полюбоваться видами на бескрайнюю морскую гладь, изрезанную изумрудными полосами береговой линии.

Смена поясов давала о себе знать: разница между странами составляла внушительные восемь часов, и если по японскому времени они прибывали в Ниццу около семи вечера, то по местному было только одиннадцать утра. Это значило, что впереди ждал целый день, который можно было потратить на изучение окрестностей или обустройство дома.

Их пентхаус располагался на последнем этаже здания с элитными апартаментами в центральной части города. По словам Дазая, этот вариант жилья был утвержден им лично, но так как первоначальный подбор осуществляла Кое, то обстановка там все равно больше походила на роскошную гостиницу. Чуе не показывали даже фотографий, и поэтому он был в предвкушении наконец увидеть все своими глазами.

На выходе из аэропорта парней встретил водитель – приветливый мужчина средних лет в строгом костюме с шарфом, обвязанным вокруг шеи. Возможно, это не так бросилось в глаза, будь на улице прохладнее тридцати градусов, но в начале осени солнце палило нещадно, и видеть этот элемент одежды в такую погоду было немного непривычно. Сомнений не оставалось – перед ними типичный коренной француз.<span class="footnote" id="fn_39028270_0"></span> Мужчина представился Рафаэлем, широко улыбнулся, поздоровался с легким акцентом и забрал сумки, пригласив следовать за ним.

Салон автомобиля встретил спасительной прохладой. Парни расположились на заднем сиденьи и сразу же воспользовались предусмотрительно оставленными бутылочками воды, осушив их почти полностью.

— Как прошла дорога? В каком городе была пересадка? Ох, помню, как летел в Японию через Мюнхен<span class="footnote" id="fn_39028270_1"></span> во время Октоберфеста…<span class="footnote" id="fn_39028270_2"></span> Из-за него я чуть не опоздал на рейс – господин Мори после этого чуть не содрал с меня шкуру! Честное слово, половина моей седины появилась именно в тот день!

Парни удивленно переглянулись. Неужели этот разговорчивый француз с широкой улыбкой имеет отношение к Портовой мафии? Глядя на него, сложно поверить, что он способен обойти закон или убить человека. Повисшее молчание нарушил Дазай, прямо задав интересующий обоих вопрос:

— Вы знали Мори?

— Разумеется!

И снова тишина.

Плечи мужчины на секунду замерли, будто к нему пришло какое-то осознание, и он быстро посмотрел на парней через зеркало заднего вида, не имея возможности надолго отрываться от дороги. Разглядев на их лицах недоумение, он снова заговорил:

— Так вас не предупредили? Я работаю на мафию уже тринадцать лет и являюсь её доверенным лицом во Франции. Госпожа Озаки поручила мне сопровождать господина Накахару на начальном этапе его работы и помогать с возникающими вопросами, поэтому не стесняйтесь уточнять даже самые незначительные детали – я со всем помогу разобраться.

— Мы действительно ничего не знали, — задумчиво протянул Чуя. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Рафаэль. Работать с вами большая честь – все таки тринадцать лет в рядах мафии очень… внушительный срок.

Мужчина улыбнулся, кивнув в знак согласия. На его лице не было ни тени высокомерия, присущего многим представителям криминального мира. Рыжий чувствовал, что их новый знакомый – хороший человек, которому можно доверять.

— Насчет пересадки – у нас она была в Париже. Расскажете что-нибудь интересное, пока мы едем? Вы, должно быть, изучили Ниццу вдоль и поперек, — с интересом проговорил Дазай, разглядывая величественный собор, мимо которого они проезжали.

— Конечно! Только что вы могли видеть католическую базилику Нотр-Дам-де-Нис. Она была построена в 1868 году и является самой большой церковью Ниццы…

Прильнув к окну, Чуя с детским любопытством рассматривал проносящиеся мимо пейзажи: ярко-голубое небо, окаймленное пальмами, кипенно-белые здания, скрытые за густой зеленью, и сверкающее под южным солнцем Средиземное море.<span class="footnote" id="fn_39028270_3"></span>

Дорога к пентхаусу заняла около получаса. На протяжении всего пути Рафаэль рассказывал о городе, его архитектуре, о знаменитых людях, которые оставили свой след в жизни Ниццы. Чуя не особо участвовал в беседе и был более сосредоточен на внешнем мире, в то время как Дазай, наоборот, живо интересовался местными обычаями и историей. Он задавал вопросы о лучших ресторанах, интересных местах для прогулок и расположением ближайших магазинов, где можно приобрести различные товары.

Машина остановилась перед высоким зданием из светлого камня. Мужчина взял сумки и провел парней в роскошное фойе. Стеклянный лифт с панорамным видом доставил их на последний этаж, и они, наконец, оказались перед дверью своего нового дома.

— Ваш багаж был доставлен сюда вчера вечером лично мной. На каждом этапе перевозки осуществлялся серьезный контроль, поэтому сохранность гарантирована, — мужчина передал парням сумки, вынул из кармана ключ-карту и вручил её Дазаю. — Вам придут сообщения с моим номером. Обращайтесь в любое время, если возникнут вопросы. Требуется ли сейчас какая-либо помощь?

— Думаю, нет, — ответил Дазай, взглянув на Чую. Тот кивнул в знак согласия:

— Спасибо вам. Мы свяжемся, если что-то понадобится.

— В таком случае я вас оставляю, — с этими словами Рафаэль вызвал лифт, вошел в кабинку и, прежде чем та закрылась, с улыбкой добавил: — Поздравляю с новосельем!

Лифт бесшумно унесся вниз, оставляя их наедине. На этаже воцарилась тишина. Осаму протянул рыжему ключ-карту и кивнул в сторону небольшого экранчика.

— Давай, чиби.

Чуя улыбнулся и поднес карту к панели. Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая взгляду просторную, залитую солнцем гостиную.

В отличие от холодной роскоши, которую Чуя ожидал увидеть, пентхаус был наполнен теплом и уютом, напоминая скорее бутик-отель высокого класса, нежели безликий особняк. Внутри царила атмосфера изысканности и элегантности: высокие потолки, просторные комнаты, мраморный пол, отражающий свет, струящийся из огромных панорамных окон.

Цветовая гамма, выдержанная в белоснежных и нежно-кремовых оттенках, гармонично перекликалась с акварельными вкраплениями бирюзового и лазурного, словно отражая красоту Средиземного моря. Мебель, изготовленная из высококачественного дерева и натуральной кожи, была грамотно расставлена так, чтобы не загромождать пространство.

Детали декора также сочетались друг с другом, выдерживая единый стиль: на стенах висели небольшие картины местных художников с изображением морских пейзажей; натуральные ткани – лен, хлопок и шелк – украшали диваны и кресла; мягкие ковры по цвету и фактуре напоминали пляжный песок, а на столиках из полированного камня стояли изящные вазы с экзотическими цветами и фруктами, привезенными с местных рынков.

Весь интерьер был наполнен светом, создавая гармоничное сочетание внутреннего уюта и внешней природной красоты. Огромные панорамные окна открывали захватывающий вид на утопающие в зелени дома, сверкающую бирюзу морской воды и белоснежные яхты, неспешно скользящие по волнам.

С приоткрытой двери на террасу доносились звуки оживленной Ниццы: легкий шепот ветра приносил с собой отголоски приятной французской мелодии и далекого смеха прохожих. Воздух был пропитан ароматами морского бриза, сладкими нотками цветущих апельсиновых деревьев и благоуханием цветов.

— Это потрясающе, — коротко прокомментировал Накахара, разглядывая вид из окна их спальни.

С того момента, как они переступили порог дома и принялись все исследовать, с его лица не сходила счастливая улыбка. Улыбался и сам Дазай: он тоже был в восторге – от дома и от радостного Чуи, у которого глаза святились так, как никогда прежде. Осаму нежно поцеловал парня в шею, задержал губы на бархатной коже и скользнул выше, целуя чувствительное место за ушком. Чуя отстранился.

— Мы за день сменили два самолета и три аэропорта. Я грязный. И ужасно хочу в душ.

— Ты не грязный, — возразил Осаму, притягивая рыжего обратно к себе. — Может, просто немного запылился.

— Дазай, отпусти!

— Нет, — не выпуская парня из объятий, Дазай сделал шаг к кровати и только собрался сделать следующий, как на ногу твердо наступили, пригвождая его к полу.

— Только попробуй приблизиться к кровати в таком виде. Сколько у нас ванных комнат? Три? Сейчас мы оба смываем с себя все, что могли собрать за время дороги, и только тогда взаимодействуем с какой-либо поверхностью в этом доме.

— Чиби жесток…

— Давай. Нам ещё разбирать вещи.

— Сегодня?! Но я устал! Мы можем хотя бы немного полежать перед тем, как начнем?

— Если будешь себя хорошо вести.

Нужно признать, Дазай вел себя действительно хорошо. Они притащили в комнату и открыли только один чемодан, чтобы взять банные принадлежности и домашнюю одежду, приняли душ и довольные завалились на кровать. Чуя держал свое слово, поэтому позволил Осаму обвить себя конечностями, сам сделал то же самое и прикрыл глаза, наслаждаясь мягкостью подушек и горячим дыханием, оседающим на шее.

Как получасовой отдых превратился в полноценный шестичасовой сон – никому не известно, но когда Накахара открыл глаза, то чувствовал себя в раю. Его тело, наверное, никогда не было таким расслабленным, и он с готовностью мог заявить, что это самая удобная кровать, на которой ему приходилось спать. Осаму уже не спал, но тоже сонно моргал и потягивался – значит, проснулся совсем недавно. Они встретились взглядами и разулыбались. Чуя потянулся к парню, чмокнул его в губы и запустил пальцы в каштановые волосы – Дазай заснул с мокрой головой, поэтому сейчас его укладка представляла собой нечто пугающее.

— Это был твой план, да? Проспать весь день.

— Ммм Чуя, — прогудел шатен сонным голосом. — На самом деле нет, но я совершенно ни о чем не жалею. Может, прогуляемся? Я очень хочу посмотреть город.

— Тогда давай собираться.

•••

К вечеру жара отступила, дневное марево сменилось приятным теплом. Солнце окутывало город мягким золотистым светом. Ярко выкрашенные фасады зданий отбрасывали тени, которые причудливым узором ложились на вымощенные брусчаткой дорожки. Парни неспешно прогуливались по узким улочкам, рассматривая сувенирные лавки и витрины магазинов с ручными изделиями. Пройдя через цветочный рынок, они оказались на центральной площади. В её середине возвышался роскошный фонтан, а по периметру располагались заполненные посетителями кафе и рестораны. Вдоль улицы прогуливались молодые люди; чуть дальше, за столиками под открытым небом, старики играли в нарды; на лавочках что-то обсуждали родители, а неподалеку друг за другом гонялись их дети, радостный смех которых переплетался с мелодией уличных музыкантов.

— Как насчет этого? — произнес Дазай, указывая в сторону небольшого ресторанчика на углу площади. Он располагался немного дальше основного скопления людей, но при этом с посадочных мест открывался прекрасный вид на всю площадь с фонтаном.

— Выглядит симпатично, — кивнул Накахара, оглядев заведение, территорию которого отделяли цветочные кашпо. Кованые столики, покрытые темно-зелеными скатертями, утопали в тени больших зонтов, а свисающие с навесов растения переплетались с гирляндой, наполняя пространство мягким светом.

У импровизированного входа в виде обвитой зеленью арки их встретил улыбчивый администратор. Он проводил парней к свободному столику и, пожелав хорошего вечера, оставил их изучать меню. Пробежавшись взглядом по ассортименту, Дазай обратился к своему спутнику:

— Есть какие-нибудь мысли?

— Все выглядит вкусным, — проговорил Чуя, рассматривая картинки представленных блюд. — Но вообще я думал о рататуе.<span class="footnote" id="fn_39028270_4"></span>

— Отличный выбор, я тоже на него смотрел. Тогда возьму лосось в сливочном соусе и если что, попробую у тебя.

— Хорошо, — рыжий вновь заглянул в меню, сосредоточив внимание на разделе с закусками. — Возьмем ещё что-нибудь?

— Все, что пожелаешь, — довольно произнес Осаму. — Я угощаю.

— Правда? — Чуя хмыкнул, с притворной задумчивостью посмотрев на парня. — Даже не знаю, смогу ли потом тебе вернуть…

— Не беспокойся об этом, — карие глаза игриво заблестели, а губы растянулись в хитрой улыбке. — Расплатишься натурой.

Диалог прервал подошедший к ним официант. Чуя начал диктовать выбранные блюда, а Дазай в это время откинулся на спинку стула и лениво оглядел посетителей. Ресторан был наполнен гостями, большую часть которых составляли пары разных возрастов. Они переговаривались между собой или негромко смеялись, наслаждаясь уединенностью вдали от шумных компаний.

Разместив заказ, Накахара снова посмотрел на своего партнера и невольно задержал взгляд: лучи заходящего солнца очерчивали контуры лица Дазая, мягкий свет золотили бледную кожу, переливаясь бликами в волосах. В янтарных глазах царило спокойствие, и от такого сочетания Чуе на мгновение показалось, что Осаму светится изнутри. Словно почувствовав на себе пристальное внимание, последний повернул голову и расплылся в самодовольной улыбке.

— Нравлюсь?

Рыжий хмыкнул. Уголки его губ поползли вверх.

— Есть немного.

— Что ж, надеюсь, это не станет проблемой, — предупреждающим тоном произнес Осаму. — Потому что у меня уже есть парень.

Накахара понимающе кивнул. — Вот значит как. Похоже, мне стоит держаться подальше.

— Боюсь, что да. Иначе мой бойфренд будет очень недоволен.

— Я надеюсь, он хорошо за тобой следит, — Чуя бросил взгляд на столик, где сидела компания из четырех девушек, которые перешептывались между собой, поглядывая в их сторону. — На тебя постоянно заглядываются молодые особы.

— На самом деле я не выпускаю его из дома, — понизив голос, признался Дазай. — Стоит ему оказаться на улице, как все внимание прохожих обращается на него.

— Настолько хорош собой?

— Ты просто не представляешь, — ухмылка Осаму стала шире, он придвинулся ближе и внимательно посмотрел на парня из-под полуопущенных ресниц. — У него медные шелковистые волосы, невероятные голубые глаза и чувствительные, трепещущие от каждого прикосновения губы. Нежная кожа напоминает фарфор, а подтянутое, с выступающими мышцами тело, гибкое и податлив-

— Достаточно! — прервал его Чуя, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Ты просто редкостный извращенец, — фыркнул он, отвернувшись от расплывшегося в улыбке шатена.

Заказ принесли довольно быстро: вместе с бутылкой дорогого вина на столе появились брускетты с грушей, хамоном и горгонзолой, а вскоре к ним присоединились основные блюда. Официант наполнил бокалы и поспешил к другим посетителям, в то время как парни принялись за еду. Вокруг царила безмятежная, уютная атмосфера. Аромат свежеприготовленной пищи наполнял воздух, на фоне играла приятная музыка. Молодые люди ужинали, потягивали вино и тихо беседовали, наслаждаясь компанией друг друга.

Время за неспешной трапезой пролетело незаметно. Когда блюда были съедены, а вино выпито, парни оплатили счет и вышли из заведения. Решив продолжить прогулку, они миновали центральную площадь и, спустившись по улице, оказались на набережной. Утопающая в зелени пальм и цветущих растений, она тянулась по лазурному побережью Французской Ривьеры,<span class="footnote" id="fn_39028270_5"></span> отделяя городские кварталы от пляжа.

Вдоль пешеходной зоны располагалось множество отелей, кафе, ресторанов и магазинов. Чуя сразу же настоял на покупке мороженого, поэтому теперь они медленно шагали по аллее, каждый со своим рожком, периодически откусывая друг у друга.

Ницца была прекрасна в любое время, но вечером она обретала особое очарование: заходящее солнце окрашивало небо алыми и золотыми оттенками, отражаясь в гладкой поверхности воды. С побережья доносились звуки волн, теплый морской бриз приятно обдувал лицо. Осаму прищурился, глядя на бескрайнюю синеву, уходящую за горизонт, и почему-то испытал навязчивое желание оказаться ближе к воде.

Раньше, в Йокогаме, он рассматривал море с точки зрения места, в котором можно утопиться. Сложно точно сказать, сколько раз люди Огая вылавливали его, всегда удивительным образом успевая. Прошлый Дазай и представить не мог, что перестанет быть одержим идеей покончить с собой, но сейчас, когда рядом Чуя – живой и теплый, соприкасающийся с ним плечами и жмурящийся от яркого солнца, даже мысль о том, чтобы броситься в воду, позволить ей заполнить легкие и утянуть на дно, казалась дикой.

Окрасив небо в красно-розовые тона, солнце готовилось скрыться за горизонтом. Дазай перевел взгляд на стоящего рядом Накахару, который догрызал кончик вафельного рожка от мороженого, и, смахнув с уголка его губы маленькую крошку, с легкой улыбкой предложил:

— Спустимся к морю?

Судя по тому, как быстро Чуя согласился, он думал о том же.

— Давай.

Набережная была немного выше уровня воды, поэтому спуск к пляжу представлял собой каменную лестницу, состоящую лишь из четырех ступеней. Задержавшись на последней, парни сняли обувь и босыми ногами ступили на теплый песок, щекочущий кожу мелкими крупицами.

К вечеру количество людей на пляже поубавилось, но вокруг все равно было достаточно оживленно: поодаль прогуливались местные жители и туристы, небольшая компания играла в пляжный волейбол, кто-то грелся в полотенце после купания, а кто-то во всю плескался, даже не собираясь вылезать.

Волны мягко накатывали на берег, разбивались хрустальными капельками и также плавно возвращались в море. Чуя шагнул ближе, позволяя теплой воде коснуться его ног, и всмотрелся в даль, где виднелись размытые силуэты кораблей. Он ожидал, что Дазай поравняется с ним, но вместо этого за спиной послышалось тихое копошение. Рыжий обернулся и выгнул бровь, обнаружив Осаму, устроившегося на песке ровно в том месте, где приливная волна могла достать до его ступней. Не заботясь об одежде, он вытянул длинные ноги и оперся на руки, приняв почти полулежащее положение. На лице играла довольная улыбка, в которой Чуя уловил легкие нотки озорства, и когда их взгляды встретились, Дазай похлопал по свободному пространству между своих ног, приглашая сесть.

— Спускайся ко мне.

С тихим ворчанием о том, что весь окажется в песке, рыжий устроился рядом. Осаму сразу притянул его ближе, прижал спиной к своей груди и сомкнул руки на талии. Легкий ветерок пробежал по набережной, унося с собой последние лучи заходящего солнца.

— Иногда мне кажется, что все, происходящее со мной – нереально, — Накахара откинул голову на чужое плечо и устремил взгляд в небо, где одна за другой зажигались первые звезды. — Что я остался там, до сих пор сплю и все это – воображение. В темноте единственное, что не позволило мне сойти с ума, – это мысли о тебе. Я блуждал в поисках выхода. Ничего не видел, но будто ощущал твое присутствие, и именно оно не давало мне заблудиться. Скажи, ты правда был там?

— Я был рядом все время. Мне говорили, что шансов мало, но я все равно ждал тебя. Говорили, что не слышишь, но я разговаривал с тобой. Каждый день, каждую секунду – думал о тебе, любил тебя. Также сильно, как люблю сейчас.

— Я тоже тебя люблю, — шепотом, но Осаму все равно слышит. Слышит и улыбается, потому что знает, что это правда.

Они долго сидели на берегу, тихо беседуя и любуясь огнями ночного города. Пляж почти опустел, но заполненная людьми набережная продолжала бурлить жизнью, утопая в звуках музыки и тысяч голосов.

Свет луны отражался от воды, окутывая парней серебристым блеском. Мягко колышущееся море убаюкивало тихим шумом волн и плескалось у ног, омывая кожу легкой прохладой. Зевнув, Дазай медленно повернул голову и невольно задержал взгляд на Чуе, уютно устроившемся в его объятиях.

Он знал, что Накахара прекрасен в любом освещении, но в этот момент, когда лунный свет мягко подчеркивал контуры его лица, а кожа отливала перламутровым оттенком, Чуя казался каким-то волшебно-призрачным. И невероятно красивым.

Осторожно проведя пальцами по щеке парня, Осаму подался вперед и коснулся её губами: