24. Разрешение (1/2)

Ожидание может быть разным. Тягучим, тяжёлым, неопределённым, когда неизвестно, сколько ждать. Или непозволительно нетерпеливым. Саске лучше язык отрежет, чем признается вслух о том, как ему не терпелось оказаться в квартире Итачи.

Ну а куда его ещё могли привести? Своего жилья-то нет, а прописан он в квартире брата, хотя не имеет на неё никаких претензий. Хьюга говорил, что так даже лучше: есть тот, кто присмотрит, так сказать, за ним. Но вот Саске было всё равно — главное, он будет находиться не в камере, а в светлом помещении свободной комнаты квартиры и в мягкой кровати, вместо бетонных стен камеры и жёсткой койки.

Саске заходит в квартиру, а за ним следом конвоир. Он кидает свои немногочисленные вещи в руки Итачи, вышедшему их встречать. Брат в каком-то нервном возбуждении: стоит, переступает с ноги на ногу и не знает, куда деть руки, поэтому сжимает вещи Саске. Внимательно осматривает тело младшего с головы до пят и недовольно поджимает губы. Саске сам следит за Итачи краем глаза, пока сердце отбивает быстрый ритм от волнения.

Свобода ослабляет хватку на горле, даёт вдохнуть чистый, не спёртый воздух, наполнить лёгкие знакомым ароматом дома. Напомнить о прошлой жизни. О далёком детстве. Лишь на миг. Пока на глаза не попадаются новые кандалы.

Конвоир под присмотром инспектора надевает на правую ногу браслет. Тот пикает, мигает и застывает на зелёном.

— Вам запрещено выходить днём из квартиры. Разрешается выходить на два часа во внутренний двор до ближайшей скамьи. — Инспектор зачитывает инструкцию о том, что можно, а что нельзя. Листает документ, не поднимая глаз. — Также дали разрешение для присутствия гостей под присмотром хозяина квартиры или адвоката. Подпишите.

Итачи дают планшет с бумагой. Он внимательно читает под уставшим взглядом инспектора, пока конвоир неловко переступает с ноги на ногу. Саске осматривает небольшой коридор квартиры и хмыкает про себя. Ничего не поменялось.

Когда за спиной хлопает дверь, Саске дёргают за руку. Тело обволакивает живое тепло, а руки Итачи сильно сжимают его.

— Саске… — Итачи немного отстраняется, смотрит на него. Довольно улыбнувшись, он тычет двумя пальцами в его лоб. — Ты идиот.

— Итачи…

— Если тебе были нужны деньги — надо было обратиться ко мне!

— Итачи. Хватит. — Саске освобождается от объятий. — Я хочу есть.

— Хорошо. Иди на кухню. — Итачи убирает руки за спину и кивает на вещи на полу. — Я занесу их в комнату.

Саске благодарно кивает, оставляя свои вещи, и уходит на кухню. Слышит за спиной, как тяжело выдыхает Итачи и шепчет ругательства.

К его приезду готовились. В контейнерах стояла готовая домашняя еда. Зная Итачи, тот мог заказать готовую в доставке. Или купить полуфабрикаты — кулинарные способности обоих Учих были на таком низком уровне, что питались оба первое время самостоятельной жизни только куревом и кофе. Лучше так, чем случайно сдохнуть от недоваренного мяса.

Контейнеры были знакомыми, но не все. Большая часть принадлежала Карин, и Саске открыл самый ближний к нему. Там оказался суп с фрикадельками. Итачи такой любит, а Саске терпеть не мог. Закрыв крышку, он осмотрел другие контейнеры с едой. Те, которые были не от Карин, отличались новизной и минималистичным дизайном.

Карин хорошо наготовила, и некоторое Итачи успел подъесть. В одной из новых посудин оказались до боли знакомые сырники.

— Наруто забегал. Просил передать, что вечером заглянет.

Итачи придвинул ближе чистые тарелки и ложку, чтобы и ему наложили выбранную еду. Саске остановил свой выбор на круглых аранчили. Рисовые шарики они пытались готовить с Наруто вместе в его тогдашний отпуск. Ну, Наруто говорил, что делать, а Саске старательно пытался следовать указаниям. Было сложно, рис не скатывался, и в итоге большинство шариков развалилось. Наруто смеялся с него, пока Саске пытался понять, как панировочные сухари вместе с яйцом оказались на его волосах. Да, было весело.

Итачи пытался завязать разговор, что-то сам рассказывал, быстро перестал, когда понял, что его не слушают. Саске был в своих мыслях, медленно пережёвывая еду. Было вкусно, первый шарик ушёл хорошо, а второй только наполовину. Начало тошнить, и Саске отложил вилку, отодвинув тарелку.

— Можешь сходить за сигаретами? — Он подождал, пока Итачи закончит со своей едой. Курить хотелось неимоверно. — Я бы сходил, но сам понимаешь.

Саске выставляет ногу, на которой закреплён следящий браслет.

— Да. Хорошо. — Итачи уносит тарелки и ставит возле раковины. — Что-то ещё купить?

— Нет.

Итачи уходит из квартиры, оставив звенящую тишину. Саске зарывается руками в волосы и с силой сжимает у корней. Тошнота усилилась, и он дышит через рот, пытаясь унять мелкую дрожь. Душно. Не хватает воздуха.

Открыв окно, он практически вываливается из него, но успевает ухватиться за раму. Холодный воздух проникает в лёгкие, и теперь тело пробивает дрожь из-за холода. Саске закрывает глаза, крепко сжимая руки. Хорошо.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

В ушах перестаёт долбить глухой стук крови по венам, заглушающий звук улицы и людей на площадке спального района. На одном из медленных вдохов Саске открывает глаза и всматривается в уходящее солнце.

Небо раскрашено в цвета заката, остатки солнечных лучей, отражённые в окнах, режут глаза, но он не сводит их с горизонта. Впереди голые и чистые поля, которые в скором времени будут расчищены для постройки нового жилого комплекса. Снизу доносятся крики и визги — местная детвора выкидывает лишнюю энергию, возникшую в школе из-за тёплой погоды.

Наполнив лёгкие на всю, Саске закрывает глаза и задерживает дыхание. Руки сжимают раму пластикового окна, а изо рта выходит медленный выдох. Опустив голову, видит тёмное пятно, которое спешит ко входу в подъезд. Кажется, это Итачи, но с высоты седьмого этажа плохо видно — различить можно только по знакомому силуэту и походке.

Прохладный поток ветра теребил отросшие волосы. Он почувствовал, что в город пришла весна.

***

Бьющая вода из душа попадала мощными струями прямо на основание шеи. С мокрых волос капало на белый кафель, смывая пену воронкой в слив. От горячей воды шёл густой пар, окутавший небольшое помещение. Выходить не хотелось. Но накручивать счётчик воды, казалось, уже слишком. Итачи и так его терпеть хер знает сколько. Пока не вынесут окончательный вердикт, он останется в подвешенном состоянии на шее брата.

Наконец-то Саске нашёл силы выключить воду. Вытерев остатки влаги на теле полотенцем, он провёл ладонью по зеркалу, снимая мутный конденсат. Отражение исказилось из-за разводов, но не утратило острых черт бледного лица. Побрившись и натянув на себя чистое, он выходит из ванной комнаты и замирает от знакомого голоса.

— Саске! — восклицает Карин и выбегает из кухни. Налетев на него, стискивает в крепких объятиях. — Я знала, что ты выйдешь! Знала!

Кажется, она начала рыдать — футболка на плече быстро оказывается влажной. Саске медленно моргает, решая, как реагировать. Отстраняться не было смысла — его зажали в тиски.

— Ну и шоу было в суде. — Суйгецу подходит к ним и хлопает Саске по плечу. — Рад тебя видеть не через решётку.

— Да. Я тоже рад вас видеть.

Саске кивает и, чуть сгорбившись, приобнимает Карин. Та, уловив встречное движение, сжимает его в объятиях ещё сильнее — хотя куда ещё? Итачи сидел за столом и крутил в руках дымящуюся кружку, а рядом стояли три таких же.

— Мы ненадолго. Чуть-чуть побудем, и домой. — Карин отстраняется и вытирает руками кофты глаза.

Всё-таки она плакала.

— А ребёнок с кем?

Голос подводит, и выходит какой-то скрежет вместо слов. Суйгецу отходит в другую комнату, чтобы вынести спящего в бежевом автокресле младенца.

Ребёнок чмокает губами, немного возится на месте, но не просыпается. Из белой шапочки торчат тёмные волоски, маленькие ручки спрятаны в царапках и прижаты к телу. Суйгецу поправляет одеяльце и проносит переноску обратно в комнату. Карин аккуратно берёт его за запястье и тянет за стол.

Они правда сидят недолго. Карин хочет вернуться домой до того, как проснётся дочь. Суйгецу с воодушевлением рассказывает про суд, периодически прося Саске подтвердить его слова. Ответа он не дожидается, ему это и не надо, чтобы закончить свой монолог.

Уже у порога, пока чета Хозуки обувается, звучит стук во входную дверь. Итачи молча спешит открыть. Саске не хотел видеть, кто пришёл, и всеми силами отрицал, подавлял в себе желание увидеть того, кто был за дверью.

— Привет всем! — практически кричит Наруто, но тут же тушуется, когда Карин злобно шикает, прося быть тише.