«7»: тень во дворе (2/2)

— Что ты делаешь?

— Кажется, убираю витрину, — ответил Егор с лёгким вызовом.

— Кажется, тебе рано начали платить нормальные деньги, — Ратмир кивнул на почти полный оставшимися десертами контейнер. — Что с наполеонами?

— А что с ними?

— Мы их списываем, — Ратмир выделил интонацией последнее слово. — Каждый. День.

— А-а-а…

— Сколько их там?

Егор посчитал про себя, шевеля губами.

— Четыре.

— Хорошо, — Ратмир что-то внёс в кассу. — Хочешь?

Раздражённый на самого себя за тупость, Егор потерял ход мыслей, пропустив вопрос. Так что менеджер, видимо, решил, что он умственно отсталый:

— Хочешь ли ты забрать списанные наполеоны себе? — с интонацией терпеливой воспитательницы протянул он, постукивая ногтями рядом с айкой.

— Что? Да… а ты?

— Такое не ем.

Егор, помешкав, упаковал себе четыре крупных куска в две больших «с-собоечных» коробки. Положил на стол рядом с Ратмировым тренчем, чтобы не забыть забрать. Вместе с тряпкой и средством для чистки стёкол принялся оттирать десертные разводы и сметать в ладонь крошки. Замывка витрины была одной из самых нелюбимых вещей в коллективе, но Егор не привык жаловаться. К тому же, короткий разговор с Ратмиром развеял обострившееся самоощущение, и футболка больше не сжимала плечи, не было так тяжело сглатывать, дышать через нос. Казалось, Егор думал уже совершенно о других вещах.

А если быть честным, ни о чём не думал. Злился из-за пятна на переднем стекле, куда было трудно подобраться. И как они с Ритой эти десерты доставали сегодня, что вся витрина оказалась засрана?

«Хрен ещё ототрёшь всё».

Ратмир что-то спросил, но почти вся голова Егора была внутри витрины, и он ничего не расслышал, а потому крикнул:

— Что?

Через секунду ему сказали в самое ухо:

— Рита забирала чай?

Егор очень больно стукнулся виском об угол. Несмотря на то, что внутри кондитерской витрины было холодно и у него озябли щёки, он едва не задохнулся от резко нахлынувшего жара. Шокирующе, словно вспышка, внезапно и очень просто – тепло его дыхания. Егор покосился на склонившегося над ним Ратмира. Всё то же выражение на бледном лице – строгое, холодное, всё те же зелёные глаза. Плотно сомкнутые губы.

Узкое колено менеджера едва касалось его бедра.

— Не знаю, — по слогам выдал Егор и осторожно вылез обратно – шея затекла. — Вроде как нет.

— Тогда посчитаю пополам.

— Что?

— Егор.

— Ладно, всё-всё, — опередил он «снисходительные разъяснения». — Я просто задолбался, ясно? Молчу.

Егор почувствовал себя потным животным, которому плеснули в морду воды. Ведра он нигде не нашёл, а вода, фантомно стекавшая по лицу, не оставляла следов. Ратмир вернулся к кассе, достал банку с наличкой, открыл приложение с электронными чаевыми и снова погрузился в математику. Что считал Ратмир? Деньги. Что считал Егор? Егор считал, что всё это полная хуе…

— На, — Ратмир положил наличку на раздачу. — Остальное я записал, выведешь в конце месяца вместе с прочими деньгами, чтобы без комиссии.

— Ладно.

— По закрытию всё?

Егор осмотрелся. Выключил свет в витрине. Утащил ящики обратно в холодильник и, пройдясь по залам, вернулся к Ратмиру:

— Всё.

— Собирайся и иди домой тогда, — менеджер запечатал конверт, положил под кассу и выключил терминал.

Егор послушно пошёл в раздевалку. В этой тесноте метр на метр он ощутил себя ещё страннее. Ему было и тревожно, и спокойно. Он очень медленно переобувался, и ещё медленнее надевал куртку. Он перебрал всё в потрепавшейся сумке, прежде чем убедился, что ничего не забыл (и расстроился этим). Выйдя в зал, заметил, что Ратмир уже выключил свет и сидел за тем самым столом, где Егора ждали списанные наполеоны. Сидел, закинув ногу на ногу и печатал в телефоне, освещавшем его и без того мертвецки нездоровое лицо.

Пока за чёрным ходом в тени ждал попугай, у Егора горело левое ухо от чужого дыхания. До сих пор. Не застёгивая куртку, он замер в проходе, ожидая, когда Ратмир посмотрит и скажет «пока», или типа того. Но нет, сегодня тот не смотрел и почти не говорил. Всё ещё что-то печатал, и рукава бордового свитера скатились к его локтю, обнажая изящные, покрытые голубыми венами предплечья.

А ещё Ратмир сидел в том самом кресле, в котором напряжённый Егор отвечал на его вопросы пару недель назад. С этого кресла он видел, как Рита плеснула кофе на менеджерскую рубашку. Память удачно подбросила:

«— Увлечения, хобби?

— Видосы делаю, кино смотрю.

— И всё?».

— Всё, — повторил Егор в унисон памяти, и Ратмир, конечно же, не понял, про что он конкретно.

— Ну, так иди. Доброй ночи.

Помедлив, Егор подошёл с другой стороны стола, чтобы забрать десерты. Ратмир не двинулся. Передние локоны его слегка покачивались от едва заметного движения головы. Может, от дыхания.

Снаружи разъезжало куда меньше машин, и шум, приглушённый большими окнами, терпеливо ждал, когда Егор, попрощавшись, шагнёт наружу, двинувшись в сторону дома. Когда отпустит работу до послезавтра, оставив наваждение.

Но вместо этого Егор решился и выдал:

— Вообще-то не всё.

Ратмир повернулся к нему.

— Видосы, кино. Это не всё, — он мало рассчитывал, что зеленоглазый менеджер помнит, потому спешно добавил, не давая вставить и слова: — Точнее, это про то же, но не совсем это, в общем, есть канал такой…

Егор задней мыслью надеялся, что Ратмир его прервёт и пошлёт на три буквы, но нет, тот молчал, будто нарочно. Сидел, слушал, как его официант разгоняется, едва подбирая слова:

— У него там за два ляма подписчиков, в общем, а я, ну. Я уже как два года монтирую ему видео. Англоязычный канал, там такие темы, знаешь, про историю, про искусство… автор путешествует со своей командой по разным странам и снимает двухчасовые документалки. Недавно вот выпустил… ну, как недавно? Прошлой осенью уже, короче, выпустил видео про славянскую иконопись, и мне так было интересно это всё монтировать, и такой диссонанс был в голове, что это взгляд через кого-то на близкую мне тему, пусть он и не побывал в России, по понятным причинам, а снимал в Румынии, в Словении и там… в общем…

Егор остановился, прикрыв глаза. В итоге, помогая себе жестикуляцией, закончил:

— В общем, я очень люблю. Всё это. И канал, я его со школы смотрю. Как-то Томас – это автор – бросил клич, типа, «ищу монтажёра», и я попробовался. Представляешь ахуй, когда он взял и выбрал меня? Сам не верю до сих пор, вот, что выбрали… меня.

Неловкая пауза была неизбежна. Ратмир молчал, а Егор почувствовал, как волна сожаления всё ближе и ближе, и прежде чем хоть что-либо случилось, схватил коробки с десертами. Бросил скомкано:

— Ладно, пошёл я.

— Стоять.

Властный оклик догнал его, уже схватившегося было за ручку. Ратмир всё так же сидел в этом зелёном кресле и смотрел на него безучастно-оценивающе. Но было что-то ещё, точно было, не привиделось – да, Егор заметил тогда, на выходе из ресторана, где сдавал злосчастное меню.

Точно заметил. И сейчас было.

— Скинь ссылку, — попросил Ратмир всё так же «небрежно». — Посмотрю.

Егор так и не сказал «пока». Просто вылетел из «Роберта», спешным шагом преодолев весь остаток улицы до перекрёстка. Тем же бегом добрался до дома, едва не переломав по пути все наполеоны, сто раз перевернувшиеся в двух несчастных картонных коробках.

И уже в комнате, борясь с бесконечным тремором и бьющим в уши сердцем, отправил ссылку.