Глава 57: Удар по системе (1/2)
Краткое содержание: Тяжелые дни и пьяные ночи.
_ _ _
Возможно, в силу крайней необходимости, но жизнь вернулась в нормальное русло, и Фредди был рад этому. У него просто не оставалось ни времени, ни сил думать о чем-либо, кроме предстоящего концерта. Внезапно его жизнь стала невероятно стремительной, безумно захватывающей и настолько полной всего, чего он всегда хотел, что это даже немного утомляло. Поэтому было гораздо легче не обращать внимания на щемящее чувство в груди, когда, идя по Кенсингтон-Хай-Стрит, Фредди случайно проходил мимо улицы, где он мог бы заметить витрины Biba. Если бы позволил себе посмотреть в их сторону.
Он с огромным энтузиазмом и упорством включился в подготовку к пятнице, чтобы все прошло как можно лучше, учитывая то немногое время, которое у них осталось на репетиции.
К его большому облегчению, следовало отметить, что Ibex относились к своей музыке так же серьезно, как он относился к своему участию в их группе. И точно так же, с гордостью думал Фредди, они, похоже, были впечатлены как его отношением к делу, так и его музыкальностью. Тем не менее, было так мало времени, чтобы выучить сет-лист и продумать, что он собирается делать с песнями. И найти, что надеть, черт возьми!
Остальные члены группы немного странно посмотрели на него, когда он начал обсуждать наряды, и Фредди решил не тратить время на долгое (но крайне необходимое) объяснение того, почему их внешний вид также очень важен. В конце концов, за два дня он мог успеть очень многое. Он просто должен был убедиться, что выглядит соответствующе. В любом случае все взгляды будут обращены на него. Эта мысль в равной степени возбуждала и пугала его. Боже правый, что если он…
Нет. Он сделает это. Даже если он не мог запомнить сет-лист и импровизировал со словами на месте, он был полон решимости выступить достойно.
Фредди был благодарен Роджеру за его неиссякаемый энтузиазм в этом деле и веру в него. Несмотря на то, что у его парня была собственная насыщенная жизнь, он оказывал Фредди невероятную поддержку.
Два дня пролетели незаметно. Оба просто гудели от возбуждения и в четверг утром несколько часов копались в своих запасах в ларьке, чтобы найти для Фредди идеальный наряд. Эта попытка закончилась бесполезным и жарким спором из-за пары брюк, за которым вскоре последовали не менее жаркие поцелуи в куче выброшенной на пол одежды.
В пятницу утром в квартире в Эрлз-Корт прошла еще одна репетиция, слегка сокращенная из-за поступившей жалобы от соседей. Все уплетали сэндвичи, которые девушки любезно приготовили на обед — все, кроме Фредди, который уже немного нервничал, чтобы хотеть есть, — и, загрузив фургон, отправились в четырехчасовую поездку до Ливерпуля. Они планировали использовать это время как минимум для закрепления всего того, что наработали за последние два дня, но вскоре стали просто болтать и шутить. Фредди не принимал особого участия в разговоре, в основном потому, что попытки следить за их беседой были иногда утомительными, когда он запинался на словах, которые никогда не слышал раньше или просто не мог разобрать из-за их ливерпульского акцента, и отчасти потому, что он стал нервничать куда сильнее.
Он пытался напомнить себе, что знает, каково это — выступать перед публикой, что он знает, что делает. Но правда заключалась в том, что, хотя он достаточно хорошо знал песни, у него не было времени, чтобы потренироваться или подумать о том, что он будет делать на сцене. Он вспомнил свое ужасное выступление на прослушивании в пабе. Затем он подумал о том, как Роджер, Брайан и Тим вытащили его на сцену, и это было совершенно потрясающее ощущение, но не было ли это только его воображением? Вдруг он выставил себя дураком, а они были слишком добры, чтобы сказать ему об этом? Затем, по какой-то неведомой причине, его мысли перескочили на семью, и он почувствовал, что его действительно терзают чувства вины и тревоги. После возвращения из Труро он почти не разговаривал с ними по телефону, а родителям не сказал ни слова о случившемся. Сказать, что он не хотел этого разговора, значит не сказать ничего. Боже, но часть его души желала, чтобы Кэш приехала к нему, внезапно осознал Фредди и почувствовал себя еще хуже.
Пара часов, отведенных им на саундчек, установку небольшой сцены в Техническом колледже Святой Елены и подготовку, пролетели незаметно. Не успел Фредди оглянуться, как осталось всего десять минут, а он уже стоял в мужском туалете — раздевалки, разумеется, не было — и смотрел на себя в зеркало. Белые брюки и белая хлопковая рубашка вдруг показались ему слишком скучными, браслеты на запястьях звенели глупо, один глаз, который он только что накрасил, был слишком выделяющимся, прическа, как всегда, была неподходящей и совершенно не к месту. Фредди глубоко вздохнул и поднес мамин карандаш для глаз (который он так и не вернул) к другому глазу, стараясь, чтобы рука не дрожала.
Когда дверь распахнулась, испугав его, он, к счастью, только что закончил рисовать аккуратную стрелку на своем веке.
— Эй, а вот и ты! — Кен выглядел беспечным и веселым, и Фредди обернулся, пытаясь изобразить нечто похожее на уверенную, натянутую улыбку. — Готов, Фредди?
Фредди обернулся к зеркалу, и молодой человек, смотревший на него, уверенно поднял подбородок, в его темных глазах сверкнула искра решимости.
— Давай сделаем это!
_ _ _
Это был дерьмовый коробок спичек. Так подумал Роджер, когда его пьяная несобранность помешала ему чиркнуть спичкой со второй попытки. Он выругался, бросил сломанную спичку на дорогу и споткнулся о собственные ноги, случайно наткнувшись на Брайана, который шел рядом с ним.
— Прости, — пробормотал он и икнул, прищурившись на дорогу перед ними. — Куда мы, блять, идем?
— Хм, — Брайан, который был не намного трезвее его, оглянулся через плечо, а затем посмотрел вверх, вероятно, в поисках уличного указателя. — Я думаю… мы… э-э-э… Карнаби-стрит была в той стороне, так что… — он запнулся, задумчиво постукивая пальцем по губам, когда они оба остановились.
Наконец-то сумев зажечь сигарету, Роджер встретился с ним глазами, слегка покачиваясь.
— Мы что, блять, заблудились?
— Ха, — хихикнул Брайан.
— Мы, блять, заблудились. — Роджер засмеялся, кивнув сам себе, когда сделал длинную затяжку. — Отлично, это… это отлично.
Они сбились с пути где-то в узких улочках между Сохо и Трафальгарской площадью, пытаясь отыскать остановку ночного автобуса, о которой говорил Брайан. Роджер чувствовал себя слишком туманно и расслабленно, чтобы это его беспокоило. Они закончили запись, весь вечер их угощали выпивкой, любезно предоставленной Mercury Records, и, вероятно, этой осенью выйдет их альбом. Кого волновало, когда и как он вернется домой?
Взгляд Роджера упал на скамейку, расположенную всего в нескольких метрах от них. Она выглядела очень привлекательной, и он побрел туда, Брайан пошел следом за ним. Они оба опустились на нее рядом друг с другом, застонав как старики и засмеявшись как дети, чувствуя себя непобедимыми и беззаботными. Брайан соскользнул ниже, прислонив голову к спинке скамейки, и закрыл глаза, на его лице появилась слабая улыбка.
— Не вырубайся, — предупредил Роджер, — я не собираюсь, черт возьми, нести тебя домой.
— Родж, — гитарист фыркнул и приоткрыл глаз, глядя на него.
— Мм?
— Это правда… так здорово, что ты с нами тогда познакомился. Когда ты появился… Раньше я этого не говорил… но, может быть… может быть, я должен это сказать, потому что ты… — он посмотрел на Роджера одним глазом, показывая на него пальцем с глупой улыбкой на лице. — Ты один на миллион, это точно.
Роджер немного отстранился, подозрительно глядя на Брайана сквозь сигаретный дым.
— Чтоб меня, — фыркнул он, — ты в стельку?
Брайан прикрылся рукой и пожал плечами, на его лице появилась смущенная ухмылка.
— Ну, — сказал Роджер, спустя мгновение. — Я думаю, все это должно было случиться… понимаешь?
— Что?
— Жизнь и… всякое такое.
— Серьезно?
Роджер затянулся сигаретой, покачал головой, выдыхая, и рассмеялся про себя.
— Кто знает.
Его пьяный разум блуждал, вокруг них была пустая и тихая улица. Желтые уличные фонари окрашивали все в бледные оттенки оранжево-серого. Роджер наклонился вперед, поставив локти на колени. Он был очень рад, что встретил Брайана. И Тима. И Фредди…
— Интересно, как Фред справился сегодня вечером, — пробормотал он, наблюдая, как падает пепел, когда щелкал большим пальцем по фильтру.
— Волнуешься? — спросил Брайан, зевая позади него.
— Неа. — Роджер улыбнулся про себя. — Он, скорее всего, задал там всем. Жаль только… жаль, что меня там не было, — добавил он немного нерешительно. Немного стесняясь, хотя на этом этапе его способность к самоанализу была утеряна. Он никогда не чувствовал себя странно, понимая, как много Брайан знает о них.
— И кто из нас в стельку, — поддразнил его друг, и улыбка Роджера стала шире, несмотря на то, что он бросил через плечо быстрое «заткнись».
— Мы все должны пойти, — предложил Брайан. — В следующий раз.
— Да, — согласился Роджер. — Да, мы должны. Думаю, он бы хотел.
— Это…
Воцарилось молчание. Роджер прикусил нижнюю губу, прежде чем поднести сигарету ко рту, сделал еще одну затяжку и подумал, стоит ли спрашивать. Они оба находились в опасно раскованном состоянии.
И, вероятно, это было то, о чем он не хотел (не должен был) говорить.
К черту, он был слишком пьян и слишком заинтересован, чтобы об этом беспокоиться.
— Что?
— Это… трудно? — тихо спросил Брайан и вздохнул, когда Роджер ничего не ответил. — Наверное, да.
— Может, ты… — Роджер махнул рукой, зажав сигарету между пальцами. — Уточнишь свой вопрос?
— Держать это в секрете, — добавил Брайан, как будто это было и так очевидно.
— А, — сделав последнюю затяжку, Роджер откинулся на спинку скамьи. Он смотрел, как дым растворяется в воздухе, прежде чем выбросить окурок. — Да. То есть… наверное. Но, я имею в виду… не то чтобы я хотел, чтобы кто-то знал. Понимаешь?
Брайан задумчиво посмотрел на него, а затем кивнул, скрестив руки на груди.
— Конечно. — Затем он добавил через минуту или две: — Итак, могу я спросить тебя кое о чем…
— Нет, — ответил Роджер, закатив глаза и покачав головой, с немного смущенной улыбкой на губах. — О, черт меня побери. Да, давай.
Брайан поднял руки перед собой и пошевелил пальцами, на мгновение задумавшись.
— Ты слышал о Кинси?
— Кинси?
— Доклады Кинси.
— О, — нахмурился Роджер, а затем разразился смехом. — О! Это американское исследование секса? Черт возьми, Брай! Хочу ли я вообще знать, к чему ты клонишь?
Невозмутимый, но, возможно, немного порозовевший, Брайан усмехнулся и продолжил, глядя прямо перед собой на здание.
— Итак… ты слышал о шкале Кинси?
— Нет? — Это было подходящее время для очередной сигареты. Роджер решил взять одну.
— Ладно.
Звук зажженной спички показался странно громким в тишине ночи.
— Ты скажешь мне, что это, или…?
— Точно, да. — Брайан прочистил горло. — Это шкала от нуля до шести, где ноль… это гетеросексуальность и…
— О, Господи. Серьезно? — Роджер вскочил на ноги от одной мысли, что Брайан мог на полном серьезе говорить с ним об этом, его реакция была импульсивной и мгновенной. — Ты… — он повернулся лицом к своему другу и затянулся только что зажженной сигаретой, понизив голос. — Ты думаешь…
— Роджер.
— Нет, — Роджер поднял руку, заставив собеседника замолчать, и на мгновение отвел взгляд в сторону. — Ладно, нет, я задам тебе вопрос, — его взгляд вернулся к Брайану. — Хорошо? — Брайан кивнул. — Ты думаешь… — он не смог закончить и прервал себя смехом, затем попытался снова. — Не могу поверить, что спрашиваю об этом. Ладно, ладно. Ты… ты думаешь, что я гей? — последнее слово было не более чем возмущенным шепотом.
— Нет, — медленно произнес Брайан. — Не думаю. Потому что, видишь ли, шкала Кинси имеет шесть уровней…
— К черту уровни, — пробурчал Роджер, пренебрежительно махнув рукой. — У меня уровень: я ни хрена не люблю парней, ясно? Кроме… — он выдохнул сигаретный дым и попытался найти нужные слова, но его разум был медлителен и не хотел их подбирать. — Это… это как бы исключение, ясно? Я не знаю, как еще это объяснить! — преодолевая разочарование и неловкость ситуации, Роджер снова опустился на свой край скамьи и скрестил ноги. — Это как… — он агрессивно затянулся сигаретой. — С ним все равно, что он не… Черт, я не знаю, оставь меня в покое.
Роджер наклонил не только голову, но и все тело в сторону, надеясь, что этот разговор окончен. Внезапно он почувствовал сильное раздражение. На Брайана. Но гораздо больше его раздражал тот факт, что его отношение к Фредди имело для него смысл. Только он не мог это по-настоящему объяснить. Или объяснить так, чтобы его не поняли неправильно. Просто он не был таким, и он не хотел, чтобы кто-то подумал…
Роджер остановился на полуслове, когда в его голове промелькнул любопытный вопрос.
А что насчет Фредди?
Забыв о сигарете, Роджер посмотрел вдаль, нахмурив лицо. Особенности его друга и возлюбленного промелькнули перед глазами. Фредди, с его школьными переживаниями о постыдной тайне и темных шкафах.
«Уровни», — подумал Роджер. Может быть, в этом что-то есть. Потому что они с Фредди были не совсем одинаковыми.
По правде говоря, на этой неделе такая мысль посещала Роджера далеко не первый раз. Хотя ему не особенно хотелось думать об этом, потому что чем больше он думал, тем больше понимал, насколько ужасны некоторые из его собственных мыслей, вытащенных на свет его сознанием. Но теперь, когда его разум был без охраны и распахнут настежь, эти самые мысли смотрели ему в лицо.
Дело в том, что Фредди нравилось, когда его трахали. И если бы Роджер был полностью, до жестокости честен с самим собой, он точно бы знал, почему так отреагировал в среду.
Потому что Роджеру это тоже вроде как нравилось. И ему было стыдно.
Именно так.
«Потому что ты не настоящий гей, — раздался в его голове насмешливый голос из ниоткуда, — если только ты не тот, кого трахают. Так и есть. Вот это — гей. Вот это, блять, настоящий гей. Педик».
И это звучало так, как будто это говорили мальчишки из школы, те, что тусовались вместе в коридорах, охотясь на младших, более слабых учеников. Это было похоже на каждую издевку и насмешливый комментарий, брошенный в его сторону на вечеринке. В толпе. В пабе в захолустной деревушке в Корнуолле. Это звучало как слова его дяди, деда и отца, хотя они никогда бы этого не сказали. Не так.
Вспомнив о горящей сигарете между пальцами, Роджер медленно затянулся. Его гнев рассеялся, оставив после себя усталость и легкую тошноту.
— Знаешь, я думаю, что это в той стороне, — пробормотал Брайан, указывая вниз по улице.
— Да? — Роджер снова повернулся к своему другу и слабо улыбнулся. — Ну, тогда ладно. Веди, Мэй.
Когда их взгляды встретились, они оба тихо рассмеялись и поднялись со скамейки.
_ _ _
Впоследствии это выступление Фредди вспоминал меньше всего. Он помнил, как за несколько минут до выступления ему стало плохо от нервов, помнил, как вышел на сцену и его встретили ожидающие, любопытные лица. Он помнил, как попадал в правильные ноты и как спел пару неправильных, как спотыкался о микрофонный кабель и смеялся над этим. Он обильно потел и чуть не сломал микрофонную стойку, когда по своей прихоти спрыгнул с низкой, маленькой сцены, прошелся по ее передней части, прежде чем запрыгнуть обратно. Фредди помнил, как перепутал слова на середине Jailhouse Rock, как вступил с опозданием на Rain и как его спас Майк, когда он совсем забыл название песни, пытаясь представить ее. Но уже через несколько минут после того, как все закончилось, в его памяти все было как в тумане: огни, волнение и шум.
Однако, единственное, что Фредди знал в тот момент, когда сошел со сцены, это то, что, несмотря на все ляпы, он чувствовал себя до безумия счастливым. Настолько, что это было нереально. Это было начало чего-то. Он знал это, чувствовал это своим нутром.
Это было то место, где он должен был быть. И хотя это славное место было всего лишь небольшой сценой в колледже где-то в Северной Англии, где сейчас собралось едва ли больше шестидесяти человек, это было не все, что видел Фредди. Он уже представлял себя перед сотнями, тысячами людей. Как бы он ни был далек от такого признания, оно было настолько реальным в его сознании, что казалось совершенно неправдоподобным, что этот путь не приведет его туда.