Глава 56. Blag (1/2)

— Никаких секретов, помнишь?

Это оказалось так просто — соврать. Удивительно, шокирующе просто.

В конце концов, Фредди очень хорошо научился лгать прямо в лицо. Даже тем людям, которых он очень любил.

«Он один из моих лучших друзей. Ты все выдумываешь, мама… Если хочешь знать, я встречаюсь с одной девушкой…»

Самое сложное заключалось в том, что это было больно. Потому что, сидя на кровати и глядя в глаза Роджеру, Фредди так сильно хотел сказать ему правду, что казалось, будто его грудь сейчас разорвется от напряжения, вызванного тем, что он держал все это в себе. Не только правду о Мэри, потому что это казалось почти неважным сейчас рядом с другой, гораздо большей, гораздо более страшной правдой, от которой он больше не мог убегать. Правды, которую в глубине души он знал так давно, не желая принимать ее.

Только вот сегодня он уже не мог этого отрицать.

И не было никого вокруг, кому он мог бы рассказать об этом. Никого, кто не смотрел бы на него так, словно все это было выдумкой. Чем-то, в чем он сам себя убедил, или, что еще хуже, выбрал. Как будто кто-то добровольно решил бы стать таким. Он никогда не мог рассказать об этом никому другому, ведь чего он мог ожидать, кроме насмешек, разочарования и огорчения?

Но Роджер…

Даже если Фредди прекрасно понимал, что Роджер не такой, как он, что для Роджера это всего лишь исключение в череде подружек и свиданий с красивыми девушками — о чем Фредди не любил думать, потому что это заставляло его задаваться вопросом, как сильно тот, несомненно, скучает по этому, — Роджер, по крайней мере, поймет его. Он должен был. Он был единственным, кто мог.

Если бы только Фредди мог произнести эти слова. Кроме того, что, произнеся их вслух, он закрепил бы реальность, с которой ни одна его часть не хотела сталкиваться.

«Эти вещи от дьявола, Фредди. Не позволяй ему ввести тебя в искушение. Не позволяй ему извратить тебя…»

Извращенный. Проклятый. Испорченный.

Педик.

Он не мог заставить себя сказать это. Поэтому он лгал, отчаянно желая, чтобы его раскрыли. Чтобы его допрашивали до тех пор, пока он не сломается и не признается во всем, потому что для этого не потребовалось бы многого.

Но Роджер… поверил ему.

Фредди был ошеломлен. Горькое разочарование сжимало его грудь. Неужели Роджер совсем его не знал? Он был единственным человеком, который должен был его знать. Почему он ничего не заметил?

А потом Фредди осенило, и осознание этого сокрушило его, оставив в состоянии оцепенелого уныния.

Роджер поверил ему, потому что доверял словам Фредди. Доверял безоговорочно.

Полностью.

Больше, чем он доверял самому себе.

О боже. Что он натворил?

Ясность ума, которую Фредди ощущал всего несколько минут назад, рассыпалась, как карточный домик, в беспорядке мыслей и чувств, ни одно из которых он уже не мог понять. Ни одно из них больше не имело смысла. Когда Роджер притянул его обратно в объятия, Фредди прижался к нему в ответ, тепло тела другого человека и звук его дыхания были единственными твердыми, определенными вещами, оставшимися в его мире.

Пожалуйста, не уходи. Не уходи, не уходи…

Нет. Лучше было солгать.

Что, если он ошибался, и Роджер не поймет? Не поймет о Мэри. Не поймет того, что он сделал. Потому что он просто должен был сделать это, чтобы знать…

Нет. Так было лучше.

Пряди светлых волос упали ему на лицо, когда Фредди повернул голову и глубоко вдохнул запах Роджера, заставляя себя делать то, в чем он хорошо разбирался, хотя и не всегда успешно. С непоколебимой решимостью он загнал все свои тревожные мысли в темный угол своего сознания, где можно было запереть их и спрятать ключ. Пока не осталось ничего, кроме тупой боли, томительного чувства тревоги, которое должно было пройти. Оно пройдет, если только он не будет напоминать себе о его происхождении.

Все было хорошо.

В этот момент. В их убогой, тесной комнате. В объятиях Роджера. В тайне мира, который они разделяли.

Он был в порядке.

_ _ _

С разочарованным рычанием — тот факт, что его голос сломался на полуслове, перескочив на октаву, что сделало его больше похожим на обиженного волчонка, чем на льва, мало уменьшило его отчаяние — Роджер взял в руки ручку и яростно вычеркнул каждое слово, которое он тщательно продумывал в течение последних двадцати минут. Это была не такая уж большая потеря, учитывая, что теперь неразборчивые слова составляли всего три строчки. Но почему-то от этого становилось только хуже.

— Боже мой, — сказал Фредди, глядя на него через зеркало, запустив одну руку в волосы, где его пальцы были заняты борьбой с непокорными прядями челки. — Все в порядке, дорогой?

Роджер вздохнул и уставился на лежащий перед ним блокнот, отстукивая по нему быстрый и ровный ритм ручкой.

— Я чертовски ненавижу сочинять слова, — ворчал он со своего места, где лежал, опираясь на локти, заняв кровать Фредди. — Все звучит как полная чушь, как только я это записываю!

— Это для того…

— Да. — Роджер застонал и опустил лоб на блокнот, проклиная себя за то, что подумал, будто это хорошая идея. Была среда. И он был в полной заднице. Не то чтобы Тим и Брайан могли что-то сказать, но было просто неловко приходить в студию с лишь наполовину законченной песней, когда он по глупости заверил их, что она будет готова.

Фредди хмыкнул, и Роджер почувствовал, как кровать прогнулась рядом с ним, а теплая рука нежно погладила его по спине. Сегодня никто из них не собирался идти на рынок, и Роджер не потрудился одеться после душа, наслаждаясь утренним ветерком, врывавшимся через открытое окно, в летний день, обещающий быть снова очень жарким.

— Можно мне посмотреть? — спросил Фредди, его голос был мягким.

— Нет. — Роджер пробормотал в блокнот и вздохнул, немного расслабившись, когда Фредди провел пальцами вверх и вниз по его позвоночнику, от плеч до полотенца вокруг бедер, и снова вверх.

— Здесь совершенно не на что смотреть, — разочарованно признался он. — Я не знаю, что я делаю. Я собирался придумать, что с этим делать, несколько недель назад, но потом просто… не придумал, и тогда я решил, что просто понтанусь.

Фредди захихикал, издав мягкий мелодичный звук. Он забрался на кровать и опустился сверху на Роджера, оставляя несколько поцелуев на его плече. Роджер тихо хмыкнул. В том, что Фредди лежал на нем, было что-то очень успокаивающее, и он сделал глубокий вдох, позволяя себе приободриться от этого ощущения.

— Я верю в тебя, — тихо прошептал Фредди, приблизившись к его уху, и Роджер слегка улыбнулся, несмотря на свое настроение. Он был благодарен за то, что такой Фредди сейчас рядом с ним.

Как же все изменилось за день.

Тот Фредди, каким он был вечером в понедельник, по сравнению с тем, каким он был сегодня утром — ну, это было буквально как ночь и день. Казалось, что та депрессия, в которой пребывал его парень, была начисто забыта. Вчера он еще казался немного рассеянным, чуть более задумчивым и меланхоличным, чем обычно. Но сегодня Фредди вскочил с постели, весь наполненный энергией, возбужденный и разговорчивый.

Возможно, это было связано с тем, что большую часть дня он собирался провести на репетиции в квартире в Эрлс-Корт с Ibex. Роджер был искренне рад за него.

Но сейчас именно он был в роли зануды. А этого не будет, упрямо подумал Роджер. Он собирался справиться с этим. Разве это может быть трудно? Если Брайан смог написать прекрасную балладу о чертовом белом медведе, то он, черт возьми, сможет превратить эту… вещь в полуприличную песню.

Может быть, попросить Фредди о помощи было не самой плохой идеей в мире.

— Хорошо, — вздохнул Роджер и приподнялся на локтях. Фредди немного сдвинулся в сторону, глядя через плечо, и Роджера охватило внезапное, но непреодолимое желание сбросить Фредди, скомкать бумагу и выбросить ее в окно.

Он мужественно удержался от этого порыва и вместо этого нервно потер шею.

<s>Должен быть</s>. Должен быть ответ.

Я вижу его в твоих глазах

<s>ложь</s>

рай

Перед ними лежала страница, на которой было написано несколько строк, которые он только что нацарапал.

— Я же говорил тебе, — сказал он и скривился, быстро вычеркнув слово «рай» и пробормотав при этом под нос, что это слишком банально.

— Хм… — Фредди, казалось, задумался. Вероятно, о том, насколько безнадежен он в этом деле, подумал Роджер и пожалел, что не сказал ему просто уйти. — То есть… о чем это?

«Откуда мне, блять, знать?» — подумал Роджер.

— Пока не знаю, — ответил он, прикусив нижнюю губу. — Это то, что я пытаюсь выяснить.

Фредди кивнул ему в плечо, щетина потерлась о голую кожу. Словно осознавая это, он рассеянно поцеловал его.

— Ну…

— Просто забудь об этом, — хмыкнул Роджер и, нахмурившись, прислонился щекой к руке, инстинктивно прикрывая страницу другой рукой.

Взять барабанное соло, которое обычно перетекало в небольшой джем между ними тремя и которое они так много играли, что оно приобрело форму и превратилось в довольно оригинальный номер во время их концертов, и просто сделать из него песню, было чертовски глупой идеей.

— Нет, послушай, милый, я думаю, у нее есть потенциал. — Фредди постукивал пальцами по плечу Роджера, возможно, вспоминал ту самую инструментальную интерлюдию. В конце концов, он хорошо ее знал.

— Правда? Неужели? — устало спросил Роджер, вопрос был совершенно риторическим. — Просто это не песня! Я пытался… придать ей смысл, или что-то в этом роде.

К сожалению, никакого смысла не было. Все, что Роджер действительно хотел сделать, это поиграть с ритмом, запечатлеть те моменты, когда он и его коллеги по группе, казалось, так хорошо играли друг с другом, и публика была с ними все время, подхватывая ритм. Но этого было недостаточно для песни.

— Все, что у меня есть, это идея для некоторых гармоний, — Роджер помахал пальцами, зажав между ними ручку, — которые, я думаю, были бы очень хороши здесь, и это просто… ду-ду-ду-ду… ду-ду-ду-ду? — тихо пропел он и покачал головой. — Но это просто… это не совсем…

Но Фредди, казалось, на мгновение задумался над этим, прислонив голову к боку Роджера.

— Ты должен это сделать, — наконец сказал он, и, к удивлению Роджера, его слова прозвучали вполне серьезно.

— Что сделать, Фред?

— То, что ты задумал, — просто ответил Фредди.

Роджер усмехнулся.

— Только ду-ду-ду?

— Да.

Когда Роджер фыркнул от смеха, Фредди тихонько шлепнул его по руке.

— Слушай, я серьезно! Не каждая песня должна быть поэтическим чудом литературной сложности.

— Да, но…

— Есть множество блестящих композиций вообще без текста! Или почти без них, давай, подумай об этом.

Роджер задумался. Это, конечно, было правдой. Но…

Хм. Может быть, Фредди и в самом деле прав.

— Я думаю, ты знаешь, что это такое, — сказал Фредди, гладя его по волосам. — И я думаю, что ты пытаешься сделать из этого то, чем это не является.

— Хм. — Роджер поджал губы и поднял взгляд от страницы, выстукивая ритм на бумаге. — Итак, инструментальный трек с некоторыми гармониями? Это… Ну… не знаю.

— Почему бы и нет? — Нос Фредди прижался к его уху, приятное, хотя и отвлекающее ощущение. — Это отличается. Вы все разные, и это хорошо. Это будет весело, это будет поднимать настроение, а ты не думал, что это может понадобиться альбому? Между грустными белыми медведями и затерянностью в космосе…

Роджер хмыкнул, оглянувшись через плечо, и встретился с блестящей, широкой улыбкой и теплыми карими глазами. Фредди опустил голову, слегка коснувшись кончиком носа его плеча.

— Не пытайся писать, как Тим и Брайан. Или я. Просто делай то, что у тебя получается.

— Мои ду… ду-ду? — Роджер усмехнулся.

Фредди тихо захихикал, обдав кожу Роджера теплым дыханием, и поцелуями проложил себе путь через плечо к шее.

— Мне нравятся твои ду-ду-ду…

Все еще усмехаясь, Роджер вздохнул и поднял блокнот, небрежно бросил его на кровать и опустил голову на сложенные руки.

— Может быть, ты прав.

— Я всегда прав, — промурлыкал Фредди ему на ухо, устраиваясь поудобнее на нем, и его губы коснулись шеи Роджера, что вызвало мурашки по всему телу.

— Ммм, твои волосы приятно пахнут.

— Это твой шампунь.

— Я знаю. — Слова были не громче шепота, а голос Фредди обдавал жаром. И в следующее мгновение он поймал ухо Роджера между зубами, прижавшись бедрами к заду Роджера. Роджер вздрогнул и закрыл глаза, слегка извиваясь, прижимаясь задом к паху Фредди.

— Привет, — пробормотал он тихо, дыхание участилось, когда Фредди высунул язык и лизнул его ухо.

— Привет… — Голос Фредди был как мед, его дыхание было горячим на ухе Роджера и в то же время прохладным на месте, которое он только что лизнул. Его пальцы пробежались по бокам Роджера, едва касаясь, но оставляя за собой электрические мурашки, и легко скользнули под полотенце, ногтями задев одну из его ягодиц.

— Не знал, что твои советы не бесплатны. — Роджер поддразнил его и тихонько застонал, когда Фредди втянул в рот мочку его уха. Теперь он уверенно терся о задницу Роджера, совершая небольшие, но настойчивые качающие движения, его учащенное дыхание и едва слышные стоны посылали дрожь возбуждения прямо в самое сердце Роджера.

— О да. — Отпустив мочку уха, Фредди прислонился лбом к голове Роджера, пальцы впились в мягкую кожу его бедра под приспущенным полотенцем. — Я возьму все, что у тебя есть.

О, вау.

— Подумаешь! — Это был ответ, который Роджер почему-то выдал, и это заставило его хмыкнуть. Фредди последовал его примеру, издав звук, нечто среднее между усмешкой и вздохом, и приподнялся, опустив голову, чтобы оставить дорожку поцелуев вдоль позвоночника Роджера. Как бы это ни было приятно, Роджер почувствовал, как в животе затрепетало, когда губы Фредди опустились ниже, и облегченно вздохнул, когда Фредди добрался до его поясницы и начал двигаться обратно вверх.

Хм. Возможно, он неправильно его понял.

Он собирался перевернуться, но Фредди снова улегся на него, прижав его к матрасу. Приподнявшись на локтях, Роджер оглянулся через плечо и встретился с его губами в неловком поцелуе, которому не хватало координации из-за неудобного угла, но, при этом, он был полон чувственности.

Немного задыхаясь, они отстранились друг от друга, и Роджер наклонил голову, обнажив заднюю часть шеи перед Фредди, который провел губами по ней и прикусил кожу чуть ниже линии волос. Роджер услышал свой стон, удивленный интенсивностью взрывов наслаждения, вызванных ртом Фредди и его горячим, влажным дыханием. Кто бы мог подумать, что задняя часть его шеи настолько чувствительна?

Ободренный его реакцией, Фредди продолжил мягкие покусывания, облизывания и поцелуи, от которых Роджер вскоре задыхался и издавал горловые звуки наслаждения.

— Приятно?

— Мммм, — промурлыкал Роджер. — Очень.

— Боже, ты…

Он почувствовал, как лоб Фредди прислонился к его плечу, услышал его стон, когда он крутанул бедрами, просунув одну ногу между ногами Роджера, и тогда нервный трепет в его животе быстро вернулся.

Было что-то безошибочное в том, как Фредди инициировал это. Что-то в том, как он обхватил его, прижался к нему. «Нет, нет, извини», — тут же запротестовала какая-то часть Роджера, хотя он прекрасно понимал, что это делало его вопиющим лицемером.

Просто они не занимались этим с тех пор… ну. После того раза. И если быть до конца честным, он все еще сомневался, есть ли у него какое-то особое желание повторять этот опыт. Это было странно, потому что дело было не в том, что ему не понравилось. Он знал, что это было так. Он помнил, что понравилось. Он также помнил целый ряд запутанных чувств, на обдумывание которых он потратил очень мало времени. На самом деле, можно было сказать, что он вообще старался не думать о том единственном случае.

До сих пор.

Тем не менее, задыхающийся голос Фредди в его ухе и слова, которые слетели с его губ следом, заставили все внутри Роджера напрячься, тепло свернулось в глубине живота.

— Я хочу тебя, — вздохнул Фредди, как будто он еще не совсем ясно выразился.

Полотенце было ослаблено и задралось вверх. Роджер прикусил губу. Не то чтобы он совсем не хотел этого. Так ведь? Возможно, он мог бы убедить себя в том, что настроен на нужный лад, ему просто нужна минута. Если это вообще было то, что Фредди имел в виду.