Глава 50: Пятнадцать минут славы (2/2)

— Для… для Smile? — спросил он, искра надежды все еще — неизменно, немедленно — жила в нем и так легко разгоралась в пламя.

— Э-э, — Брайан почесал в затылке, возвращая взгляд к дороге, — я имею в виду, может быть, но… да просто для удовольствия, понимаешь?

— О, — Фредди опустил глаза на свои руки, ковыряя ногти. Ради всего святого. — Да, конечно. Конечно…

Осознав, насколько безразлично звучит его голос, Фредди еще раз попытался спрятать свое разочарование и сосредоточился на том факте, что немного позаниматься сочинительством с Брайаном действительно кажется хорошей идеей. Он снова посмотрел на Брайана и кивнул.

— Это… Да, знаешь что, дорогой, мы определенно должны это сделать.

— Отлично, — улыбнулся Брайан. — Кстати, чисто из любопытства, что обычно приходит тебе в голову первым? Мелодия или слова?

— О, ну… — Фредди нахмурился, задумавшись, — музыка дается легче. Не так ли?

— Да, да, — закивал Брайан.

— Потому что ты можешь слышать ее, правда? А вот слова… ну, я придумываю пару чертовски фантастических строк время от времени, но при этом остальные нуждаются в серьезной доработке!

— А потом слова берут и меняют мелодию, — усмехнулся Брайан, — не так ли?

— Так и есть! — согласился Фредди, одарив его широкой улыбкой.

— Забавно, как это происходит.

— Хм…

Тогда Фредди пришло в голову, что, сознательно или нет, он держался на некотором расстоянии от Брайана с тех пор, как понял, что их кудрявый друг знает о них с Роджером. Этот факт все еще не устраивал Фредди, и он не думал, что это когда-либо может измениться. Потому что, в конце концов, он знал, что то, что происходит между ними, не было правильным или естественным. Было легче игнорировать это знание, когда Роджер и он сам оставались одни в маленьком секретном мирке, где действовали только их собственные правила. Но любой, кто находился за пределами этого мира, возвращал реальность на первый план, а вместе с ней и удушающее чувство стыда.

Однако ему было жаль, что это встало между ними. Поскольку ему нравился Брайан, и хотя у Фредди было довольно много приятелей и знакомых, он не мог со всей честностью сказать, что ему действительно нравилось большинство из них. Или, быть может, они ему нравились, только не очень-то его интересовали.

Брайан был другим. Брайан был интересным.

Глядя на дорогу перед собой, Фредди опустил голову на плечо Брайна на несколько мгновений. Жест был столь же нежным, сколь и небрежным.

–– Мы обсудим кое-какие идеи, — сказал он, пальцы на мгновение заплясали в воздухе перед ним в воображаемом ритме, — я с нетерпением жду этого, дорогой.

_ _ _

Роджер высадил Тима и Брайана у дома Майка, где они должны были провести последнюю ночь перед тем, как утром отправиться обратно в Лондон. Пит и Фредди остановились в доме Роджера.

По мере того, как они подъезжали к дому, в груди у Роджера нарастало чувство страха, и вождение автомобиля не отвлекало так, как он надеялся. Равно как и курение. Он почти ожидал, что сестра будет звонить ему весь день, полагая, что отец вернется именно тогда, когда Роджера не будет дома. Но звонка не было.

К тому времени, когда Роджер подъехал к дому, его желудок скрутило от беспокойства, потому что вдруг они просто не позвонили ему? Мысли о том, что могло произойти, крутились в его голове последние двадцать минут или около того, становясь все более навязчивыми и окутанными чувством вины.

«О чем ты думал? — спрашивал внутренний голос. — Почему оставил их одних, пусть даже на одну ночь?»

Поэтому когда Роджер обнаружил, что подъездная дорожка все еще пуста, то вздохнул с огромным облегчением и, почувствовав легкое головокружение, несколько неуклюже заехал на тротуар.

— Ого, — сказал Пит, который почти задремал, прежде чем его грубо разбудили. — Давай поаккуратнее, приятель.

— Извини, — пробормотал Роджер, посмотрев на темные окна дома, а затем на часы на приборной панели, и лишь после этого заглушил двигатель. Была половина двенадцатого ночи. Клэр и его мать, скорее всего, уже легли спать.

Они пробрались внутрь, тихо обсуждая, кто где будет спать. Бескомпромиссная настойчивость Роджера занять диван в конце концов победила, и, когда Фредди и Пит поднялись наверх, он остался один в гостиной, освещенной только оранжевым светом уличного фонаря, падающего снаружи.

Роджер не стал включать свет. Он снял обувь и в темноте прошел на кухню, чтобы налить себе воды, прежде чем вернуться на диван. Мгновение или два он сидел, допивая остатки чуть теплой воды из-под крана и думая о том, чтобы почистить зубы и смыть высохший пот с лица, но в конце концов снова оказался на ногах только для того, чтобы добраться до домашнего бара.

Почему бы и нет?

Почему бы, черт возьми, и нет, когда ему так хочется?

Вокруг не было никого, кто мог бы его остановить, и поэтому Роджер налил себе очень щедрую порцию виски, сделал один маленький горький глоток и прокрался обратно на кухню, чтобы найти остатки колы с той ночи, когда они смотрели высадку на Луну, и наполнить свой стакан. Не то чтобы он хотел утопить свои печали, скорее, просто немного снять напряжение.

Это помогло.

Примерно через полчаса, развалившись на диване в брюках и футболке, Роджер почувствовал, как его разум приятно затуманился. Вместо конкретного хода мыслей был только легкий гул. Ритм его барабанов, песни, которые они играли на этой неделе, снова и снова. Голоса его друзей и смех Фредди. Фредди… черт, а он неплохо справился сегодня вечером, верно?

Роджер улыбнулся.

А затем были тихие слова его матери и его сестры, произнесенные в тишине ночи.

Улыбка исчезла.

Над всем этим, как темная, надвигающаяся тень, было эхо ужасающей ярости его отца.

Откинув голову на спинку дивана, он бессознательно потянулся пальцами к кончикам своих волос. Его взгляд блуждал по потертому креслу, где его отец сидел большую часть своей жизни.

Не все было плохо. Правда же?

Конечно, нет, и именно это делало ситуацию такой трудной. Были хорошие воспоминания, связанные с этим креслом и человеком, который был его отцом. Который обнял и отнес его в дом на руках, когда он упал с велосипеда и довольно сильно поранил колено. Который читал ему из воскресной газеты о вещах, порой непонятных его детскому уму, но все равно увлекательных. Который щекотал его, смеялся с ним до слез и тайком покупал мороженое.

«Тсс. Не говори маме, хорошо? Это наш секрет».

И еще тот день в больнице после автомобильной аварии, когда Роджер был в ужасе, увидев своих родителей. Он не сомневался, что ему влетит, потому что это была его вина. Но вместо того они оба обняли его и заплакали.

Это был единственный раз, когда он видел, как плачет его отец.

Может быть, никто не способен любить, не причиняя боли тем, кого любит? Наверняка.

Роджер снова подумал о Фредди. Подумал о каждом произнесенном обидном слове и каждой пролитой слезе. Подумал о спорах со своей матерью, когда рос, и о том, как много раз он был сердит и недобр, как видел печаль в ее глазах, и все же ему было все равно. Не всегда, но зачастую. Когда он был слишком юн, слишком упрям, слишком полон решимости быть свободным. Когда боли становилось слишком много? Где находился предел?

Скрип в коридоре вырвал его из раздумий. Роджер повернулся, чтобы посмотреть на дверной проем, и почувствовал, как улыбка тронула уголки его рта, когда Фредди, одной рукой держась за дверной косяк, шагнул в тусклый свет, падающий через окна.

Роджер поднял стакан в знак приветствия, и Фредди подошел, проводя рукой по своим непослушным кудрям, и опустился рядом с ним на диван, поджав под себя голую тощую ногу. Его глаза блуждали по стакану.

— Что это?

— Стакан, — ответил Роджер.

Фредди добродушно закатил глаза.

— А в нем что?

— Немного колы, — Роджер заглянул в стакан и выпил то, что осталось, — …и немного отцовского виски.

— Я вижу, — Фредди с легкой усмешкой приподнял бровь. — У тебя была вечеринка в одиночестве?

— Да, довольно унылая, — самоуничижительно пошутил Роджер, заставив Фредди хихикнуть.

— Могу я присоединиться?

— Конечно. — Роджер положил руку на колено Фредди. — Страдать лучше в компании. Хочешь выпить?

Фредди отказался, покачав головой.

— Пит спит?

Фредди кивнул и облокотился на спинку дивана, подперев голову рукой.

— Храпит.

Роджер тихо фыркнул и наклонился вперед, чтобы поставить стакан на кофейный столик, прежде чем, не задумываясь, повторить позу Фредди.

— А ты?

— Мне не очень хочется спать.

Некоторое время они смотрели друг на друга, просто вглядываясь в лица в темноте. Часы в гостиной громко тикали, как всегда. Роджер провел пальцами по мягким волоскам на бедре Фредди. Тот замурлыкал, придвигаясь немного ближе и прижав их ноги друг к другу.

— Что тебя тревожит? — в конце концов спросил Фредди, нарушая молчание.

Роджер посмотрел на свои покрытые пластырем пальцы, лежащие на бедре Фредди.

— Мой отец.

— А.

— А тебя? Почему ты несчастен?

Прошло несколько мгновений, прежде чем Фредди ответил.

— На самом деле я не несчастен, — медленно произнес он, как будто говоря: «Я не должен быть несчастен».

Прежде чем Роджер успел спросить, идет ли речь о концерте, Фредди наклонился вперед и чмокнул его в губы. Когда он отстранился, Роджер поймал его губы и захватил их в более глубоком поцелуе, медленном и мягком.

— Спасибо, — прошептал он с улыбкой, когда они расстались. — Я уже не так встревожен.

Фредди улыбнулся в ответ и прижался головой к изгибу шеи Роджера, когда тот обнял его, притягивая к себе.

— Кровать пахнет тобой, — пробормотал Фредди, слегка поглаживая пальцами руку Роджера. Роджер обнял его чуть крепче, прижавшись головой к макушке Фредди. О, как же сильно он хотел вернуться в Лондон! Он понял, до чего устал от необходимости каждое мгновение, которое они проводили вместе, делить с другими людьми. Остро осознавая близость Фредди, всегда напоминать себе не прикасаться к нему, когда хотелось, всегда помнить о риске быть пойманным, когда они были одни. Даже сейчас. Конечно, иногда это было захватывающе. Вся эта секретность. Но со временем это становилось просто утомительным и раздражающим.

С другой стороны, он, конечно, знал, почему так должно быть. То, что они делали, было не совсем прилично, не так ли? Вероятно, для большинства людей это было шокирующе неправильно, хотя часть Роджера была удивлена этим фактом. Потому что все было не так уж и по-другому, в конце концов. Несмотря на то, что тело Фредди было угловатым и впечатляюще волосатым, он мог быть таким же мягким и милым, как любая девушка, которую когда-либо обнимал Роджер. Как, например, сейчас, когда он сидел, свернувшись калачиком в его руках, теплый и несказанно хрупкий, и весь его. Что в этом было такого возмутительного?

Но все же Роджер не хотел, чтобы другие люди были свидетелями всего этого. Он действительно не хотел.

И поэтому мысль о том, чтобы наконец вернуться домой, в их квартиру в Лондоне, где они могли бы по-настоящему, безопасно быть одни, наполнила его тоской и радостным предвкушением.

Тем труднее было сказать то, что, как он знал, ему нужно было сказать.

— Я… Завтра я не вернусь в Лондон со всеми вами.

Фредди поднял голову и посмотрел на него. Удивление на его лице быстро сменилось пониманием, которое превратилось в решимость.

— Тогда я тоже останусь, — сказал он, как и предполагал Роджер.

— Нет.

— Роджер…

— Фредди, нет, — настойчиво повторил Роджер. Его голос стал мягче, когда он добавил: — Пожалуйста.

Изучая его с озабоченным, хмурым видом, Фредди покачал головой.

— Мне это не нравится.

— Еще бы, — фыркнул Роджер, — думаешь, мне нравится?

— Позволь мне остаться, — прошептал Фредди. Его рука нашла руку Роджера, их пальцы переплелись, но на этот раз это прозвучало как «Пожалуйста, не прогоняй меня».

Роджер покачал головой, глядя на их соединенные руки.

— А как же твой день рождения? — спросил Фредди через мгновение, и Роджер поднял глаза, встретившись с ним взглядом.

— О, будь спокоен, я вернусь вовремя! — сказал он Фредди гораздо увереннее, чем чувствовал. — Я вернусь в субботу днем, самое позднее, хорошо? Мы поедем в Сохо.

Фредди не ответил на робкую улыбку, все еще не убежденный. Роджер вздохнул, его голос был серьезным, когда он снова заговорил.

— Фредди, пожалуйста. Я себе не прощу, если просто оставлю их сейчас. Когда я понятия не имею, что будет с моими мамой и папой…

— О, я знаю, я просто… Почему я не могу остаться?

«Потому что я не хочу беспокоиться о том, как чертовски неловко это будет вдобавок ко всему остальному», — едва не сказал Роджер, но промолчал. Однако несчастного и в то же время раздраженного выражения на его лице, вероятно, было достаточно, потому что Фредди наконец смягчился. Он вздохнул и сжал руку Роджера.

— Просто пообещай, что вернешься к субботе.

Возникла пауза.

— Роджер.

— Обещаю, — прошептал Роджер, поднимая свободную руку к щеке Фредди. — Эй. Я люблю тебя.

Он поцеловал губы своего парня, на что Фредди ответил тем же. Меланхолическое настроение прошлой ночи казалось в эту минуту бесконечно далеким. Произнося эти слова, Роджер чувствовал уверенность, что они имеют большее значение, чем все остальное.

— Честно? — спросил Фредди игриво, соприкасаясь кончиками их носов.

— Честно-пречестно.

— Мм, — Фредди украл еще один поцелуй и мягко столкнул их лбами, обнимая Роджера за плечи. — Хорошо. Я тоже тебя люблю.

Нежные пальцы нашли его затылок, и Роджер вздрогнул от приятного ощущения, закрыв глаза. Фредди поцеловал кончик носа, щеку, висок и снова вернулся к губам, прежде чем медленно опустился на то место, где его шея встречалась с плечом.

— Что ты скажешь остальным? — спросил он через мгновение.

Роджер открыл глаза и повернул голову, прижавшись щекой к макушке Фредди.

— По-видимому, правду. Брайан и Тим вроде как уже знают об этом.

И удивительно, что они не выгнали его из группы на прошлой неделе, подумал он и почувствовал искреннюю благодарность за то, что они были хорошими друзьями.

— Хорошо, — медленно выдохнул Фредди, — я должен вернуться наверх, да?

Несмотря на свои слова, он не двинулся с места. Роджер чувствовал его дыхание на своей шее, чувствовал вес его тела, прижимающегося к нему, и ощущал необыкновенную реальность всего этого. Идеальное «здесь и сейчас». И он был убежден, что однажды, даже много-много лет спустя, он точно сможет вспомнить этот момент времени с совершенной ясностью.

–Ты можешь остаться ненадолго, — тихо произнес он, вдыхая аромат волос Фредди. Ну почему Фредди всегда так хорошо пах? Даже когда он не благоухал чистотой, в его запахе было что-то, чем Роджер не мог насытиться.

— Я засну на тебе, дорогой, — пробормотал Фредди себе под нос.

Роджер улыбнулся.

— Хотел бы я, чтобы это было так.