Глава 10: Друзья с привилегиями (1/2)

Краткое содержание: Неудачные попытки завязать непринужденную беседу и другие приключения. Или: Фредди понятия не имеет, как себя вести.

— — —

— Итак, как получилось, что ты просто взял и уехал? — Роджер жадно набросился на еду, запивая ее светлым пивом. Он явно был голоден, как волк, и пирог с картошкой «Кенсингтон» определенно был именно тем, что надо.

— Что ты имеешь в виду, дорогой? — спросил Фредди, осторожно разламывая вилкой корочку пирога.

— Я имею в виду тебя. Ты переехал. На этой неделе, — уточнил Роджер, стараясь не говорить с набитым ртом и терпя неудачу. Фредди улыбнулся. Это было прелестно. Он был очарователен, с нежностью подумал Фредди и немного возненавидел себя за это, потому что только вчера он все еще был полон решимости никогда больше не думать о Роджере в таких выражениях. Но вчера Роджер еще не разыскал его по новому адресу и не сидел часами на пороге его дома, просто чтобы сказать ему, как сильно он переживает, или — и это было то, в чем Фредди сейчас изо всех сил пытался разобраться — не пытался поцеловать его. Потому что это определенно произошло, меньше часа назад, и теперь они оба делали вид, что ничего не было.

Нервное покалывание внизу живота говорило об обратном, но он изо всех сил старался не обращать на него внимания, пока не поймет, что же делать в сложившейся ситуации.

— Что-то случилось дома? — спросил Роджер, наконец проглотив свою еду.

— Что? — Фредди вернул свое внимание к тому, что только что сказал Роджер, и пренебрежительно махнул рукой, — О. Нет, нет. Все, как обычно. Я уже пару недель ищу жилье в Кенсингтоне. И вот подвернулось.

— Я не знал, — нахмурился Роджер, — Ты никогда мне этого не говорил.

— Ну, ты был занят, и это было не так важно, — просто сказал Фредди, откусывая кусочек, затем заметил, что Роджер смотрит на него, приподняв одну бровь, — Что?

— Ты хитрый, — заметил Роджер, указывая на него вилкой, — Ты никогда по-настоящему не говоришь о себе, знаешь ли.

— Глупости, дорогуша, — запротестовал Фредди, отрезая еще кусок пирога, — Я все время говорю о себе, это одна из моих любимейших тем для разговора.

Преувеличение было театральным и преднамеренным. Роджер с усмешкой покачал головой.

— Ты говоришь о том, чем хочешь заниматься и кем бы ты хотел быть, — сказал он глубокомысленно, — но не о себе, своей жизни или о чем-то еще.

Это прозвучало так удручающе, что заставило Фредди задуматься.

— Ну, хорошо, тогда давай, спроси меня о чем-нибудь, — предложил он, упрямо решив доказать, что его друг ошибается.

— Нет, это не так… ммм, извини, — пробормотал Роджер с набитым ртом, сделал паузу и сглотнул, — Это так не работает. Ты сам должен мне что-то рассказать.

— Например, что? — Фредди закатил глаза, невольно улыбаясь.

— Что-то, чего я о тебе не знаю.

Фредди драматично вздохнул и поджал губы, поставив локоть на стол и задумчиво вертя вилку.

— Ладно, — сказал он через мгновение, — у меня нет любимого цвета. Мне идут все цвета, так что я не понимаю, почему я должен выбрать один.

Роджер просто смотрел на него.

— Это, наверное, самая скучная вещь, которую я когда-либо слышал от тебя, — сказал он категорично.

— Ну, ты не сказал, что это должно быть интересно! — пожаловался Фредди.

— Это должно быть… Я не знаю, Фред, это должно быть, по крайней мере, хотя бы чуть-чуть интереснее совершенно скучного, — уточнил Роджер, затем на мгновение задумался и нахмурился, — И все равно это чушь собачья, тебе не идут все цвета. Никому не идут.

— Я могу носить любой цвет, поверь мне, — заверил его Фредди с непоколебимой уверенностью в этой способности.

— Как бы то ни было, — Роджер жестом попросил его предоставить другую, более интересную информацию.

Фредди искренне пытался что-нибудь придумать, но в голову ничего не приходило.

— Может быть, я просто не настолько интересен, как ты думаешь? — Или, может быть, его друг был прав.

Теперь Роджер откровенно смеялся над ним:

— Пффф! Очень правдоподобно.

— Хорошо, хорошо, как насчет этого, — Фредди поднял один палец, чтобы заставить Роджера замолчать, затем указал на себя, — Ты смотришь на чемпиона школы по настольному теннису.

Роджер усмехнулся:

— Ты мне это уже говорил!

— Говорил?! — Фредди уставился на него, потом сразу вспомнил, — Бля, точно, говорил. Вот видишь? Кое-что я тебе рассказываю.

— Да, но это просто факт, — заметил Роджер, — это не совсем личное.

— Тогда я не понимаю, чего ты от меня хочешь! — воскликнул Фредди, широко раскрыв глаза и вскинув руки в знак поражения, — Я обязательно дам тебе знать в следующий раз, когда буду искать квартиру, хорошо? Хочешь, расскажу, что я ел на завтрак?

Роджер вздохнул и покачал головой, улыбаясь:

— Неважно. Просто забудь об этом.

Фредди вернулся к своей еде с тихим раздражением. Как Роджер мог ожидать, что он просто забудет? Теперь это его беспокоило. Неужели он действительно производил впечатление замкнутого человека? Или скрытного? Он предпочитал думать о себе как о человеке загадочном, спасибо большое.

Чувствовал ли Роджер, что не знает его так хорошо, как следовало бы?

Фредди ломал голову над тем, что бы рассказать. Что-то интересное. Личное. (Но не слишком личное. Черт побери, возможно, Роджер был прав.)

— Однажды я украл кольцо с рубином на рынке в Бомбее, и старый одноногий араб преследовал меня по улице на костылях, — внезапно произнес он через несколько минут.

Это пробудило в Роджере интерес. Он фыркнул от смеха, приподняв брови:

— Что ты сделал?

— Я и подумать не мог, что он сможет бежать так быстро. Или вообще бежать! — продолжил Фредди, тоже смеясь, вполне довольный, что придумал что-то интересное, личное и, видимо, забавное, — Потому что, знаешь ли, он держал эту палку — ну, это была тонкая бамбуковая трость — под своим фартуком, и если кто-нибудь, я имею в виду, в основном дети, подходил слишком близко к драгоценностям, он хлестал ею по рукам, чтобы убедиться, что ничего не украли. Разумеется, я решил, что она ему нужна потому что он не мог хорошо стоять или ходить. Ну, знаешь, одна нога и все такое.

— Ну да, — заинтригованный Роджер положил в рот немного картофельного пюре.

— Так вот, он мог! И он чертовски быстро передвигался на костылях, — Фредди покачал головой, вспоминая.

— Тебе удалось сбежать?

— О, нет, не удалось. Ни от него, ни от его бамбуковой трости, — он поморщился при воспоминании и бросил на Роджера слегка испуганный взгляд, — Он был в ярости.

Роджер сочувственно поморщился:

— О, черт.

— Да, — Фредди поднял брови, — Боже, на самом деле это кажется охренительно страшным теперь, когда я думаю об этом. Не знаю, в моей голове это казалось забавнее.

И именно поэтому Фредди не любил говорить о себе, подумал он, потому что у него это получалось ужасно, и только заставляло его чувствовать себя невероятно неловко.

— Сколько тебе было лет?

— Девять? Или, может, десять.

— Зачем ты его украл? — поинтересовался Роджер.

— Потому оно было красивым, и я хотел его себе, — ответил Фредди как ни в чем не бывало, — И я думал, что мне это сойдет с рук. В любом случае, теперь ты счастлив? Это было достаточно личное?

Роджер смотрел на него с непроницаемым выражением лица, отчего ему стало еще более неуютно.

— Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, — наконец сказал он, — я просто имел в виду, что ты можешь мне рассказать что угодно, понимаешь. О себе. Незначительное или личное, неважно, для этого и нужны друзья.

Фредди почувствовал укол негодования.

«Неужели?» — подумал он и опустил столовые приборы.

— Я рассказал тебе кое-что действительно очень личное некоторое время назад, Родж. И посмотри, чем это обернулось.

Он пожалел о своих словах, как только они сорвались с его губ, потому что больше не хотел злиться. Но эти слова были правдой. То, что произошло той ночью, было нелегко «исправить», и хотя он принял извинения Роджера, это не означало, что все забыто.

Роджер моргнул, застигнутый врасплох.

— Ага, ладно, — быстро согласился он и откинулся на спинку стула, опустив глаза, — Я все еще ужасно сожалею. Насчет этого.

Теперь Фредди тоже чувствовал себя виноватым. Несомненно, эта неделя была ужасной для них обоих.

Хватит уже об этом. Пора думать позитивней.

Он вздохнул и наклонился вперед с примирительной улыбкой, потянувшись к руке Роджера на столе, чтобы слегка сжать ее.

— Я знаю. Я знаю, что сожалеешь.

Роджер застенчиво улыбнулся в ответ, но затем посмотрел на их соединенные руки и сел прямее, убрав свои ладонь и украдкой взглянув на стариков, сидевших ближе всех к ним и в настоящее время спорящих о политике.

— Извини, — пробормотал Фредди, осознав свою ошибку, и убрал руку, сосредоточив внимание на своей тарелке.

— Нет, просто… — Роджер замолчал, нервно постукивая вилкой по столу.

— Я знаю, — заверил его Фредди, и он действительно знал. Он прекрасно все понимал.

Они были в переполненном пабе, и Роджер не хотел, чтобы у кого-то появились подозрения. Он был абсолютно прав.

Только вот откуда у людей могут появиться подобные мысли? Он был уверен, что уже много раз прикасался к Роджеру на публике, и ни один из них никогда не беспокоился о том, что это может показаться каким-то не таким.

«Потому что тогда это ничего не значило, — подумал Фредди, — а теперь значит».

В животе у него снова возникло это нервное трепетание. Он подумал о вечеринке и о глазах Роджера, устремленных на него. Он подумал о Роджере, сидящем рядом с ним на кровати и держащем его за запястье. Наклоняющимся ближе.

Нервное ощущение усилилось.

Некоторое время они ели в тишине. Пока Роджер не хихикнул про себя.

Почувствовав облегчение от того, что что-то нарушило возникший намек на напряжение, Фредди поднял бровь.

— Введешь меня в курс дела?

— Эм, так значит… Кевин? — Роджер скорчил гримасу, как бы говоря «бедный ягненок», — Он в ужасе от тебя.

Фредди изобразил возмущение.

— Ничего подобного! Между прочим,

я очень приятный сосед по комнате.

— Как скажешь, — ухмыльнулся Роджер, — Кстати, сколько ему лет? Шестнадцать?

— Двадцать один, чтоб ты знал, — ответил Фредди, отправляя в рот еще один кусочек, — Старше тебя.

— Да ладно!

— Нет, серьезно.

— Хм. Отстойно делить комнату с незнакомцем, не правда ли? — спросил Роджер, делая глоток из своего стакана.

Фредди вздохнул и слегка пожал плечами.

— Это Кенсингтон, дорогой. Ты хоть представляешь, сколько здесь стоит аренда? В любом случае, все не так плохо, он кажется довольно милым… — Он заколебался, потянувшись за стаканом воды и изучающе глядя на Роджера поверх края, пока пил.

— Заметь, он весьма хорош. Особенно в том, чтобы выбирать неподходящий момент, — наконец добавил он.

Вернее, намекнул.

Его желудок сделал сальто.

Роджер поперхнулся пивом и закашлялся.

— Эм, ну да…

Они посмотрели друг на друга, в глазах Фредди был вопрос.

«Итак, мы собираемся поговорить об этом? О том факте, что ты практически поцеловал меня? Мы собираемся об этом говорить?»

— Мы могли бы отправиться на рынок, как доедим, — Роджер первым отвел глаза, внезапно проявив большой интерес к своему картофельному пюре, — Если у тебя есть время.

Фредди тоже посмотрел вниз, тыча вилкой в гриб.

Хорошо. Очевидно, они все еще притворялись, что ничего не произошло. Он медленно выдохнул, чувствуя себя странно опустошенным. По его мнению, его шансы на повторение этого конкретного момента неуклонно ускользали. Смешно, но теперь он терял надежду, что то, чего не произошло, все же может произойти, хотя не было никаких признаков того, что это случится снова.

Чертов Кевин.

— Если только ты не хочешь..? — сказал Роджер, и Фредди понял, что так и не ответил на его вопрос. Да, точно.

— Нет, пойдем. Сегодня должно быть оживленно. И ты вряд ли способен много продать без меня!

— — —

Был чудный субботний день, погода стояла прекрасная, и на Кенсингтонском рынке кипела жизнь. Возвращение в их киоск было похоже на возвращение домой. Что, конечно, было глупо, потому что он отсутствовал не больше недели. Фредди почувствовал, что наконец расслабился, и вздохнул с облегчением. Обед был немного странным событием, возможно, потому что он слишком много думал, но, конечно, здесь все вернется на круги своя.

— Чему ты улыбаешься? — с любопытством спросил Роджер, поймав его блаженно усмехающимся и глядящим на оживленную рыночную толпу.

— Я даже не сознавал, как сильно скучал по этому, — сказал ему Фредди и повернулся, чтобы посмотреть на него через плечо, — Быть здесь с тобой.

Роджер усмехнулся и отвернулся, без нужды занявшись вышитым поясом, висевшим на стене.

«О нет», — с досадой подумал Фредди. Им удалось избежать скрытой неловкости всего на пять минут. Что он сказал на этот раз? Или дело было в том, как он это сказал? Он медленно начинал переосмысливать каждое из их взаимодействий, и это нервировало.

Неужели Роджер думал, что он флиртует с ним?

А он флиртовал?

Дерьмо.

Фредди запаниковал. Это было именно то, чего он боялся. Именно поэтому он потратил месяцы, на то, чтобы выбросить из головы все компрометирующие мысли о Роджере. Потому что они были друзьями, сначала и прежде всего, и теперь он разрушает это.

Только, ради всего святого, он даже не был тем, кто все это начал.

Его радость от возвращения в любимое место померкла, вытесненная разочарованием и тревогой, и Фредди потянулся за сигаретами.

— Я просто спущусь вниз, дорогой. Скоро вернусь, — объявил он, не глядя на Роджера, и направился к лестнице.

Он выкурил половину сигареты, когда Роджер вышел на улицу и медленно подошел к нему, засунув руки в карманы.

«Прекрасно, — подумал Фредди, прижимаясь к стене, — Давай сделаем это все еще более неловким, почему бы и нет?»

— Ты можешь сделать мне одолжение? — спросил Роджер.

Фредди затянулся сигаретой, подозрительно глядя на него.

— Да?

— Не мог бы ты, э-э… — Роджер посмотрел вниз на свои ботинки, переминаясь с ноги на ногу, — Может быть, ты мог бы не убегать, когда тебя что-то беспокоит, а просто, я не знаю, поговорить со мной?

Губы Фредди приоткрылись, когда он удивленно посмотрел на него. Это было не то, чего он ожидал. Вообще.

— Могу я прикурить? — спросил Роджер, не дожидаясь ответа, и прислонился к стене рядом с ним.

Фредди передал ему сигарету и спички и краем глаза наблюдал, как он закуривает.

— Благодарю.

— Не стоит.

— Итак, — сказал Роджер.

— Итак, — сказал Фредди, и его желудок скрутило узлом.

Так они все-таки собирались поговорить об этом? Боже, что он вообще мог бы сказать?

Очевидно, он был не единственным, кто боролся с собой, потому что минуту или две никто из них ничего не говорил. Фредди бросил окурок на землю и затоптал его каблуком.

— Это снова моя вина, не так ли? — наконец заговорил Роджер, твердо глядя на дорогу, перед которой они стояли, — Я не должен был делать этого.