Глава 5: Тосты с ветчиной и сыром (1/2)

Краткое описание: Ленивое утро, навязчивые мысли и собрание группы.

Проблема была не в том, что что-то изменилось, думал Роджер, пытаясь удержать сумку с продуктами, прикуривая сигарету по дороге в квартиру. Проблема была в том, что ничего не изменилось. Чем больше он думал об этом, тем очевиднее ему становилось, что уже какое-то время он испытывает определенные чувства к Фредди.

Это были незначительные мелочи.

Желание наблюдать за ним. То, как он смеялся, как жевал губы, когда рисовал, то, как изящно двигались его руки, когда он оживлялся в разговоре. Желание быть рядом с ним, прикасаться к нему. Подтолкнуть, обнять, невинно погладить по руке. Он уже чувствовал всё это раньше. Только до сих пор он не связывал всё воедино. А теперь, когда он это сделал, пришло осознание, что только усиливало эти чувства.

Он отшвырнул недокуренную сигарету и завернул за угол. Курение не шло на пользу его горлу, да ему не очень-то и хотелось. Проблема заключалась в том, что всё это было для него очень просто, когда дело касалось девушек. Если ему нравилась девушка, он действовал как обычно. Порой их было не уломать, и это было нормально, ну просто что он терял? Если он целовал девушку, он знал, что за этим последует, и у него это хорошо получалось. Во всяком случае, никто не жаловался.

Но это было совсем не то. Для начала, он не мог действовать по обычным правилам. Это было бы безумием. Он был уверен, что это верный способ покончить с их дружбой. И даже если бы он сошел с ума и решил действовать, и ему не отказали бы, что было еще более маловероятно, мысль о том, к чему это может привести, была для него непостижимой и слегка пугающей. Так что, ничего не оставалось, кроме как попытаться выбросить всё это из головы, пока само не пройдет. И он переживет это, уверял он себя, скорее всего раньше, чем позже. В конце концов он никогда не зацикливался на девушке слишком долго. Насколько всё это может быть по-другому?

Когда он вернулся в квартиру, Фредди сидел на диване, скрестив ноги и босой, с пледом на плечах и телефоном на коленях. В одежде Роджера. Фредди поднял голову и улыбнулся ему, одновременно продолжая разговаривать.

— Да, мама, я знаю.

Роджер прошел на кухню и поставил сумку на стол, невольно прислушиваясь к разговору Фредди, раскладывая продукты.

— Прости… Но я… Мам, мне двадцать два! Я ведь звоню сейчас, не так ли?!

Роджер усмехнулся. Он мог представить себе этот разговор.

— Я не знаю во сколько, сегодня попозже. Мне пора. Пока… Хорошо, да, пока.

Трубка упала обратно на телефон, и раздался глубокий, раздраженный вздох. Роджер взял сковороду и стал рассматривать содержимое пакета, лежавшего на столе. Там были хлеб, ветчина и сыр.

— Я взял на себя смелость позаимствовать кое-что из твоей одежды! — крикнул Фредди из гостиной.

— Я заметил, — отозвался Роджер, пытаясь зажечь конфорку на старой, своенравной газовой плите.

— Тебе не помешает прибраться в своем шкафу, это всё равно, что рыться в мусорном ведре Армии Спасения.

Роджер фыркнул.

— Я думаю, тебе стоит самому прибраться в моем шкафу, если это тебя так беспокоит.

— Ни за что. Я нашел там ужасные вещи, я больше никогда и близко к нему не подойду.

— Подожди, ты… — Роджер на мгновение замер, слегка обеспокоенный, и заглянул в гостиную, хотя он мог видеть только спинку дивана и босые ноги Фредди, свисающие через край. — Ты говоришь о трусиках или о чем-то еще? — спросил он с любопытством, — Потому что я могу объяснить.

На мгновение воцарилась тишина.

— О чем-то еще?

Роджер снова исчез на кухне:

— Неважно!

Снова наступила тишина, Роджер занялся приготовлением тостов, ожидая одного из неизбежных вопросов, которые, как он был уверен, в конце концов последуют.

— Ладно, так что с трусиками.? — начал Фредди, его это явно забавляло, — я имею в виду — уверен, что ты выглядишь просто восхитительно в красном…

— Они не мои! — крикнул ему Роджер, — Кто-то оставил их, это же очевидно. Я просто… сохранил их.

Фредди, казалось, на мгновение задумался над этим.

— Зачем?

Роджер пожал плечами.

— Не знаю, наверное, мне показалось неправильным просто выбросить их в мусорное ведро. Как-то неуважительно.

— Но зачем хранить их среди своей одежды…?

— Я не знаю! Может, в следующий раз не надо рыться в моих вещах, — проворчал он. По правде говоря, он не был расстроен. Он не думал, что есть какие-то секреты, грязные или еще какие, которыми он категорически не хотел делиться с большинством своих близких друзей. На худой конец. Во всяком случае, до недавнего времени таких не было.

Тосты подгорели, а чай был уже теплым к тому времени, когда он поставил чашки на кофейный столик. Затем он вернулся с тарелками, остановился перед диваном и подождал, пока Фредди сядет и освободит для него место. Вместо этого, Фредди потянулся и посмотрел вверх, убирая ноги, и как только Роджер сел, положил их обратно, прямо поверх коленей Роджера. Что-то в том, как он это сделал, как будто это была самая естественная вещь в мире, не позволяло с этим спорить. Таково порой было обаяние Фредди.

— Ты такой милый, — мягко сказал он, забирая у Роджера свою тарелку и осторожно ставя ее на кофейный столик.

— Я соскреб большую часть подгоревших кусочков, — сказал ему Роджер, уплетая свой тост, в то время как Фредди отламывал от своего по маленькому кусочку, аккуратно кладя их в рот.

— Честно говоря, я не думаю, что смогу их доесть, — пожаловался он и снова закрыл глаза, положив тыльную сторону ладони на лоб, — Я чувствую себя отвратительно. Думаю, я точно не пойду на учебу сегодня.

Глубоко вздохнув, он добавил:

— Но ты не стесняйся сказать, когда мне пора будет свалить.

— Я тоже сегодня никуда не пойду, — пожал плечами Роджер, — Я всё еще болен.

«Не говоря уже о том, что мне всё это невероятно надоело, и я бы предпочел полоскать горло амальгамой, чем заниматься этим еще год», — мысленно добавил он, не в первый раз задаваясь вопросом, как он собирается объяснить это своим родителям.

— О, верно, — Фредди открыл глаза и осторожно положил свою руку на плечо Роджера, — Это я должен был ухаживать за тобой, дорогой. Как ты себя чувствуешь?

Роджер слегка улыбнулся ему.

— Думаю, лучше, чем ты. Так что не беспокойся об этом.

— А что насчет твоего важного экзамена?

Роджер замер с поднесенным ко рту тостом. Он почти забыл о той лжи, которую сказал Фредди два дня назад.

— Э … Это…

«Думай, Роджер, думай!»

— Я могу пересдать в другой раз. Я позвонил им до того, как ты проснулся, они сказали, что всё в порядке.

— О, это хорошо, — просто ответил Фредди и оставил эту тему, за что Роджер был ему безмерно благодарен. Но на всякий случай он решил быстро переключиться на другую тему.

— Ну что ж, теперь твоя очередь, я слушаю.

— Моя очередь? — Фредди бросил на него озадаченный взгляд.

— Да ладно, — закатил глаза Роджер, — Эта штука на твоей шее размером с мяч для гольфа.

Рука Фредди тут же подлетела к синяку, и он застонал, снова закрыв глаза.

— Я правда не хочу об этом говорить.

Перегнувшись через ноги Фреда, чтобы поставить тарелку, Роджер взял свой чай и снова откинулся назад, положив одну руку на спинку дивана.

— Так плохо?

— Хуже, — ответил Фредди, поморщившись, — Я встретил девушку…

— Да что ты говоришь!

— Заткнись, Роджер.

— Она была красавицей? — усмехнулся Роджер.