1. my pussy tastes like pepsi cola (2/2)

Гето сонно мычит и толкается бёдрами вперёд. Головка проезжается по лицу Сатору, и тот улыбается, как бы говоря это самое чёртово «доброе утро».

Ночи с Сатору стоят всего. Гето и не думал, что пробуждения с ним тоже будут стоить всего, если никому из них не надо на работу.

Сатору подбирается, устраивается между ног Гето, которые тот уже столь любезно раздвинул, и начинает сосать.

Гето уверен, что Сатору делает это гораздо лучше, чем он сам, во всяком случае, Сатору не выглядит затруднённым, когда берёт слишком глубоко. Гето не чувствует его зубов, только плотно сжатые губы и язык.

А ещё расслабленную глотку и лёгкую вибрацию, когда Сатору мычит. Гето в пограничном состоянии между сном и оргазмом. Сейчас он готов кончить в любой момент. Он не хочет себя контролировать и что-то делать. Сатору отлично справляется за него.

Гето только приоткрывает рот, и с его губ срывается настолько чувственный и низкий стон, что в трезвом уме Гето никогда бы не припомнил у себя такой.

И сейчас он бы отдал Сатору просто всё.

Сатору достаёт его член изо рта, причмокивая ещё так, отчего у Гето поджимаются пальцы на ногах. Он смотрит прямо в лицо, наверняка оценивая, насколько проснулся Гето.

Гето тянется к его голове и ерошит волосы, гладит шею и плечи, хвалит. Сатору снова улыбается, медленно надрачивает его член, а потом аккуратно толкает локтем Гето под колено.

Гето послушно раздвигает ноги шире. Сатору укладывается удобнее и снова опускает глаза. Он склоняется и вылизывает мошонку Гето, продолжая водить ладонью по всей длине. А потом он снова повторяет жест локтем, и Гето выдыхает.

Он убирает ладони с головы Сатору, берёт подушку и подкладывает её себе под поясницу, о да, что бы Сатору ни задумал сейчас сделать — Гето отдаст ему всё.

Сатору довольно хмыкает и сам задирает ноги Гето под коленями, не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы впечататься носом в промежность Гето.

Господи, этот парень просто нечто. Гето чувствует чужой горячий язык и уже самостоятельно раздвигает ноги шире.

Сатору вылизывает его вход, толкается кончиком языка внутрь, а потом ведёт им вверх, по мошонке, стволу, обсасывает головку и снова возвращается к дырке Гето.

Гето хочет большего, но с языком Сатору он бы не стал спорить, слишком хорошо тот умел им пользоваться. Как и пальцами, которые Гето чувствует в себе. И, судя по ощущениям, сразу два. Вот никакой деликатности, хотя зачем? Если сам Сатору знает, как лучше. А Гето и правда охренительно.

Сатору методично трахает его пальцами, сосёт, свободной рукой массирует его яйца, и Гето кажется, что он откинется этим вот самым утром.

Он бы предложил Сатору присесть на его член, если он не хочет, чтобы всё заканчивалось слишком быстро. Но не то чтобы Сатору нужно было особое приглашение, не то чтобы слишком быстрое окончание не сулило для них продолжения.

Поэтому Гето рвано стонет, когда Сатору работает свои ртом и своими пальцами. Своим юрким языком. Гето не знает, куда деть руки, потому что очень хочется положить их на затылок Сатору и вогнать член как можно дальше в его глотку, но это утро слишком ленивое и слишком мокрое для грубых глубоких минетов. Пусть Сатору делает, что хочет.

Он отрывается от Гето, от его губ к головке тянется нить слюны, но она быстро пропадает, потому что Сатору облизывает свой рот, слишком далеко доставая язык. Гето мог бы кончить только от этой картины.

Но кончает он от того, что Сатору давит на его простату и вместе с этим сжимает губы у самой головки. Кончает сначала в рот Сатору, потом на его щёку, второй струёй, когда Сатору достаёт его член изо рта. Он выдавливает остатки, сжимая ладошку на члене и продолжая тереть языком уздечку. Так Гето увидел, что Сатору не глотал.

Вот теперь ему точно нужно в душ.

Гето в очередной раз вздрагивает, когда Сатору вытаскивает из него пальцы.

Гето хочет сказать, чтобы тот в следующий раз воспользовался членом, но Сатору же и так его понимает с полувзгляда. И Гето не удивится, если Сатору начнёт, когда он будет спать, с него сталось бы.

Господи, как хорошо, Гето трёт руками лицо и выдыхает, тяжело и долго.

— Ты так сладко стонешь, — улыбается Сатору и вытирает лицо тыльной стороной ладони.

Честно, Гето не находится с ответом, а начинать бурчать «ничего не сладко» не хочется, даже если он и правда да. Гето из-за этого не парится.

— Хорошо было, — честно сознается он.

Сатору садится на постели, а потом бодренько спрыгивает с неё.

— Я в душ на первом этаже, можешь занимать ванну, — говорит он, пока Гето поднимается на локтях и провожает взглядом его задницу.

Гето снова откидывается на постели и вздыхает. Он даже не обратил внимание, стоит ли вообще у самого Сатору. В любом случае, они ещё успеют сегодня довести друг друга до оргазма.

Где-то начинает звенеть айфон Сатору. Гето скорее рефлекторно ищет источник звука и понимает, что телефон звенит в кармане махрового халата, который валяется в кресле. Гето думает, стоит ли ему отнести телефон Сатору, тому часто по работе звонят, с другой стороны, сегодня выходной. Хотя, Гето-то тут при чём?

Пока Гето терзается, телефон смолкает, и он идёт в душ. На втором этаже ванная реально больше, она похожа на стеклянный куб с видом на море. Тут стоит большая ванна, поэтому, чисто теоретически, если они решат заняться здесь сексом, то те, кто живёт в соседнем особняке, могут их увидеть. Гето уверен, что именно по этой причине у Сатору уже был здесь секс.

Долго в ванной Гето не задерживается. Берёт полотенце из опустелой стопки полотенец, таких же, как и в душевой внизу, и возвращается в спальню Сатору.

Она, кстати, не выглядит так же аскетично, как дом внизу, Гето ещё когда в первый раз увидел её при свете дня, осознал, что тут живёт живой человек.

Гето не хочет надевать свои шмотки и просто накидывает на себя халат, который находит в шкафу. В махровом будет жарко, поэтому он находит тонкий, чёрный и блестящий.

Он находит Сатору на кухне в его бежевом халате, с кувшином апельсинового сока в руках. Гето борется с желанием подойти сзади, просто приобнять и поцеловать в бардак цвета айсберга на холодном солнце.

Немного неловко, он ещё не оставался у него до завтрака, хоть время завтрака и закончилось, и близился обед, а они только из постели вылезли.

Честно говоря, Гето бы с удовольствием просто выпил сока и пошёл в бассейн. Сатору берёт второй стакан, наливает сок и протягивает его Гето.

— Держи, — кивает он, словно они с Гето в браке десять лет, — только сделал.

— Спасибо, — кивает тот и делает глоток. Сок оказывается со льдом, что делает его ещё лучше, — у тебя там… телефон звонил.

— Чёрт, — тихо выдыхает Сатору и ставит свой стакан на мраморную столешницу, — я сейчас.

Он убегает наверх, оставляя Гето одного. Даже есть не хочется, сейчас по крайней мере. Гето допивает сок и наливает себе ещё. Тут стоит машинка для эспрессо, поэтому Гето не составляет труда вставить капсулу и ею воспользоваться, добавив один шот в свой сок. Выходит круто и бодряще. Не так бодряще, конечно, как рот Сатору, но всё же.

Тот, кстати, прибегает в шортах, мятой белой футболке и с маком в руках, выглядит на все пятнадцать, несмотря на то, что Гето до сих пор не знает, сколько ему точно лет.

— Сугуру, мне нужно съездить в офис, — говорит он слишком виноватым тоном.

Гето хоть и настроился на его общество, но совершенно точно не нуждается в таком виноватом голосе.

— Я быстро, — он подходит слишком близко, положив ладонь на предплечье Гето, — правда-правда, постараюсь быстро.

— Всё хорошо, — улыбается Гето как можно мягче. Он зачем-то кладёт свою ладонь на его шею у самого лица, ведя большим пальцем по скуле. А они даже не целуются.

— Только ты оставайся, ладно?

— Точно?

— Да! Да, конечно! — кивает Сатору. — Делай что хочешь. Только не засыпай на шезлонге, а то сгоришь. Крем для загара лежит в ящике под зеркалом. Расчёска, кстати говоря, там же, — добавляет он лукаво.

— Как скажешь, — усмехается Гето, всё ещё поглаживая Сатору кончиками пальцев.

Сатору кивает и подается вперёд, клюнув Гето куда-то в щёку, наверняка чтобы просто разорвать этот контакт.

— Кстати, — говорит он уже у выхода, — в два придёт моя домработница. Поэтому используй, пожалуйста, плавки в бассейне, поищи что-нибудь у меня в шкафу — должно быть. Она, конечно, и не такое видела…

— Я понял твою мысль, я же не варвар какой-то.

— Ой, правда? — взгляд Сатору хитреет за сотые доли секунды.

— Что-нибудь ещё?

— Да нет, вроде, — Сатору задумывается, — короче, я скоро буду, веди себя хорошо.

— Ну, без тебя это будет довольно просто.

Сатору криво улыбается, цепляет с полки очки на нос и убегает.

Плавки, значит, в шкафу. Гето идёт на поиски вместе со своим соком.

Он слышит шуршание ворот и шаги с обратной стороны дома, когда валяется в шезлонге. В плавках, всё как нужно.

Он даже кремом намазался, хоть спать тут и не собирался, и не потому, что боялся за свой загар, а потому, что никогда нельзя упускать возможность сделать свою кожу мягкой и шелковистой и всё такое прочее, когда ещё Гето сможет себе это позволить? Уход за собой — это вообще-то тоже важно, пусть даже в нём и говорит та субличность, которая добралась до мимолётной красивой жизни. Он будет брать от неё всё.

Во дворе появляется пухловатая низенькая женщина. Она семенит по двору с чувством собственного достоинства и важности. При всей своей простоте в отношении к этому бассейну и их отношениям с Сатору, даже Гето не чувствует себя тут так же свободно, а стоило бы. Он же искал плавки в гардеробной Сатору, как никак.

Он думает, предупреждал ли её Сатору про него, Гето просто боится спугнуть женщину своим нахождением тут. Сатору очень лестно о ней отзывался.

Женщина видит Гето, останавливается, поднимает на макушку свои большие солнцезащитные очки кошачьей формы, как у Одри Хепбёрн, ещё в белой оправе, и улыбается ему, машет и выглядит крайне дружелюбно.

— Здравствуйте! — зовёт она. — Меня зовут Мэйси! Надеюсь, я вам не помешаю, хорошего отдыха!

Гето успевает только кивнуть ей, а она уже исчезает в глубине дома. Да чего уж там… теперь он сам боится, что помешает ей.

Всю следующую четверть часа он думает о том, что она, вероятно, будет менять постельное бельё Сатору. Господи… И без дивана эта женщина вынуждена видеть некоторое дерьмо. Хотя на первый взгляд она производит впечатление женщины, которую ничто вообще в этой жизни не смущает.

Гето старается делать как она сказала, не обращать внимание на звуки пылесоса из дома и просто отдыхать.

Он ещё раз спускается в бассейн, плавает и занимает место на самой последней к выходу ступени. Лежит на ней, на солнышке и в воде одновременно, офигенно.

Вылезать пришлось, когда у него самого зазвонил телефон. Это мог быть кто угодно: Сатору, или Сукуна, или клиент с работы — в любом случае, Гето не имел привычки игнорировать звонки.

Это оказался Сукуна.

— Да? — Гето заваливается обратно на тёплое дерево шезлонга, даже не вытираясь полотенцем.

— Ты где?

— У Сатору. В Пасифик Палисейдс.

— Красный кадиллак?

— Ага.

— Ох, я бы его обкатал, — Гето усмехается и думает, что Сукуна может иметь в виду что угодно, но уточнять не хочет.

— Чего ты хочешь? — выдыхает Гето, хотя тот скорее всего просто проверяет, жив ли Гето, потому что тот планомерно исчез со всех радаров, как стал приезжать к Сатору.

— Внимания, — подтверждает догадку Сукуна, делая голос капризным ровно настолько, насколько способен вообще быть капризным: самую малость, — променял ебейшее зависалово на трах.

Ебейшее зависалово — это выходные в спорт-баре в лучшем случае, и даже сам Сукуна понимает, что ничего ебейшего в этом нет. И даже их будничное зависалово в тренажёрке можно было бы назвать наиболее приближенным к ебейшему. Однако Гето и там перестал появляться, а зря, поясницу тянет уже второй день.

— На бассейн, частный пляж, мини-бар и диоровскую солнцезащитную косметику, — авторитетно заявляет Гето. Очевидно, что его зависалово выигрывает по всем пунктам, — ну и да, трах.

— Пригласил бы хоть раз на бассейн. Диоровский крем можешь оставить себе.

— Да я его уже почти измазал.

— О, я уверен, тебе купят новый. Давай короче, эскортник, звони, как натрахаешься, нужно бы пересечься.

— Мои услуги тебе не по карману.

— Братан, я клянусь, что мне важна лишь твоя душа.

— Не скучай, — отвечает Гето, и пока Сукуна хрипло ржёт, кладёт трубку.

Кстати, идея Сукуны и бассейна реально не такая уж и плохая, если подумать. Сатору часто пропадает на работе, а Гето тут хоть и хорошо проводит время, но поболтать не с кем. Сатору бы не был против, особенно если заверить его, что никаких сексуальных девиаций в сторону Сукуны Гето никогда не проявлял, как и наоборот. Что ж, Гето чертовски хороший друг. И если уж ему перепало немного роскоши, то почему бы ей не поделиться.

Пахнет едой. Отсутствие завтрака и активные плавательные процедуры сказываются на Гето. Он не хотел лишний раз мешать работе Мэйси, но аппетит взыграл. Вот откуда у Сатору всегда есть готовая хорошая еда на ужин.

Он заходит в дом, предварительно накинув на себя только футболку. Своих шорт у него здесь не было, но если Сатору сказал а) быть как дома и б) надеть хотя бы плавки, то Гето думает, что он имеет право находиться тут в футболке и трусах.

Он слишком много уделяет этому мыслей. Мэйси поворачивается к нему, стоит только Гето переступить порог.

— Заходи-заходи, дорогой, я как раз обед сделала, но могу накрыть тебе на улице, хочешь? — машет она, улыбаясь и суетясь у плиты.

— Можно и тут, — говорит Гето и присаживается за высокий стол с такими же высокими стульями вокруг.

— Мне Сатору про тебя говорил…

Какая прелесть.

— Сказал, что ты не слишком общительный, но я и не к таким подход находила.

— Я скорее умеренно общительный, — говорит Гето и немного улыбается. Кажется, он начинает понимать, откуда у Сатору к ней нежные чувства, в любой другой ситуации Гето озадачился бы чужой потребностью искать к нему подход, но не сейчас.

— Ох, ну что за прелесть, — улыбается она ещё шире, — я готовлю пасту с креветками, надеюсь, ты ешь креветки? Ничего особенного, на самом деле, я ещё не ходила на рынок, в начале недельки схожу. Пока на скорую руку обед.

Гето не ест креветки, но не потому, что у него с ними проблемы, а просто потому что… ну, не входят в его повседневный рацион креветки. Поэтому монолог про простоту и скорую руку немного сбивает его с толку. Ладно, пора бы привыкать уже к этому раскладу жизни у богатеньких. В конце концов, он уже намазан диоровским кремом.

— У меня нет никаких предубеждений против креветок, — Гето вообще не уверен, что стоило отвечать, потому что Мэйси весьма самодостаточна в коммуникации.

— Ну и славно. Так, — она закрывает крышкой большую сковородку, — буквально пару минуток нужно подождать. Хочешь коктейль? Я хоть и не сертифицированный бармен — хотя в наших барах только такие и работают — но я могу сделать чудный коктейль, который ты ни в одном клубе не выпьешь.

— Да, пожалуйста. Я уверен, что и такую пасту, как у вас, я не попробую ни в одном ресторане.

Женщина расцветает румянцем и скромной улыбкой, опуская глаза и очевидно смущаясь. О да, Гето тот ещё дамский угодник.

— Ой, ну перестань, — говорит она и убегает к бару, чтобы занять свои руки, — и ко мне можно на «ты», а то вот Сатору «миссис» да «миссис», никак его не отучу.

— Без проблем, — кивает Гето и рефлекторно ведёт рукой по волосам, кончики сухие, а у корней мокрые ещё. Резинку где-то проебал, наверняка в постели, поэтому Гето просто пытается связать на затылке узел.

— А ты хорошенький, — выдаёт она уже без капли смущения, энергично встряхивая шейкер, — где вы с Сатору познакомились?

Гето усмехается. Хорошенький. Ну, допустим.

— Он приехал ко мне в автосервис на техосмотр.

— Кадиллака или шевроле? — деловито спрашивает она, и Гето думает, насколько глубоко она осведомлена о жизни Сатору и этого дома.

— Кадиллака.

— Эх, мальчишки, носятся со своими машинками вечно, — вздыхает она, качая головой и улыбаясь. — Хорошо хоть не снова сам.

— Давно ты его знаешь? — зачем-то спрашивает Гето. — И вообще работаешь тут.

— Да не так-то и давно, — говорит она и ставит перед Гето огромный харикейн с двумя трубочками. — Пожалуйста, — а потом возвращается к плите и достаёт тарелку, Гето уже ёрзает в предвкушении, как ребёнок. — Хотя это я немолода уже…

— Да будет тебе, — говорит Гето и пробует коктейль. — Да, ты была права, он великолепен.

Женщина снова заливается румянцем, но продолжает рассказывать и накладывать пасту в тарелку. Если паста будет так же прекрасна, как коктейль, то Гето готов будет отдать своё сердце этой женщине.

— Три года так-то здесь работаю. Словно вчера начала, но Сатору, знаешь, ни чуточки не изменился, вы молодые, не меняетесь за такой короткий промежуток времени, — она улыбается, натирая сыр на пасту, — вот как он стал на сухой сезон приезжать сюда жить, так и работаю тут.

Гето выдыхает. Он знал, что Сатору из Токио. Тот сам говорил, но Гето думал, что в ЛА он переехал. А не приезжает сюда каждые полгода. Гето не слишком и удивлен, этого даже следовало ожидать. В сезон дождей тут делать особо нечего.

— Вот так и работаю. Тут, у Сатору, с мая и до конца октября, а потом уезжаю в Аризону к внукам. Семья у меня большая.

Гето подумал было, что наверняка Сатору выплачивает ей неплохие деньги, если она может себе позволить полгода не работать и баловать внуков. Гето рад за неё, и рад, что она работает именно у Сатору.

— Ладно, заболталась я.

Перед Гето наконец-то появляется тарелка со щедрой порцией пасты, посыпанной сыром и украшенной листиками базилика. Он готов кончить только от того, как это вкусно пахнет.

— Пойду дальше работать и не буду отвлекать. Ешь. Приятного аппетита, — улыбается она и уходит с кухни.

Паста оказывается самым вкусным, что Гето ел в свой жизни. Мысли про плавки и простыни Сатору просто выветриваются из его головы.

Позже, когда Гето снова валяется в шезлонге с коктейлем, звонит Сатору и говорит, что задержится до ужина.

Гето, конечно же, найдёт чем себя занять, но он совершенно счастлив ничем себя и не занимать.

Когда он находит в себе силы двигаться после такого обеда, он всё же решает пойти и размяться как следует. Чтобы его поясница снова не охренела от такого количества нагрузки ночью.

Гето говорит Мэйси, что пойдёт на пляж, и уходит. Уходит реально на пляж, если пройтись, можно найти оборудованную зону для тренировок. Гето решает сначала пробежаться вдоль береговой линии, а потом всё остальное.

В итоге, всё это мероприятие забирает у него приличное количество времени. Гето чувствует себя прекрасно, потому что если он и выбирался на пробежку, то это был ближайший полуразваленный стадион. А до побережья было далековато ездить, да и в целом накладно.

День начинал интенсивно сходить на нет. Гето, честно говоря, был без понятия, какой временной промежуток являлся для Сатору ужином, но надеялся, что вернётся он раньше парня.

Сатору действительно дома не оказывается. Гето со спокойной совестью идёт сначала в душ, а потом в бассейн.

Мэйси опять суетится на кухне, на этот раз с ужином, и в доме приятно пахнет запечённым мясом и розмарином. Гето снова голодный. Плазма на стене показывает что-то типа кулинарной передачи, Мэйси наверняка себе на фон поставила. И из-за этого тут становится ужасно уютно. Гето всё больше и больше привыкает к этому дому.

Она замечает его, когда Гето выходит из душа, и подпрыгивает на месте, хватаясь за сердце.

— Сугуру! Дорогой, нельзя же так красться, напугал меня!

— Прости, пожалуйста, — виновато давит улыбку Гето. — Я думал, ты меня видела, когда я пришёл.

— Нет! Я как-то в своих мыслях была. И обычно предупреждают словами, если приходят.

— Виноват, мэм, — ещё более очаровательно улыбается Гето.

— Не строй мне глазки, мальчишка, я таких как ты знаешь сколько повидала? — говорит она, но потом всё же сама улыбается, сдаваясь на милость очарованию Гето.

Гето с трудом уже можно назвать мальчишкой, и обхват его бицухи едва ли будет меньше, чем талия ангела Виктории, но слышать в свой адрес «мальчишка»… Упоительно.

— Уверен, они все получили по заслугам, — улыбается Гето.

Мэйси смеётся и тут же подлетает к духовке, надевая варежку.

— Туше! Как раз всё будет готово, как Сатору приедет, — улыбается она, и Гето, усмехаясь, уходит. Прозвучало как «иди погуляй во дворе, но возвращайся к ужину».

Гето прыгает бомбочкой в бассейн, и брызги долетают до самого дома. Он плавает минут десять и видит, как Мэйси ему машет с кухни, продолжая натирать полотенцем тарелки. Вероятно, придётся вылезать, сокрушенно думает Гето, вот как в детстве, всё веселье этими взрослыми прерывается.

Он всё же натягивает шорты и чистую футболку, Мэйси накрывает на троих, значит, это будет приличный ужин, самый что ни на есть солидный, тут уже футболка-плавки не прокатят. Он даже находит на столе Сатору карандаш и связывает половину волос на макушке.

Гето садится за стол и берёт хлебную палочку, начиная её лениво грызть.

— Можем вино открыть сейчас, — говорит женщина, ставя на стол ещё тарелку с сырами.

Почему Гето не пересекался с ней раньше, она же чудо?

— Да, давай.

— Красное или белое?

— Красное.

Бокалов, кстати, на столе стоит два.

— А ты не пьёшь?

— Ой, я за рулём, а мне и глотка хватит, чтобы захмелеть, — улыбается она, открывая бутылку. — Сатору, кстати, тоже, так что следи, чтобы он не увлекался.

— Ладно, — кивает Гето.

— Вино хорошее. Гаражное, — Гето без понятия, что это значит, — французское, — она льёт вино только в бокал Гето, — понюхай, попробуй. Хорошее вино.

— Как будто сама покупала, — усмехается Гето.

— Так а кто ж ещё? — говорит она удивленно, и Гето сам понимает свою глупость.

— Миссис Вудс! Я дома! — слышен ещё на улице звонкий голос Сатору, и Гето почему-то становится ещё более уютно. Мэйси многозначительно смотрит на Гето, мол, «вот видишь, как сообщают о своем прибытии».

Гето усмехается и делает глоток вина.

Сатору залетает в дом и улыбается широко и по-детски.

— Ого, как пахнет!

Он кладёт свой мак на тот самый комод у входа и стягивает с себя конверсы. Снимает очки с макушки, достаёт из кармана телефон и кладёт туда же.

— Давай-давай, ты как раз вовремя, — лопочет Мэйси и снова суетится.

Сатору подходит сразу же к Гето и целует его в щеку.

— Привет, — негромко говорит он, трогая Сугуру за плечо, — прости, что так долго. Я отработаю, — говорит он почти в волосы Гето за ухом.

За долю секунды у себя в голове Гето успевает словить чувство правильности. Будто так всё и должно быть, будто они с Сатору ужасно счастливая пара, будто у них самая настоящая любовь, и губы Сатору в его волосах — это самое естественное, что может быть в этом мире.

Это всё проносится за долю секунды, заминку в ответе Гето не услышал бы никто, но несмотря на то, что ощущения его подводят, то, что происходит на самом деле — ему нравится.

— Ничего, детка, — отвечает так же негромко Гето и кладёт ладонь на затылок Сатору, просто мягко массируя его, самое то после внезапного рабочего дня. Сатору сразу же довольно мычит и прикрывает глаза, — налить тебе вина?

— Да, давай, немного, — бормочет Сатору, совсем разомлев от ласки.

Гето берёт бутылку, которую Мэйси оставила на столе, и наливает вино в бокал, а потом даёт Сатору в руки. Тот делает глоток и пару раз кивает.

— Хорошее, — говорит он и смотрит на Мэйси, — миссис Вудс, очень хорошее.

— А я тебе говорила, — кивает она, — иди помой руки.

Сатору усмехается, ставит бокал на стол и убегает мыть руки. Мэйси ставит на стол мясо, запечённые овощи, приговаривает постоянно что-то в духе «вот так» и «а это сюда, вроде всё, ничего не забыла».

Гето ещё раз пробует вино. Приятное, не то чтобы Гето был большим ценителем — вообще не был, — но вино действительно было хорошим.

— Ну, рассказывайте, как вы тут без меня, — возвращается Сатору, но не садится за стол, а снова становится рядом с Гето.

Сатору приобнимает его за пояс — собственничество, второй рукой трогает за лицо — собственничество, тянет его к себе и целует в скулу — собственничество. Гето для Сатору ужасно красивый и дорогой аксессуар. И Гето думает, что он охренительно подходит этому дому и самому Сатору.

— Сугуру ужасно очаровательный молодой человек! — тут же начинает Мэйси, пока Гето прячет своё лицо за бокалом. — И льстец ещё тот!

— Каждое моё слово было чистейшей правдой, — говорит мягко Гето, тоже приобнимая Сатору за пояс, пока тот не сел во главе стола.

— Очаровательный льстец? Мы точно про одного человека говорим? — смеётся Сатору, и Гето чувствует его пальчики на своей шее.

— Точно тебе говорю!

— Ладно, верю, — совсем мягко говорит Сатору и тянется ко лбу Гето, чтобы убрать спадающую прядь за ухо.

В этом всём так много собственничества и довольства, что Гето думает о том, что ему несказанно повезло. Сатору— его джек-пот. А ещё он снова хочет его поцеловать.

— Хочешь поспорить? — практически урчит Гето, склоняясь и целуя Сатору в висок.

— Совершенно точно нет, — говорит Сатору, подаваясь навстречу, как котёнок.

— Так, всё, ещё намилуетесь сегодня, а сейчас есть. Ты голодный, Сатору? — звонко врывается Мэйси, и Гето с сожалением отрывается от парня, но да, сегодня у них ещё будет время, и не только сегодня.

— О-о-очень, — тянет Сатору и садится за стол, Мэйси садится напротив Гето, и каждый сам себе накладывает еду, — вообще не планировал сегодня ехать в Долину, но знаешь, всем плевать, какой сегодня день недели, и вообще на мирские вещи, типа выходных. А в офисе знаешь какая паршивая еда, куда вообще все миллионы утекают?

— Ну, без тебя никак, сам же знаешь.

— Да, я понимаю…

Они разговаривают как очень близкие люди, если бы Гето не знал, что технически Мэйси была на работе, то он бы решил, что она или тётка, или ещё какая заботливая родственница, которая, возможно, даже заменила мать. Неужели она — единственный человек в ЛА, с которым Сатору настолько близок?

Гето было приятно их слушать, хоть иногда он и не понимал, о чём речь, но его снова окутало чувство уюта и тепла, домашнего такого и близкого. Когда Гето в первый раз рассматривал этот дом, то был уверен, что такие чувства он вызывать не будет.

Сатору в какой-то момент сначала сгибает ногу в колене, а потом выпрямляет её и кладёт ступню между ног Гето. Он не давит, даже не гладит, просто как бы вытягивает ногу с удобной точкой опоры под столом. Гето ни разу не против. Он опускает руку под стол, чтобы просто погладить щиколотку Сатору и несильно сжать его ступню в коротком белом носочке. Как бы показывая, что Гето рад, что Сатору совсем близко.

Потом, ближе к концу ужина, Сатору пододвигается к Гето и вытягивает руку, чтобы положить ладонь ему на плечо и начать мягко массировать. Мэйси рассказывает про своих внуков, Сатору улыбается, Гето просто расслаблен, хорошее вино и хороший ужин. Хочется ничего не делать ближайший час, как минимум.

— Ой, ладно, я заболталась, — спохватывается женщина и хлопает в ладоши, — на вас, конечно, приятно смотреть, но идите-ка вы на диван, я тут приберу и пойду.

— Да ладно, оставьте, я сам всё в посудомойку закину, — говорит Сатору, не убирая руку с плеча Гето.

— Не говори ерунды, иди-иди, — подгоняет она и встает из-за стола, уже убирая пустые тарелки.

Сатору выдыхает и поджимает губы, кажется, это уже не в первый раз.

— Идём, — говорит он Гето, тоже выпрыгивает из-за стола и берёт свой бокал, — ох, аж двигаться трудно. Очень вкусно было, миссис Вудс, спасибо, люблю.

— Ой, ещё один льстец.

Гето прыскает, и Сатору на него удивлённо смотрит. Тот пытается взять себя в руки, а в руки — свой бокал и бутылку.

— Пошли, детка, — говорит Гето, и они оба идут к дивану. Двигаться после такого ужина действительно сложно.

Сатору устраивается спиной на подлокотник в подушках, а Гето просто садится рядом, чтобы Сатору перебросил через него свои длинные ноги.

— Устал? — негромко спрашивает Гето, свободной от бокала рукой поглаживая икры Сатору, иногда сжимая в пальцах его стопу.

— Да не особо, — тянет тот, явно не желая признавать, что устал, — знаешь, реально были другие планы на день.

Он берёт пульт и переключает кулинарный канал на какой-то фильм с Сандрой Баллок. О, прекрасно.

— Ты строил глазки моей домработнице? — хитро улыбается Сатору. Пора забирать у него бокал.

— Я её напугал и старался сменить её гнев на милость, — говорит Гето, делая глоток вина. Сатору смеётся, видимо, прекрасно представляя такой расклад. Гето тоже слегка улыбается и ставит свой бокал на пол. Потом забирает бокал и у Сатору и ставит рядом со своим.

Он немного поворачивается корпусом к Сатору и берёт в обе ладони его стопу, начиная её аккуратно массировать. Сатору ещё удобнее укладывается на диване и блаженно прикрывает глаза.

— Спасибо, — бормочет он, — то, что нужно.

Гето думает, что вполне себе может предложить Сатору альтернативу сексу. Делать ему хорошо и приятно другим способом. Гето это нравится — делать хорошо Сатору.

— Мэйси хорошая, ты был прав, — говорит Гето и смотрит в сторону кухни. Женщина же почти всё убрала и бодро напевала что-то себе под нос.

— Ты ей тоже понравился, — расслабленно улыбается Сатору и подставляет вторую ногу, чтобы Гето переключился на неё. Гето переключается, давит большими пальцами, ведёт рукой по всей стопе, поддевает пальцем носок, но не снимает его, только трёт выпирающую косточку на щиколотке.

— О, я постарался.

— Поверить не могу, что ты такой очаровашка.

— Я хаотично очарователен.

— Но не со мной.

— Тебе не моё очарование нужно было.

— Как мне могло быть нужно то, чего я не видел?

— Как я мог показывать то, что тебе не надо?

Сатору смеётся, видимо, устав уже вести этот диалог. Гето тоже усмехается. Он продолжает массировать, а вторую стопу парня ставит себе на пах. Всё равно за спинкой дивана никто этого не увидит.

Сатору перестаёт беззаботно улыбаться и пронзительно смотрит на Гето, слегка надавливая туда. Дразнящее ощущение, можно и пошалить, пока к активным действиям они ещё не перешли. Внизу живота гуляет только ленивое возбуждение, в целом, довольно приятно, то, что нужно. Он продолжает массировать стопу Сатору, пока тот второй несильно трёт пах Гето.

— Тебе нравится так? — спрашивает Сатору почти шёпотом.

— Да, — кивает Гето, — приятно.

— Ты полон сюрпризов, — говорит Сатору и подстраивается. Перестаёт тереть, просто оставляет в покое свою ногу, чтобы оставить всё на уровне лёгкой ласки.

— Ещё каких, — говорит Гето не столь интригующе, как мог бы, вообще не интригующе, если уж на то пошло. Гето иногда думает, что бы он сделал с Сатору, и уверен, что тот был бы просто в восторге. Для Гето — ничего такого.

— Ты не говорил, что живёшь в Токио, — после молчания говорит Гето.

— Я живу на два города, — говорит Сатору и поправляет подушку под головой. Гето берёт свой бокал с пола, делает пару глотков и возвращается к массажу ног, ставя бокал обратно.

— Не утомляет?

— Пока нет.

Гето как-то запоздало понимает, что наверняка это не похоже на переезд каждые полгода. Сатору вполне состоятелен, чтобы устроить себе «дом» в обеих частях земного шара и приезжать каждый раз куда-то, где уже есть его вещи, его люди, его работа и его комфорт.

— Где тебе больше нравится? — задаёт совсем детский вопрос Гето, надеясь, что он не очень личный. Хотя никто не мешает им ближе узнавать друг друга. В этом нет ничего такого. Обнажённая душа так же хороша, как и обнажённое тело.

— Сложно сказать, — ведёт плечами Сатору, — там дом, друзья, тоже работа. Но здесь мне больше нравится. Всё кажется простым и незамысловатым. Я стараюсь не ставить себя перед выбором, здесь мой дом и мой бассейн, там тоже мой дом. Когда не выбираешь, кажется проще…

Гето чувствует недосказанность и одиночество. Сатору говорит о том, что не выбирает, но на самом деле выбрал быть скитальцем. И это так или иначе отпечатывается на его образе жизни и подсознательном страхе сближаться с другими людьми. Никто в здравом уме не согласился бы жить его образом жизни.

Гето бы тоже не согласился.

Хотя Сатору едва ли предложил бы.

— А ты? — спрашивает Сатору.

— Я здесь лет с восемнадцати. Натворил дел и свалил.

Сатору усмехается.

— Нелегко, наверное, тебе пришлось поначалу.

— Да, были дерьмовые времена.

— Хотя не мне об этом говорить, — говорит Сатору. Гето рад, он не очень хотел бы это обсуждать.

Ситуацию спасает Мэйси, которая обращает на себя внимание у выхода, но близко не подходит, будто старается не нарушать границы. Видимо, так и есть.

— Дорогие мои, я ухожу! — она снова многозначительно смотрит на Сугуру, и тот смеётся, Сатору непонимающе хмурит брови, а потом машет женщине.

— Пока, миссис Вудс, буду ждать вас в среду, спасибо вам!

— Приеду позже, потому что буду на рынке.

— Возьми ещё вина.

— Хорошо, как скажешь, милый. Ну всё, пока, Сугуру, пока, было приятно познакомиться, надеюсь, ты усвоил урок!

— Дважды, — кивает Гето и тоже машет женщине.

Она уходит, оставляя их наедине.

— Я больше не буду оставлять вас двоих, а то она начнёт любить тебя сильнее, — наигранно дует губки Сатору.

— Так обычно и случается, — говорит Гето и получает тычок под рёбра пяткой.

Он ловит Сатору за лодыжку и стягивает с него носок. Целует его сначала в выпирающую косточку на внутренней стороне, а потом чуть ниже. Ставит его стопу на своё бедро и снимает носок со второй ноги, тоже целует.

Сатору кусает нижнюю губу и выглядит так, будто Гето сделал что-то невероятное. Наверняка это хоть и не что-то невероятное, но определённо то, чего с ним ещё не делали.

Гето просто массирует обе стопы Сатору и смотрит телек, тот тоже смотрит, но больше просто довольно мычит с полуприкрытыми глазами. Гето поворачивает голову и смотрит на тень от его светлых ресниц. Гето смотрит на лицо Сатору. Подмечает каждую деталь. Каждую деталь его идеального лица.

— Чем хочешь завтра заняться? — наконец спрашивает Сатору. — Я точно останусь дома!

— Твои плавки мне малы. И шорты твои тоже, и футболки, — немного подумав, говорит Гето. Сейчас того можно развести на что угодно, Гето ничего такого не замышляет, но всё равно интересно, как он будет реагировать.

— Но выглядит отпад, — Сатору тянет губы в сытой улыбке и смотрит на Гето.

— Отказываюсь, — говорит Гето, качнув головой. Сатору хоть и выше на пару дюймов, но Гето всё равно слишком сильно превосходит его в объёме.

— Серьёзно хочешь пошопиться? Никогда бы не подумал.

— Я тоже, — сознаётся Гето, — а ещё крем твой для загара закончился.

— Хорошо, поедем в Беверли-Хиллз, — пожимает плечами Сатору. — Хочешь, я дам тебе кредитку?

— А ты мне на что?

— Ну, на случай, если меня не будет рядом, а ты вдруг решишь поддаться импульсивным покупкам.

Гето в жизни не страдал импульсивностью, особенно, когда дело касалось покупок, но сейчас он соглашается.

Так они и валяются, пока на улице окончательно не темнеет. Гето даже был бы не против снова прогуляться вдоль набережной. В соседних особняках какие-то тусовки намечаются, вдоль береговой линии шумно и весело, можно было бы перехватить пару коктейлей.

Только это всё ленивые мысли, Гето хорошо и тут. С Сатору.

— Я сегодня выходил на пробежку вдоль набережной, — на этот раз Гето прерывает тишину.

— М? — тянет Сатору заинтересованно.

— Видел довольно сладких девчонок на пляже.

— Да неужели? — тот усмехается и поднимает одну ногу, ставит стопу на плечо Гето, кончики пальцев его ног касаются шеи, и это почти щекотно.

— Ага, — Гето остаётся только чуть склонить голову и поцеловать его в лодыжку.

— Захотел в чужие бассейны? — Сатору пододвигает ногу ближе к шее и ведёт большим пальцем по скуле Гето.

— Вероятно, пришлось бы отлизывать за это.

— Что, не нравится? — усмехается Сатору.

— Нравится, но меня устраивает твой бассейн.

— Бассейн ли?

— Думал, я сплю с тобой за какие-то ещё твои достоинства?

Сатору фыркает и вытягивает ногу так, чтобы на плече Гето оказалась его икра.

Гето нравится, что они понимают друг друга настолько, что можно шутить про бассейн и несуществующие достоинства Сатору. Отчасти это правда. И они оба знают, что только отчасти.

Самое отстойное в этом моменте — что никакие слова не спрячут того, что происходит на самом деле. И им повезло только потому, что они немного пьяные сейчас. Несильно, но языки достаточно развязаны у обоих.

Сатору и в трезвом виде контролирует себя слабо, а сейчас он бьёт Гето пяткой в спину и давит. Гето понимает, что нужно наклониться, понимает это, уже когда отводит коленку Сатору вбок и наклоняется.

И они зачем-то целуются в губы, хотя «зачем» — вопрос, который придёт к Гето уже потом. Сейчас рот Сатору такой невероятный, и поцелуи с ним похожи на любовь, и сейчас хочется отдать этому рту всё, что он успел у него взять. Хочется вернуть всё то время, которое они не тратили на поцелуи.

И сейчас это кажется таким детским садом. Какие-то левые предубеждения о том, что когда страсть — не целуются, когда не чувства — не целуются. Какая ерунда! Гето не может оторваться от губ Сатору, и целоваться с ним так же хорошо, как и заниматься сексом.

Они отрываются друг от друга, и губы Сатору красные и мокрые. Потому что Гето кусался и втягивал эти губы в свой рот. Сатору выглядит размазанно, помято и совершенно неадекватно. Гето кладёт ладонь рядом с его лицом и ведёт большим пальцем по его рту. Грязному красному рту, который всё ещё хочется целовать.

И Гето кажется, что они целуются снова, потому что оба не способны выдержать взгляды друг друга, которые обнажают всю их непроходимую глупость и сдержанность. Или это просто шальные мысли и просто поцелуи. В конце концов Сатору предложил ему свою кредитку.

— Пойдём наверх, — просит Сатору, когда его довольное мычание переходит все временные рамки.

«Наконец-то», — думает Гето, он рад, что хотя бы у Сатору хватило на это сил. Они возвращаются к тому, с чего начали, и Гето это полностью устраивает.

Наверху Гето доводит Сатору до оргазма в первый раз и сам обильно в него кончает. После этого Сатору говорит, что хочет в ванну, и сбегает минут на двадцать. Гето хватает и влажных салфеток.

Из спальни Сатору открывается красивый вид на пляж и море. Береговая линия в огоньках и тусовках, Гето даже встаёт, чтобы подойти к стеклу и посмотреть. Он и раньше всё это видел, конечно, но… не ночью. И внимания особого не обращал.

Сатору выходит из ванной с полотенцем на бёдрах и с мокрыми волосами. Он подходит и трогает своими тонкими длинными пальцами сначала волосы Гето, а потом и его плечи. На улице тепло даже ночью, а этот балбес, кажется, валялся в горячей ванне. Его прикосновения тёплые, от его кожи пахнет эвкалиптом и розой, от его кожи исходит не летнее тепло. Горячий, как печка.

— Ты мёрзнешь что ли? — усмехаясь, спрашивает Гето.

— Во-первых, — ну, понеслась, — это расслабляет мышцы, во-вторых, это снижает выработку кортизола, в-третьих, сжигает калории…

— Да неужели, калории? Ты себя видел? У тебя из калорий только задница, и я бы не хотел с ней расставаться.

— Я люблю валяться в своей охренительной ванне, ладно? Лучше бы присоединился, — Сатору смешно выпячивает нижнюю губу, и Гето поднимает руку и ведёт по ней внешней стороной указательного пальца.

— Не хотел мешать твоим калориям, — говорит он.

— Невыносимый! — улыбается Сатору и касается губ Гето своими.

Теперь они будут целоваться? Это приятно. Ужасно приятно, так, что Гето полагает, что при должном усилии у него может встать от поцелуев. А он-то думал, что миновал этот период лет пятнадцать назад.