1. my pussy tastes like pepsi cola (1/2)

— Может, переедешь ко мне?

Вопрос слетает с губ Сатору просто, даже без придыхания. Его обычный голос, его повседневная интонация. Его длинные пальцы на затылке даже не сжимают, не гладят — покоятся поверх волос, Гето даже не чувствует тепло его ладони.

Гето перестаёт сосать и выпускает член Сатору изо рта. Прозаично обхватив его пальцами у основания и открывая рот. Никаких мокрых звуков.

— Я и так у тебя почти живу, — резонно отвечает он.

Ну типа, он часто зависает у Сатору. Ночует тоже часто. Остаётся у него, когда тот сваливает работать, — это иногда. Чаще, когда Сатору нет, он предпочитает быть у себя дома или на работе.

— Почти живёшь, — говорит Сатору.

Гето задумывается, глядя на обивку дивана. Он стучит головкой члена о свой подбородок, как стучат карандашом или ручкой по губам, когда думают. Сатору хохочет, и Гето перестаёт, мазнув уздечкой по щеке.

Почему именно сейчас? Ну, в смысле, не в этот июльский день, а в этот минетный момент?

Хороший минетный момент!

Не то чтобы Гето не хотел жить с Сатору. Но и не то чтобы он хотел.

Они хорошо проводили время вместе, тратили много денег Сатору, конечно же, и тому повезло, что Гето не стал сопротивляться этому. Гето удобный. Гето плевать, ему нравится бассейн Сатору, ему нравятся его подарки, походы по ресторанам, нравится сосать Сатору, нравится удовлетворять его сексуальные желания в любое время. Нравится удовлетворять свои сексуальные желания в любое время.

Гето нравится, ок? Пусть даже бассейн и сыграл большую роль.

Что Гето не нравилось?

Да хрен его знает.

Он поднимает на Сатору взгляд и не может увидеть в его лице даже намёка на лукавство.

Сатору не говорит «можешь подумать», он не говорит «ответишь потом», он задаёт вопрос и ждёт ответ. Всё у них в отношениях просто. Секс, бассейн и свобода.

И Сатору хочет ответа. И, наверное, это ничего, если бы всем, чем дорожил Гето, были его работа и койко-место, которое он выбил за бесценок у друга своего друга.

Гето прагматичен, ок?

Он в полном дерьме.

— Ладно.

И теперь он в ещё большем дерьме.

***

Они познакомились в конце апреля.

Воздух ЛА тёплый, но не палящий. Сезон дождей давно уже закончился, и впереди, кажется, снова вечное лето. Апрель нежный и ласковый. Туристов и тех, кто приезжает на лето, ещё не много.

Гето на работе в мастерской один. Ну, если не считать старого шевроле другого друга его друга. Он уехал из Токио почти миллион лет назад и сейчас почти слился с местными пейзажами, за исключением того, что под основной вывеской мастерской висела ещё одна, на японском. Во-первых, привлекало местных, они думали, мол, что качественней, во-вторых, и земляков тут немало. Гето почти стал забывать родной язык. Когда живёшь в Городе Ангелов, время ощущается по-другому, жизнь чувствуется медленной, не горящей, спокойной.

На его парковке возникают два холёных. Один из них, американец из Детройта пятьдесят девятого года, цвета коммунизма и крови недругов Гето. Хотя какие недруги могут быть у Гето, он простой механик. Скорее недругов второго, который за рулём первого, ему на вид лет девятнадцать, максимум двадцать один, разница в десятку лет у них точно наберётся. Он в белоснежной рубашке и с ветром в таких же белоснежных волосах, в красном кабриолете он выглядит как издёвка.

Гето наблюдает, оторвавшись от капота шевроле, даже не делая вид, что ему неинтересно. Хотя бы потому, что выражение интереса на его лице — в принципе эмоция несуществующая. Но это когда дело касается лица, Гето умеет быть непроницаемым.

Ослепительно-пижонское безобразие выходит из машины, тонкий и высоченный, выше самого Гето. У него узкие бежевые слаксы, открытые лодыжки и туфли из кожи, которые стоят больше, чем Гето зарабатывает… за полгода? На носу — чёрные очки, и, подходя к Гето, он не снимает их. Гето плевать, что он там прячет, но он всё равно смотрит прямо на стёкла, чтобы холёный знал, что прятать ничего не нужно.

А может и нужно.

Гето говорит на английском, хотя холёный очевидно соотечественник:

— Чем могу помочь?

Белоснежная рубашка с закатанными рукавами представляется как Годжо Сатору. Он поднимает очки на макушку и смотрит на Гето. Годжо Сатору реально стоило бы прятать этот влажный взгляд.

— Привез малыша на техосмотр, — английский у него идеальный.

Омерзительно.

— Этот малыш тебе в деды годится. Закатывай.

Годжо Сатору как-то странно смеётся, жмёт плечами и разворачивается на своих плоских каблуках, возвращаясь в кадиллак.

Ему стоило бы прятать не только взгляд, но и эту задницу, но тут тоже ничего не попишешь, тем более Гето уверен, примерно на процентов сто девять, что в данный момент провожать взглядом этот зад — его прямая и спланированная (не им) обязанность.

Гето отходит от шевроле и смотрит, как парень заезжает в гараж на своей машине. Он останавливается как раз на уровне Гето. Стоит ему повернуть голову — и его взгляд упрётся в ширинку. Не так и плохо. Жаль, что только взгляд.

— В целом жалобы есть?

Вместо ответа Годжо заводит машину, но сцепление не выжимает. Давит на газ, чтобы машина «поурчала».

Слышен нехарактерный скрежет и стук.

— Слышишь? — спрашивает парень и смотрит на Гето снизу вверх так, как смотрят в порно те, кто стоит на коленях.

— Или стартер, или… что-то ещё.

— Я надеюсь, что стартер, — негромко говорит Годжо Сатору, — не хотелось бы серьёзных проблем.

Гето ещё раз оглядывает алый кадиллак. Таких осталось не больше сотни, и если будет серьёзная поломка, то повозиться действительно придётся.

— Нужно будет проверить всё под капотом.

— Можем проверить вместе, — улыбается Годжо, переходит на японский, и Гето беззастенчиво смотрит на его улыбку и странный рот.

— Вместе мы там не поместимся, — пожимает плечами Гето, тоже отвечая на родном языке и опуская глаза на верхнюю незастёгнутую пуговицу на рубашке.

— Я точно знаю, где мы поместимся, — Гето смотрел порнофильм, который начинался точно также.

Они трахаются на заднем сидении машины, и Гето знал, что так будет, едва Годжо Сатору появился в его поле зрения.

Иногда секс бывает настолько хорош, что ты понимаешь, что грех его не повторить. Может, пока не надоест. Хотя, возможно, Гето слишком сильно привык не загадывать, не думать и просто жить. Даже не хватать возможность, а молча брать, если предлагают.

Ему приходится везти Сатору домой на своей машине. Просто потому, что Сатору попросил подкинуть, потому что он не любит такси и потому что Гето должен знать, куда потом подкинуть его кадиллак.

Гето тормозит на подъездной дорожке у огромного особняка на холме над морем. Слишком огромного для одного.

— Спасибо, — тянет Сатору, поворачиваясь всем корпусом к Гето, — мне было классно, надеюсь, тебе тоже.

Он улыбается так, будто ему не нужен ответ. Эта улыбка говорит Гето: «Я знаю, что ты хорошо кончил». Сатору не нужен ответ, он не задавал вопроса. Да и какая к чёрту разница, если Гето действительно хорошо кончил.

Гето смотрит на его рот и искусанные губы. Он думает о том, как хорошо было, когда между этими губами был его член. Думает о том, как ему реально было хорошо.

Он слегка улыбается и тянется к лицу Сатору рукой. Тот податливо склоняется к его ладони, и Гето ведёт пальцами по его скулам. Наверное, им стоит поцеловаться в столь романтичный момент, но Гето даже не думает об этом. Сатору довольно улыбается, и Гето уверен, что он тоже не думает про поцелуи.

— Сходи в душ, — говорит Гето.

— Ага, буду думать о тебе.

Гето, скорее всего, тоже будет думать об узкой заднице Годжо Сатору сегодня, когда будет в душе. И обо всех остальных его достоинствах, которые успел оценить на заднем сидении кадиллака в трёх позах, которые показались им достаточно удобными в данных обстоятельствах. Господи, задница Сатору реально охренительная. Хотя, наверное, всё дело было в Сатору в целом. Он был чертовски горячим и податливым, гибким, сумасшедшим и наглым. Гето был тронут такой самоотдачей.

Короче, Гето будет рад возможности ещё раз трахнуть Сатору.

Тогда они договорились, что будут на созвоне, если с кадиллаком будут какие-то проблемы, и, если всё будет хорошо, Гето просто пригонит тачку к этому самому месту.

Тачку Гето пригоняет через четыре дня. Это был стартер. Немного дороже вышло, чем обычный техосмотр, но Гето уверен, что это не проблема. Старичок исправно катался, посторонних звуков не издавал, и Гето был даже удивлён тому факту, что Сатору обращался с ним довольно бережно во время езды.

Это сейчас Гето понимал, что Сатору хоть и любил тратить бабки, но слепым расточительством не болел и бережно относился к дорогим тачкам, обуви, технике и труду своей домработницы.

Автоматические ворота поднимаются, и Гето закатывает машину во двор к огромному гаражу.

Сатору выходит, улыбающийся, с телефоном в руках, в шортах и распахнутом бежевом халате из тонкой блестящей ткани.

— Привет, — говорит он на японском, улыбаясь как кинозвезда. Гето выходит из машины и подходит ближе, — ну, как? Всё хорошо?

— Да, порядок, — кивает он, тоже переходя на родной язык, — никаких проблем нет. Кто-то до тебя её водил?

— Не знаю, — пожимает плечами парень. — Пойдём, — говорит он и машет рукой, мол, иди за мной. Гето чертовски рад, что не сталкивается с навязчивым «зайдёшь ко мне?», а сразу получает предельно понятное «пойдём».

Они обходят гараж, и перед Гето открывается вид с бассейном, каменной кладкой и шезлонгами, идеальными газонами, пальмами, спуском к песчаному пляжу, дорожками к особняку со стеклянными стенами и всякому такому, что Гето часто видит, проезжая мимо частного сектора. Только на территории таких особняков он ни разу не бывал.

Тем не менее, Сатору не спеша идет вдоль всего этого, и Гето так же не спеша следует за ним.

— Кадиллак я купил у одного старого американца тут.

— Ммм…

— Не думаю, что на нём часто ездили до меня.

— Там много… новых деталей, не оригинальных.

— Это я поменял, — пожимает плечами Сатору, и они заходят в дом. Никаких дверей или веранд. Газон и сразу мраморная плитка. Прозрачные двери автоматически закрываются за ними.

— Но… их нельзя просто взять и поменять, — говорит Гето и проходит вглубь дома. Тут нет ни прихожих, ни гостиных. Много места, прорва сраного места, и зона чиллаута переходит в кухонную зону, барную и потом рабочую.

С другой стороны у окна во всю стену — или это просто прозрачная стена — стол, заваленный бумагами и книгами. Убранная кухня, будто никто тут не готовит, такой же чистый бар, на огромном белом диване лежит только полотенце.

— О да, я в курсе, — Гето слышит, как усмехается Сатору, и поворачивается к нему.

Тот с пультом в руках стоит у простого комода, на котором лежат ключи, очки, флакон духов и прочая такая мелкая дребедень, которая доказывает, что в этом доме кто-то живёт. Гето видит себя в отражении зеркала над комодом.

— Сам? — переспрашивает он.

— Да, а что? — говорит Сатору и тискает белый пульт, направляя его куда-то в потолок. Кондиционер скорее всего, тут действительно жарко из-за сплошных окон.

— Это не достал и вставил.

— К сожалению, — шире улыбается Сатору, и Гето усмехается, осознав, что сказал, но Сатору, тем не менее, продолжает, отложив пульт обратно на тумбочку. — Занимался этим года два-три назад, и у меня это заняло кучу времени.

— Ну ещё бы, — понимающе хмыкает Гето.

— Рад, что тебе не нужно объяснять всё на пальцах. В итоге… честно говоря, я не лазил под капот с тех самых пор.

Сатору словно бы неохотно это признаёт. Как будто Гето может подумать, что тот соврал ему и поэтому прикатил машину в автосервис.

Гето в целом всё равно, но что-то подсказывает ему, что Сатору не пиздит. У него острый нюх на такие моменты.

— А что на втором этаже? — спрашивает Гето, указывая на полукруглую лестницу.

— Да так, спальня, гостевая, воркрум… побольше, ванная… тоже которая побольше, гардеробная.

— А кухня, которая побольше?

Сатору смеётся и качает головой. Гето тоже выталкивает из себя улыбку, хотя бы потому, что Сатору ужасно заразительный.

У того в руках начинает звонить телефон, и Гето почему-то отводит взгляд на вид с бассейном, хотя они стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы Гето мог увидеть дисплей телефона.

— Сугуру, — Сатору тут же подходит, и Гето поднимает на него взгляд, — я отвечу, ладно? Это по работе.

— Конечно, — говорит Гето, будто бы он мог сказать «нет, не ответишь».

— Ты можешь погулять тут. Сделать себе кофе или выжать сок, или там, в баре полно всего, — Сатору неопределённо машет в сторону кухонного островка.

Оттуда, кстати, другой вид, на сад.

— Иди, я не хочу тебя отвлекать, — говорит Гето, потому что телефон всё ещё настойчиво звенит.

— Короче, будь как дома, можешь прыгнуть в бассейн бомбочкой. Я скоро приду, — дробью выговаривает он, уже прикладывая телефон к уху и переходя на английский. — Алло, да…

Сатору убегает на второй этаж, а Гето снова оглядывается. Просто охренеть. Он идёт дальше к кухне. В холодильнике полно еды, видно, готовят тут едва ли не каждый день. С другой стороны, не факт, что сам Сатору этим тут и занимается.

Гето не пренебрегает советом и достаёт из холодильника всё необходимое, чтобы сделать себе сэндвичи. Наверху слышен приглушённый голос Сатору, но Гето если бы и хотел услышать что-то, не смог бы.

В шкафчике он находит свежайший хлеб. Восхитительно. Хотя тот факт, что ему попался шкафчик, полностью забитый киндеровскими сладостями и японскими сосалками, наводит на некоторые мысли.

Он делает себе сэндвич и идёт гулять по дому. Белый диван. Выглядит мягким и огромным. По факту оказывается мягким и огромным. Гето может вытянуться на нём во весь рост, он даже не уверен, сможет ли вытянуться во весь рост, если ляжет на пол в своей комнате. Сможет, наверное, если вынести оттуда всю мебель.

Сэндвич доеден. Гето находит уже готовый свежевыжатый апельсиновый сок в холодильнике и наливает его себе в стакан.

Кухня супер, диван супер. Плазму на стене проверять не хочется. Он подходит к столу у самого окна. Там закрытый мак и пару документов похожих на договора или что-то такое юридическое. Гето не рассматривает детально, всё-таки это не его дело.

На столе — чашка из-под кофе. Какая прелесть, всё-таки Годжо Сатору живой человек.

За кухней, оказывается, есть ещё одна дверь. Гето не сразу её заметил, потому что она, конечно же, сливается с прозрачной стеной и закрыта прозрачным тюлем.

Гето выходит на ещё один задний двор. Как открытая терраса. Обеденный стол, зона барбекю, закрытый зонтик и батут. Здоровенный, нахрен, батут. Ладно.

Он прогуливается по двору и оставляет свой пустой стакан от сока на столе. Обходит дом и выходит обратно к бассейну и шезлонгам.

Двери автоматически открываются, когда он подходит слишком близко. Гето всё же заходит в дом и идёт в сторону кухонного стола. Он убирает обратно в холодильник всё, что доставал, и старается вернуть всё как было. Впрочем, едва ли Сатору как-то прокомментирует это.

Гето подходит к комоду. Кроме всего прочего, на нём несколько пар очков. Гето меряет все и останавливается на круглых чёрных, в которых Сатору впервые приехал к нему.

Он снова выходит на улицу и идет к шезлонгам. Сначала футболка, потом кроссовки и джинсы. Гето подходит к краю бассейна и опускает в воду ступню. Вода — что надо в такую погоду. Он стягивает с себя и трусы и кидает в кучу своей одежды на шезлонге.

Бомбочкой он прыгать не станет, но в бассейн охотно упадёт.

Только очки все в каплях. Плевать, Гето даже не снимает их. Он плавает туда-сюда, даром что бассейн недостаточно большой. В апреле ещё не такая жара, а ближе к заходу солнца температура вообще падает до градусов двадцати. Но вода в бассейне тёплая, сегодня больше никуда не надо, и Гето лениво думает, что он бы так заканчивал каждый день.

Гето смотрит на дом. Второй этаж с такими же панорамными окнами. Никаких стен, только стёкла. Только солнце. Они почти не затемнены, но тень и отражение с козырька крыши не даёт рассмотреть, что там. Гето недолго рассматривает. Прикрывает глаза, просто лёжа на воде.

Вскоре он выбирается из воды и идёт в дом, оставляя на мраморном полу мокрые следы и кучу капель с тела и волос.

Но он только берёт с дивана полотенце и выходит обратно на улицу. Вытирает лицо, выжимает волосы, вытирает очки, чувствует запах шампуня Сатору. Он кладет полотенце на шезлонг с одеждой, а сам ложится на соседний.

Если Сатору и водит к себе кого-то, то Гето всё равно уверен, что большую часть времени тот проводит один.

Это сложно объяснить, но Гето знает, что это круто — оставлять за собой следы. Брать чужие полотенца, еду из холодильника, оставлять стакан на заднем дворе, капли на полу, одежду на шезлонгах, следы на очках.

Не то чтобы Гето исходил из корыстного умысла или из каких-то других наглых побуждений. Но делать себя частью дома Сатору ему нравилось.

Когда ты так делаешь, ты даёшь привыкнуть к себе с изнаночной стороны. Ваше доверие начинается не с громких слов и отчаянных поступков, а с физической близости… с подкожного, с интуитивного, с подсознательного, с неочевидного нахождения рядом.

И этого можно не осознавать, пока оно не исчезнет.

Пока Сатору не заметит, что больше никто не берёт его полотенце и очки, никто не оставляет стаканы, никто не меняет положение подушек на диване.

Гето не первый день живёт. Он делает это не потому, что хочет привязать его к себе, не потому, что ему это всё нужно, и даже не потому, что хочет бесплатный, безлимитный абонемент к этому бассейну, а потому, что сам подсознательно знает, что такая форма доверия — самая безболезненная и комфортная.

Как раз для тех, кто собирается хорошо проводить время вместе. Хорошо проводить — в смысле заниматься сексом. Проникать в личное пространство человека нужно так же осторожно, как и в его тело. И если бы Гето хотел от Сатору чего-то ещё, кроме хорошего совместного времяпрепровождения, он бы свалил к себе, как только Сатору пошёл говорить по телефону, и ждал бы, пока тот не перезвонит и сам не пригласит приехать ещё раз.

А Сатору не позвонил бы. Потому что он уже сказал «пойдём».

А Гето живёт не первый день. Им нужно одно и то же.

Когда Гето нагревается на скупом солнце, он поднимается с шезлонга и идёт в дом, чтобы попить. Бар — это, конечно, круто, но хочется выпить или с Сатору, или когда стемнеет. Почему-то Гето не лезет в хитросплетения своей головы, принимая такое желание.

Он снова наливает себе сок и идёт со стаканом на улицу. Обходит бассейн, чтобы подойти к шезлонгам, делает ещё пару глотков сока, ставит стакан у самого бортика, чтобы можно было его взять в любой момент, и снова идёт плавать.

Сатору приходит, когда Гето снова лениво валяется на воде. В общей сложности его не было часа два, но Гето не в обиде, он хорошо провёл время и мог бы развлекать себя ещё до глубокого вечера.

Сатору улыбается, щурится от закатного солнца и подходит к бассейну. Со своими прозрачными глазами он выглядит почти психопатично, но Гето нравится. Он смотрит на него и плывёт к бортику.

Сатору подходит, слегка задирает свой халат и садится на самый край бассейна, опуская одну ногу в воду, а вторую просто сгибая в колене. Гето подплывает к нему и становится рядом, упершись локтями в бортик — тут довольно мелко, вода ему по грудь.

— Это мои очки, — говорит Сатору, мягко улыбаясь, не упрекая, не спрашивая. Гето нравится этот тон.

— Я знаю.

— Извини, что задержался.

— Порядок.

Сатору наклоняется, и Гето чувствует губы на своём ухе. Чувствует горячее дыхание, лёгкий укус и скользкий язык.

Потом Сатору выпрямляется, и они с Гето просто расслабленно греются на закатном солнце.

— У тебя классно, — говорит Гето позже.

— Ммм, — мычит Сатору, и Гето поднимает на него взгляд, тот улыбается с прикрытыми глазами, склоняя голову к своему плечу, — видел тебя в окне.

— Я знаю.

— Я знаю, что знаешь.

Гето отрывается от бортика и поворачивается лицом к Сатору. Тот выдыхает и кусает нижнюю губу. Гето отодвигает слегка его коленку и откидывает полу халата. Сатору без шорт, ну ладно, Гето тоже. Лишнее это всё.

Гето снимает очки, кладёт их на бортик, обхватывает ещё мягкий член Сатору и медленно надрачивает его. Член у Сатору что надо, большой. Интересно, Сатору спит с девушками? Трахает ли других парней? Ленивые мысли, Гето не очень хочет знать наверняка.

— Подвинься ближе, — просит Гето.

Сатору двигается ближе к краю и опускает и вторую ногу в воду, широко разводя колени.

Гето всё ещё водит рукой по его члену. Тот уже в полной боевой готовности. Гето второй рукой обхватывает мошонку и массирует её.

Сатору шумно выдыхает, словно бережёт более сладкие стоны для того момента, когда Гето возьмёт его член в рот.

Гето совершенно никуда не спешит. Он всё ещё водит рукой по его члену и наблюдает, как головка то прячется, то выскальзывает из крайней плоти. Выделяется капелька смазки, Гето ведёт рукой вверх и оставляет её там, чтобы крайняя плоть скрыла всю головку, кроме самого венчика. Он оставляет в покое его мошонку и указательным пальцем свободной руки мажет по этой самой капле смазки. Этого очень мало, поэтому Гето облизывает свой палец и снова возвращает его на вершину головки.

— Что ты…

— Тшшш…

Гето поддевает указательным пальцем крайнюю плоть, проталкивает палец под кожу, не дальше первой фаланги, и водит им вокруг головки.

— Твою ж… — Сатору захлёбывается в своём стоне, — Сугуру… — выдыхает он и скулит.

О да, детка.

Палец выскальзывает из-под верхней плоти, потому что Гето засмотрелся на лицо Сатору.

— Сделай так ещё раз, — просит он и придвигается ещё ближе. Или просто нетерпеливо елозит на месте.

Гето повторяет, только его палец берёт в рот сам Сатору. Гето снова пододвигает крайнюю плоть к самому верху и просовывает под неё палец. Головка Сатору сочится естественной смазкой, и Гето, убирая палец, наклоняется и слизывает языком прозрачные капли.

— О боже, — стонет Сатору, запрокидывая голову.

Гето не отвечает, а начинает сосать. Сосёт он тоже в своем темпе, медленно, сжимая губы и вбирая как можно больше, всё ещё не убирая руку, которая обхватывает член. У Сатору реально здоровый член, а у Гето не самый профессиональный рот, без руки никуда.

Но Сатору вроде не жалуется. Он шумно дышит и едва разборчиво поминает всуе. Гето всё это очень нравится. Нравится Сатору и нравится делать ему хорошо, нравится слушать его тяжёлое дыхание, нравится его бассейн и его член. Он ещё в машине оценил его, но ничто так хорошо не оценивается в полной мере, как если взять это в рот.

Гето хочет сделать что-нибудь приятное языком, но задерживается губами у самой головки. Она гладкая на язык и теплее, чем ствол. Гето сжимает его в кулаке и продолжает водить им по всей длине, обсасывая головку губами, постоянно соскальзывая к самой уретре и случайно издавая влажный причмокивающий звук.

Судя по тому, как покрываются мурашками бёдра Сатору и как вздуваются вены на его проэпилированном лобке — ему, кажется, нравится.

Гето снова сосёт, даже не пытаясь взять глубоко, головка упирается в нёбо, и он старается сжимать губы у её основания.

Сатору всё же выдёргивает одну ногу из воды и сгибает её в колене, откидываясь на локти. Он вроде хотел что-то выкрикнуть, но Гето слышит только низкий скулёж, прерываемый тяжёлыми вздохами.

Гето всё же отрывается от его члена и смотрит на лицо Сатору, продолжая работать ладонью. Сатору опускает на него глаза, и в его сведённых на переносице бровях Гето видит просто всё.

Что ж, Гето рад стараться. Он переходит с умеренного темпа на медленный. Надрачивает член у головки, крепче сжимает кулак, но никуда не спешит, работает на качество. Самому себе так делать сложно, кулак срывается в бешеный ритм, оргазм подступает быстро и проносится как скорый поезд.

Сейчас же Гето может видеть, как кривит губы Сатору, но не может издать ни звука, потому что сам не определился, он хочет попросить быть быстрее или продолжать так же. Гето сделал бы по-своему. Чтобы только наблюдать, как Сатору медленно накрывает судорога оргазма, как он мечется в желании побыстрее кончить и одновременно продлить это чувство, когда ты зависаешь на границе.

— Всё-всё-всё, больше не могу, — быстро тараторит Сатору и смотрит на руку Гето, но тот склоняет голову и вскидывает бровь. Нет. Нихрена не сейчас.

Сатору от злости и невозможности кончить начинает рычать, переходя на низкий вскрик. Гето кажется, что он уже из принципа не попросит быть быстрее.

Гето отрывает взгляд от лица Сатору и начинает ещё медленней водить рукой по члену, он больше сжимает кулак наверху и ослабляет хватку у основания. Сатору не переставая скулит, его головка вишнёво-красного цвета, и Гето ужасно хочется положить её на язык.

Гето понимает, что Сатору вот именно сейчас кончит, когда он чуть сгибается и его рука дёргается к запястью Гето. Он изливается на руку Гето, и тот едва успевает отпрянуть, чтобы не получить струю в лицо. Ну уж нет, они ещё не так хорошо знакомы.

— Боже, Сугуру, боже, — шепчет Сатору и стонет на выдохе, когда Гето в последний раз проходится кулаком вдоль его члена, выжимая из него всё.

Гето отплывает от него, снова возвращаясь к своим плавательно-водным процедурам, абсолютно довольный собой и своей работой.

Сатору стряхивает с плеч халат и тоже спрыгивает в воду, создавая кучу брызг.

Чуть позже Сатору подплывает к Гето, и он теснит Сатору к борту, прижимается к его телу под водой, а тот закидывает руки ему на плечи и тянет свой рот во влажной улыбке. Не дай бог целоваться полезет, думает Гето. Сатору не лезет целоваться, вытаскивает свой язык, склоняется и ведёт им сначала по шее Гето, а потом переходит на ухо, всасывает в рот мочку вместе с тоннелем. Гето прикрывает глаза и трогает большими пальцами выпирающие тазобедренные косточки Сатору.

Сатору снова смотрит в лицо и снова выглядит как психопат. Гето думает, что не рассматривал его ещё так близко. У него безумные ресницы. Они посерели и слиплись от воды, но от этого его глаза стали светиться как флюоресцентные лампочки. И волосы у него мокрые, но такие же кошмарные, беспорядочные, и губы его такие длинные и такие улыбающиеся.

— Трахнешь меня? — говорит Сатору своими губами, и Гето выходит из морока его бесконечного лица.

— Тут?

— Нет, — он качает головой. Гето чувствует его ладонь на своём члене, — знаешь, сколько я плачу за чистку этого бассейна? Не хватало тут ещё кончать.

— Я понял, идём, — тихо говорит Гето и ведет носом по его мокрой острой скуле.

— Идём, — повторяет Сатору, убирая руки от Гето.

Сатору выскальзывает из его рук и плывёт к другой стороне бассейна, откуда наружу ведут широкие лесенки. Гето плывёт за ним.

Сатору поднимается на пару ступеней, а на последнюю ложится животом вниз и смотрит на Гето. Тот усмехается, ладно, Сатору выглядит сейчас как модель из журнала для взрослых. Его ягодицы приветливо выглядывают из-под воды, и Гето ни на что больше не может смотреть.

Гето подплывает и сначала хочет сесть подле, на ступенях, которые глубже, но передумывает и полностью выходит из бассейна, попутно мокро шлёпнув ладонью по ягодицам. Если Сатору не ради этого развел это показательное выступление с обнажёнкой и поволочным взглядом, то зачем ещё?

— Идём, — громче говорит Гето.

Сатору переворачивается на спину и протягивает руки вверх. Гето выдёргивает его из воды, словно утопающего. Только Сатору нихрена не жертва, он тут же присасывается своим мокрым телом к такому же мокрому телу Гето. Длинный и ползучий, обвивает своими руками как плющ, чёрт знает что хочет сделать, то ли потереться, то ли обвить Гето и ногами тоже.

Гето пытается удержать его за пояс, за бёдра, за задницу — скользко. Сатору съезжает, Гето оставляет на нём синяки и царапины, потому что ляжки Сатору хоть и не такие широкие, как у самого Гето, но всё же тяжёлые.

— Блядь! — ругается Гето, но не нетерпеливо, а просто раздражённо. Потому что Сатору невыносим. — Сатору, идём на грёбаный диван!

— Оу, ну идём, — улыбается засранец, поворачивается спиной, и Гето наивно полагает, что тот сейчас как Бемби побежит туда, куда сказано.

Нет, Сатору прогибается в пояснице так, чтобы уже давно стоящий член Гето проехался между его ягодицами. Гето ударяет его снова. Именно ударяет. Не игриво шлёпает по аппетитной заднице, а бьёт так, чтобы остался след.

— Ай!

«Врёшь, тебе нравится».

— Выебу без смазки, — обещает Гето. Не угрожает, просто обещает.

Сатору кладет ладонь на алый след на своей заднице, пытается его рассмотреть, изгибается как змея и поднимает глаза на Гето. Озорные.

— Тебе нравится? — что именно, чёрт?

Сатору кладёт вторую руку на вторую ягодицу и раздвигает их в стороны. Гето видит его сжатую дырку и понимает, что за четыре дня успел соскучиться по ней.

Сатору убегает, и Гето догоняет его у самого входа, прижимает к стеклу и заставляет прогнуться в спине. У Сатору прекрасно это получается. Гето оценил его способность гнуться ещё в кадиллаке и теперь намерен пользоваться этим в полной мере.

Тем не менее, Сатору послушно жмётся щекой к стеклу, расставляет шире ноги, прогибается и снова возвращает ладони на свой зад, отдавая себя Гето целиком. Без смазки.

— Так хочется? — спрашивает Гето. Он удерживает Сатору за плечо, чтобы тот не рыпался, а второй рукой обхватывает свой член у основания и водит головкой по ложбинке между ягодицами.

— Да, — кивает Сатору, и его голос резонирует со стеклом, к которому он прижат.

— Ты же только что кончил, — говорит буднично Гето и толкает головку в сжатую неподготовленную дырку. Толкается так себе, но спасибо хоть между его ягодицами всё ещё мокро от воды.

И не то чтобы Гето не был уверен в том, что Сатору ничего не стоит возбудиться снова, кончить снова, снова возбудиться и так далее. Сатору сам по себе такой. Словно у него на лбу написано «я люблю много трахаться».

Сатору сначала стонет, а потом отвечает.

— Мне нужен твой член внутри.

Гето ухмыляется, хоть Сатору этого и не видит, и толкается глубже. Суть в том, что наслаждаться середнячковым минетом или дрочкой с чужих рук — это не то же самое, что чувствовать член в своей заднице. И теперь Сатору нужны именно эти ощущения. Гето вообще-то знает.

Он всё равно знает, что пока он будет толкаться в Сатору, у того снова встанет, и их секс рано или поздно достигнет своего логического завершения с обеих сторон. И скорее всего поздно. И это охренительно. Потому что Гето уже изрядно утомили перепихоны, в которых его партнёр слишком быстро кончал, а Гето был вынужден додрачивать сам себе, чтобы просто получить разрядку.

Поэтому Сатору охренительный. И он знает, что нужно Гето. Его узкая задница в продолжительное пользование в обмен на множественные оргазмы. Идеальная сделка.

Сатору убирает руки, упираясь ладонями в стекло. Гето заменяет их своими. Большими пальцами оттягивает в стороны ягодицы и смотрит, как узкая дырка растягивается под давлением его члена. Толкается он, кстати, небыстро. Просто умеренно. Они никуда не спешат, Сатору довольно мычит всякий раз, когда Гето входит глубоко, но подмахивать не спешит. Они на одной волне, и Гето даёт Сатору просто почувствовать свой член внутри, будь он во всю длину или нет.

— Хорошо, — выдыхает Сатору, всё-таки запрокидывая голову и насаживаясь. Гето успевает перехватить его за выпирающие тазовые косточки и прижать к себе.

Сатору снова мычит, пока они просто стоят, а Гето чувствует, как сжимается кольцо мышц у основания его члена. Сжимается и расслабляется и снова сжимается.

Гето опрометчиво склоняется и целует Сатору в плечо.

— Сугу… — выдыхает тот, и Гето выпрямляется, не давая ему договорить, снова начиная двигаться в Сатору.

Он входит глубоко и выходит полностью. Достаёт даже головку, смотрит, как дырка Сатору сжимается, и входит снова. После того, как головка скользит мимо входа и проезжается или по мошонке Сатору, или вверх по ложбинке, Гето плюёт на то, как это выглядит, и трахает его, не вытаскивая член полностью.

В целом, ему тоже хорошо. Отлично даже, он бы сказал. Гето уже близок к тому, чтобы перейти в активную фазу. Хотя ему и так хорошо. Безыдейное, разогревающее проникновение — это то, что заслуживает больше внимания.

В кадиллаке было не до этого. Да и там был первый раз у них. И Гето рвало крышу от этого тела так, что даже думать было сложно.

Сатору так же опрометчиво обхватывает своими пальцами запястье Гето. Гето сжимает руку на его бедре, сильно, Сатору руку не убирает, и из Гето вырывается рваный стон. Он выходит из него, и Сатору настолько понимает всё, что тут же выпрямляется и тянет Гето за то самое запястье за собой в дом.

Они наконец-то дойдут до дивана. Сколько, интересно, мужчин уже трахнуло Сатору на нём? Сколько девушек трахнул тут он сам?

Сатору пользуется тем, что запястье Гето в его захвате, и разворачивает того, толкая в грудь. Гето мягко падает на диван и тянет его за собой. Он тут же седлает его колени, и его руки оказываются в мокрых волосах Гето. Он изгибается и двигается так, будто Гето снова в нём. Но это всё фикция. Сатору просто прижимается своей промежностью к члену Гето, и это кажется точно таким же трахом, какой и был до этого момента.

Гето не против, он трогает задницу Сатору, его бёдра, его рёбра, снова задницу, трогает его дырку, массирует, но не проникает пальцами, пусть Сатору теперь сам управляет тем, что войдёт в него, раз уж он так бодро уселся сверху. Гето нравится. Ему кажется, что они сейчас поцелуются, но Сатору приоткрывает рот, шумно дышит, кончиком языка ведёт по губам Гето — это весь «поцелуй».

Сатору опускает голову. Его мокрая чёлка падает ему на лоб. У него снова стоит, Гето хочет потрогать, но сегодня он уже этим занимался. Позже, может быть. В кадиллаке Сатору кончал от одного только члена внутри, и Гето почти уверен, что это принципиальный момент. Кончить без внешней стимуляции сложно, и если это всё-таки происходит, то это значит только то, что тебе хорошо так, словно сами Иисус и Сатана приложили руку к твоему оргазму. Короче, Сатору любил баловать себя.

Он обстоятельно и по-хозяйски берёт член Гето и направляет его в себя, сразу же опускаясь на всю длину и закатывая глаза.

О да, детка, Гето тоже умопомрачительно приятно быть снова в тепле и любви.

Сатору сам задаёт темп, хотя двигается медленно, раскачивается, как лодочка на волнах, изгибается так же мягко и красиво, Гето оставляет одну ладонь на его пояснице, чтобы ощущать, как ходит под ней тело Сатору.

— Тебе нравится?

Он ещё спрашивает. На комплимент нарывается, засранец.

— Твоя задница — нечто, — Гето не жалко комплиментов, в целом.

Только бы Сатору ускорил темп. Но его лицо не замышляет ничего хорошего. Он полностью отдаёт себе отчёт в том, что делает, и Гето рад и не рад этому одновременно.

Сатору опускается до упора и начинает двигать бёдрами вперёд-назад, а потом по кругу и снова вперёд-назад. Он оставляет свои руки на плечах у Гето, ближе к шее, сжимает, оставляет борозды от коротких ногтей.

— Знаешь, что ещё нечто… — шепчет он одними губами, на выдохе, будто бы пиздеть запал пропал, но это всё неправда.

Гето догадывается, но на лице Сатору столько наслаждения, что оно не помещается в его бездонных глазах. Именно поэтому он ещё не завалил его головой вниз и не оттрахал до потери пульса.

Сатору ёрзает, даже не поднимая свою задницу, двигает бёдрами, будто сам кого-то трахает, но его головка только скользит по животу Гето, и ему невыносимо хочется, чтобы белобрысый скакал на его члене, как сраный наездник, вверх-блядь-вниз, а не елозил туда-сюда. Гето начинает закипать и переставать контролировать лицо и руки.

Он бьёт Сатору по заднице. Обеими руками, оставляя на ягодицах следы. Сатору замирает, и словно не знает, что дальше делать. Гето снова бьёт не переживая, бьёт сильно, а ресницы Сатору дрожат и губы полуоткрыты. Гето не хочет спрашивать, Сатору сам скажет, если ему не нравится. Но его член капает смазкой на живот Гето, стоит и алеет.

Гето оставляет шлепки, пока Сатору не начинает издавать скулёж и дёргаться от каждого удара. У него румяное лицо и задница, он кривится в немых мольбах и его нижняя губа подрагивает, но его бесстыжие глаза совершенно сухие. Гето ударяет ещё один раз, Сатору вскрикивает и ёрзает коленками по дивану. Гето оставляет ладони на его твёрдых бёдрах, вжимая в себя так сильно, что Сатору перестаёт двигаться вовсе.

— Ты скачешь, или я вытаскиваю.

Сатору машет головой и кусает губы, он что-то невнятное шепчет, опускает голову и откидывается назад, упираясь руками в колени Гето. Он послушно начинает двигаться вверх-вниз, и Гето и хотел бы откинуть голову на спинку дивана, но не хочет не видеть его тазобедренных косточек, его рельефного живота, его разлёта ключиц, его подрагивающих ресниц, его изогнутых губ, его…

— Вот так, — выдыхает Гето и поощрительно гладит ладонями тёплую от ударов кожу на заднице Сатору.

Сатору мычит и работает. Он сводит брови и старается. Старается быть хорошим, старается насадиться как можно дальше, старается сжаться, когда нужно, старается вильнуть своей задницей так, чтобы Гето понравилось, но по факту… это его ненасытная задница трахает Гето, не наоборот.

И Гето это нравится. Он трёт его соски пальцами, и склоняется сам, и посасывает их губами, он трогает всё его тело, мнёт его ягодицы, массирует его мошонку и трёт пальцами края растянутой дырки, пока в ней скользит его член.

— Сугуру, — стонет тот и поднимается на коленях. Член Гето легко выскальзывает из него и шлёпается ему на живот.

— Ну что? — спрашивает Гето, и пока Сатору перебирает коленями и невнятно скулит, заменяет свой член своими пальцами. Вставляет сразу три, трахает ими быстро, даже не вытаскивая толком, стимулируя простату парня.

— Нет-нет-нет, — качает головой Сатору, а сам двигает задницей и насаживается сильнее, так недолго и пальцев лишиться. Гето видит, как по его бёдрам бегут мурашки, и чувствует дрожь, и понимает, что Сатору сейчас кончит.

Действительно, нет. Не сейчас.

Гето достаёт пальцы и обхватывает основание его члена, сжимая между большим и указательным пальцем, и Сатору открывает рот, хватая воздух так, будто бы до этого не дышал.

— Слава богу, я чуть не кончил, — выдыхает он. И в любом другом случае это звучало бы парадоксально. Хотя в данной ситуации Гето больше удивляется тому, как легко им удалось выйти на одну волну. То есть… Сатору будто бы влез к нему в голову и понял, что Гето нужно хорошо потрахаться больше, чем хорошо кончить. Даже если Сатору просто хочет того же, факт, что они нашли друг друга, кажется воистину волшебным.

Действительно «слава богу» — и больше никому.

Сатору без лишней патетики сползает с Гето и становится в коленно-локтевую, оттопыривая свой зад и прижимаясь лицом к обивке дивана.

Гето поднимается, оставляя одно колено на диване, рассматривает розовую дырку Сатору, берёт свой член и постукивает им по ней, звук не такой влажный, как мог бы быть, потому что смазки нет, но Гето всё равно понравилось так делать.

— Хочешь кончить после меня? — спрашивает Гето, всё ещё дразня Сатору лёгкими прикосновениями головки к ягодицам.

— Нет, — виляет задницей Сатору, — хочу кончить от твоего члена. Хочу, чтобы ты дальше продолжал меня трахать столько, сколько хочешь.

— Пока я сам не кончу, ты хочешь сказать?

— Да.

— Как захочешь, детка, — выдыхает Гето и наваливается на Сатору, начиная втрахивать его в диван.

В итоге, Сатору кончил дважды. Почти сразу же, как Гето приступил к его коленно-локтевой, и ещё через какое-то время после того, как Гето продолжил его трахать по любезной просьбе Сатору. Практически насухую кончил, не дотрагиваясь до себя. Гето оставался в некоторых сомнениях, кому из них было сейчас лучше, потому что сам он давно так хорошо не кончал. Настолько хорошо, что ему отчаянно хотелось поцеловать Сатору.

Но Сатору лежал на его плече, обнимая поперёк тела, и Гето пришлось бы совершить много движений, чтобы найти чужие губы, так что можно и без этого.

На улице — густые сумерки. Гето поглаживает Сатору пальцами по плечу и смотрит во двор. Там куча подсветки: вдоль бассейна, в самом бассейне, вдоль ограды и под домом в газоне. Ужасно красиво.

Гето не хочет признавать этого, но уходить не хочется.

— Хочу снова в бассейн, — признается он.

Сатору хмыкает, но, кажется, это был просто усталый смешок. Он поворачивает голову, утыкаясь в кожу Гето, и трётся о неё носом. Как-то это слишком… интимно, думает Гето.

— Иди, — говорит он голосом человека, который хорошо кончил трижды за вечер, — но сначала сходи в душ, — добавляет мягко и игриво одновременно.

О, душ на этом этаже Гето ещё не рассмотрел. Он не против сходить туда, и не потому, что он перемазан своей и чужой спермой.

— Иди, — снова говорит Сатору и садится на диване. Он сгибает одну ногу в колене, а рукой убирает назад волосы, которые, впрочем, всё равно падают обратно на лоб, — я после тебя, — он этой самой рукой гладит живот Гето, переходит на бедро и убирает её, дойдя до колена. В этом жесте видит благодарность за оказанную услугу.

Гето встаёт и идёт в душ.

Ванная комната большая, то есть… на втором этаже ещё больше? Тут нет душевой кабины, просто вторая половина помещения застеклённая, и за ней — сам душ. То есть… снова дохрена места, даже лечь можно. Гето осматривается. Раковина, комод под ней, зеркало, вешалка с махровыми халатами и полка с полотенцами. Большими полотенцами, средними и самыми маленькими. В большой стопке одного не хватает.

Гето заходит за стеклянную перегородку и включает душ. Вот и не то же самое, что мыться у себя. Всё не то же самое, что у себя, что тут сравнивать?

Когда Гето выходит из душа, он застаёт Сатору, который орудует влажными салфетками по дивану. С одной стороны смешно, а с другой — вот что происходит дальше. После хорошего секса не в постели. Запах влажных салфеток.

Сатору вопреки всему улыбается Гето.

— Есть вещи, которые стыдно оставлять даже на домработницу.

— Стыдно?

— Ну, я её люблю и уважаю, — пожимает он плечами.

Гето кивает, мол, как скажешь.

Тогда он во второй раз после бережного вождения кадиллака оценил, насколько всё-таки холёный мальчик на самом деле внимателен не только к вещам, но и к людям.

— Сугуру…

— М?

— Я хотел предложить тебе остаться на ужин.

— Это будет что-то значить?

— Вовсе нет.

— Только на ужин?

— Возможно, на ночь… ты не видел моей спальни.

Сатору сидит «лягушечкой» на своём диване, с салфетками в руках, бардаком на голове и с остатками спермы в своей заднице… а уже изъявляет желание продолжить.

И Гето его прекрасно понимает.

— Ладно, — пожимает плечами Гето и идёт на улицу, — присоединишься?

— Не хочется, — Сатору морщит нос и качает головой.

После того, как Гето в первый раз остался у Сатору, та пара дней до выходных прошла примерно по такому же сценарию.

Не было ничего такого в том, что они не спали в обнимку — и так жарко было, — а также в том, что утром Гето уезжал на работу, а Сатору в офис. Иногда даже раньше самого Гето, поэтому им не удавалось перекинуться даже парой слов.

На улице светло, сейчас где-то пять утра. И в душ идти не хочется.

— У тебя были планы на эти выходные? — спрашивает Сатору, лежа рядом на животе, подмяв под себя подушку.

Гето же наоборот валяется на спине, потому что, кажется, даже его поясница начинает бунтовать от такого количества активности за последние трое суток.

— Хочешь меня зарезервировать?

— Хочу.

— Я посмотрю в своем органайзере.

Сатору смеётся и накидывает на них обоих простынь. Кажется, он собирается заснуть прямо в этом положении. Гето хочется повернуться к окну, но там солнце, если он повернётся к Сатору, то придется рассматривать его лицо, а Гето хотел бы поспать.

Хотя завтра торопиться некуда.

Планов у Гето совершенно никаких нет.

Утром он просыпается от того, что очень влажный сон выталкивает его в реальность.

Оказалось, это был не сон.

Первое, что видит Гето, стоит ему открыть глаза, — Сатору облизывает его головку. Спасибо исправной работе Гето-младшего: у Сугуру стоит так, что гвозди можно забивать. А может, спасибо рту Сатору, который непонятно когда стал активничать.

Вот уж действительно «доброе утро».