6 (1/2)

Атмосфера в доме не была наполнена радостью или чувством приветствия, когда в нём появились Донхёк и Джэмин. Напротив, всё было иначе. В доме царила прохлада, и даже зажжённые камины не могли согреть. Джэмин почувствовал неловкость, как только переступил порог, а когда сел за стол, его опасения только усилились.

Кроме двух братьев, за столом собрались сыновья вожака и их жёны, а также дети, которые, казалось, активно обсуждали прибывших омег. Одна из омег, жена сына вожака, не скрывала своего отвращения к ним. У неё были длинные чёрные волосы, заплетённые в две косы, украшенные серебряными кольцами. Её одежда была свободной, и Джэмин смог разглядеть её округлый живот. Он не мог ничего сказать или ответить на колкости этой омеги, поэтому молчал, не поднимая взгляда со своей пустой тарелки. Он был уверен, что и Донхёк не притронулся к еде.

Однако, когда настал час десерта, Джэмин с удивлением поднял голову. В столовую внесли подносы, полные различных сладостей, среди которых были и его любимые шоколадные десерты. Он улыбнулся, когда ему подали один из них, и не смог скрыть своего наслаждения после того, как попробовал. Это было что-то новое для него. Шоколад был тёплым и сладким, а тесто — нежным. Джэмин был готов отдать всё, что у него есть, за ещё один такой десерт.

— Я знаю, что мои сыновья немногословны, и за одну ночь тяжело понять нрав северных волков, но всё же я должен выразить вам своё уважение и честь за то, что вы приняли на себя такую ношу и покинули свой дом ради исполнения долга, — сказал вожак, поднимая свой бокал и улыбаясь им.

Джэмин в ответ склонил голову, а Донхёк неловко кивнул. Вожак уже выглядел немолодо, седина на висках и морщины говорили о том, что он уже давно живёт на этом свете. Его руки, казалось, дрожали, а тело было уставшим. Джэмин подметил, что его лицо было вовсе не грозным, а напоминало обычного душевного старика из их деревни, который часто захаживал в его лавку за отваром для сна. Конечно, он был выше обычных альф, но со временем его спина уже сгибалась, а ноги, казалось, уменьшились. Он показался слегка болезненным, но Джэмин подумал, что к такому возрасту каждый может чем-то болеть.

— Господин, — Джэмин встал и глубоко поклонился вожаку, — не сочтите моё поведение грубостью по отношению ко всем, но могу ли я передать вам одну вещь, которую просили мои родители доставить вам? — Он достал из кармана письмо, которое дал ему Чону, и показал вожаку.

— Конечно, воля родителей — это важно, — сказал вожак, подзывая к себе омегу, и тот поспешил отдать ему письмо. — Ты знаешь, что там? — спросил он, ещё не открыв его, на что Джэмин отрицательно покачал головой.

Вожак внимательно читал письмо. Он хмурил брови и поднимал глаза на Джэмина, потом вновь принимался читать. Он молчал минут десять, и казалось, что всё тело Джэмина замирает на это время. Он нервничал и задумывался о том, что же могли написать там его родители, что могли они попросить? Он вдруг поймал себя на том, что жалеет, что не поддался искушению и не прочёл его, но успокаивал себя тем, что если бы родители захотели, они бы сказали ему или же сказали потом.

— Джено, — обратился вожак к своему сыну, не убирая письмо из рук, — проводи наших гостей, прошу прощения, омег, — оговорился он, — до их дома и расскажи им про деревню, помоги с покупками, если это понадобится, и с одеждой, ведь я уверен, что зима на юге не такая, а одежка у них, скорее всего, худенькая. — Вожак посмотрел на Донхека с Джэмином и улыбнулся им по-старчески так, словно давно их знает, а потом повернулся к другому сыну и обратился к нему: — Ты же, Марк, помоги мне с моим делом.

Они молча встали из-за стола и поспешили к выходу, пока Джено не спеша прощался со всеми братьями и не настиг их у самой двери.

Они шли молча к саням, и лишь когда оказались внутри кабины, Донхёк вдруг шмыгнул носом и закрыл глаза руками. Джэмин поспешил обнять его, и всю дорогу до рынка он успокаивал волка, шепча ему что-то такое, что только они могли понять, в то время как Джено лишь неловко отвернулся и молчал.

Когда сани остановились у огромных ворот, а юноши спустились на землю, они словно попали в другой мир, ранее им неведомый. Огромная улица, конца которой не было видно, была заполнена разнообразными лавками, где продавались самые удивительные товары. Джэмин едва успевал замечать каждую новую вещь, что представала перед его глазами. Он потерялся в изобилии товаров, в шуме, который состоял из бесед волков из города животных и лая собак, в запахах, исходящих из ресторанчиков, где засиживались старики и местные жители. Джэмин уже давно не видел ничего столь простого и одновременно оживлённого. Его глаза блестели от всего этого, а руки так и тянулись к тому, что было предложено.

— Красиво, — Донхёк взял в руки браслет, лежавший на самом краю ювелирной лавки. — Сияет так же тускло, как я.

Джэмин мог бы подумать, что он шутит, но он знал, что это было не так. Он повернулся к Донхёку, взял его за руку, в которой был браслет, и произнес:

— Если бы ты знал, как ты действительно сияешь в моих глазах и глазах всех, кто тебя хоть раз видел, то даже незрячий смог бы увидеть тебя.

Донхёк опустил браслет обратно на пергамент и улыбнулся юноше. Он знал, что Джэмин никогда не солжёт ему, и от этого приятное тепло разливалось по его телу. Джэмин нежно потрепал его за волосы и погладил по щеке, как это сделал бы папа, чтобы поддержать.

Они прошли ещё несколько лавок и остановились у одной, где сидела молодая волчица. Её чёрные волосы были вплетены в красные ягоды, а Донхёк мог хорошо почувствовать запах душицы и каких-то трав. Однако его внимание привлекли её руки, которые нежно поглаживали живот. Он тут же отвернулся, понимая, что если бы волчица заметила его взгляд, то могла бы неправильно его понять и принять за вражду. Однако Джэмин и вовсе не обращал внимания на волчицу, его взгляд был прикован к травам, которые были перед ними. Он брал их в руки, нюхал и клал обратно. Кажется, они стояли больше десяти минут, прежде чем Джэмин наконец встал у Донхёка и нахмурил брови.

— Травы хорошие, видно, что собирались и растились правильно, но вот хранение… — Он цыкнул и посмотрел на волчицу. — Не стоит хранить их рядом с чесноком. Несмотря на то, что нечищеный чеснок не так сильно пахнет, он всё равно оставляет свой запах на травах, особенно на зверобое. Если в сарае течь, то лучше поместить туда чеснок. А чтобы он не промок, лучше спрятать его между двумя мешками с сеном. Тогда и чеснок будет, и травы будут хорошо. А так и поддавала с холода учует этот запах чеснока.

Волчица хмыкнула и посмотрела на юношу. Она встала со стола и подошла к Джэмину, снова осмотрела его и чему-то вновь хмыкнула в своей голове. Потом она взяла из пояса мешок и стала накладывать туда всякие травы в том порядке, который был известен только ей.

— Отдам задаром за дельный совет. Завари на ночь, а утром выпей. — Она протянула его Джэмину, на что юноша нахмурился. — Не бойся, не отрава. Всего лишь обычные травы, и сам знаешь какие. — Снова хмыкнула она. — Это на случай, если хворь какая будет, а волчонок внутри уже начнёт расти. Защитит и тебя, и его.

Джэмин всё же взял в руки её дар и слегка поклонился, поблагодарив её за это.

Они прошли ещё дальше по улице и набрели на лавку с мехами. Джено поприветствовал хозяина и что-то сказал ему. Это был тучный старик с давно седыми волосами и усами, которые давно перешли в бороду. Его глаза закрывали седые брови, а нос был таким прямым и слегка вздернутым вверх. Он сам был в теплом тулупе, а в руке его была сигарета, в которую он постоянно дул.

— Есть у меня шкуры. Недавно зятек привёз. Тёплые, таких сейчас нигде не найдёшь. — Он посмотрел на Джэмина и Донхёка, улыбнулся чему-то и пошёл к сундуку, что был в другом конце лавки. — Вот эти хороши. Для таких омег ничего не жалко. Тёплые, берите. Даже жарко будет. Зятек привёз, а дочка сшила. Олень северный был и не такие морозы видал. Так что уж что-что, а в этом не обману.

Старик достал сначала одну шубу и отдал её Джено, а потом полез за второй. Альфа же подошёл с первой шубой к Джэмину сначала, так как тот всё ещё был больше подвержен холоду. Джэмин скинул свою шубку и тут же натянул ту, что была в руках Джено секундой ранее. Она сначала обдала всё тело холодом, отчего мурашки побежали, а потом он почувствовал всю её тяжесть. В этой шубе уж точно быстро по лесу не побегаешь. Вторую шубу Джено помог надеть и Донхёку.

— Ой, ну загляденье! — Старик махнул рукой в сторону и засиял, словно омеги были его родственниками. — Так и быть, отдам дешевле!

Уже домой они вернулись, когда последний петух прокричал на всю деревню и коров уже подоили. Джэмин едва чувствовал свои ноги. Он кое-как дополз до своей кровати, скинув прямо у ног шубу, разулся и так и уснул в одежде на своей кровати. Его голова не была готова анализировать всё, что произошло за сегодня. Он дал обещание, что сделает это себе завтра, с рассветом. А пока что он глупо и так легко поддался в тёплые и знакомые руки царства Морфея.

За окном стоял мороз, и было слишком холодно для прогулок и знакомства с деревней, в которую они прибыли. Джэмин провёл пол утра у печи, разгребая золу и подкидывая полено. Он приготовил скромный завтрак, который, хоть и не отличался изобилием, всё же насытил их. Каша была несладкой, но несколько ягод из мешков в чулане добавили ей немного вкуса. Однако Джэмин понимал, что если его тело может обходиться без мяса, то вот волку Донхёка оно необходимо.

Для того чтобы обеспечить себя нормальной едой, у них было несколько вариантов. Во-первых, они могли посетить рынок и купить дичь — оленину, кабана или же гуся, курицу или кролика. Но деньги быстро уходили бы, и если они будут постоянно ходить на рынок, то к концу месяца едва ли у них останется достаточно средств даже на буханку хлеба.

Второй вариант также не радовал. Донхёк, хоть и был волком, но охотиться на чужих землях Джэмин не позволил бы. Кто знает, как волки северных земель относятся к тому, чтобы омега сам добывал себе еду? Однако третий вариант тоже не выглядел привлекательным.

Конечно, теперь у Донхёка был новый статус, но пока что это было только на словах. И поэтому Джэмин не хотел просить помощи у Джено или Марка. Их положение было шатким, и просить еду казалось неправильным. Возможно, если бы погода была не такой холодной, он бы прогулялся по рынку или заглянул в чужие дома, чтобы узнать о местных мясниках и рыбаках. Он бы узнал, нуждаются ли они в травнике, и, возможно, предложил бы свои услуги. Но пока что он был заперт в чужом доме рядом с горячей печью.

— Ты думаешь о чём-то серьёзном? — Донхёк сел рядом и вытянул ноги ближе к печи.

Джэмин пожал плечами и даже не повернулся в сторону волка. С момента прибытия они так и не поговорили. Едва ли у них было время и силы. Возможно, им стоило обсудить всё, что произошло. Однако Джэмин не знал, с чего начать и что именно его тревожит.

Он думал о том, что они увидели за этот короткий срок. Деревня северных волков была другой. Она ощущалась чужой, и это было понятно, но всё же Джэмин не мог сказать, что сразу влюбился в неё. Конечно, снежные узоры сделали своё дело. Он никогда за свои годы не видел такой пушистой зимы, такой холодной. В южном поселении было не так много снега, да и узоры обычно исчезали к обеду. Однако здесь они держались от солнца к солнцу. Мороз на окнах делал своё дело, а снег укрывал землю так, будто скрывал что-то важное.

Ещё Джэмин заметил, что все в деревне перемещались на санях. У них были запряжены то кобылы, то олени. Обычно на кобыле перемещались путники или те, кто привозил товары из-заморья. Оленей в упряжке он и подавно не видел. Он никогда не мог и подумать, что кто-то живёт иначе. И за своё незнание ему отчего-то стыдно. Несмотря на то, что он ранее слышал о северных волках, он никогда не думал об их быте. Наверное, и этому есть оправдание: Джэмин никогда не думал о том, что ему придётся когда-то учиться здесь жить.

— Донхёк, — вдруг сказал Джэмин, — тебе нравится Джено?