5 (1/2)

Зима в этом году пришла суровой. Уже на следующий день после ярмарки ударили морозы, а Джэмин впервые тогда узнал, что такое, когда кусает мороз. Первые снежинки начали кружиться в воздухе, а землю покрыл толстый слой снега. Леса и поля, деревни — всё утонуло в белоснежном одеяле. Каждое утро солнце вставало над горизонтом, освещая мир холодным светом, и каждый день был наполнен особым зимним очарованием. Деревья, покрытые инеем, казались хрустальными, а воздух был настолько чист и свеж, что его хотелось вдыхать полной грудью. Джэмин хотел остаться в этой сказке навечно.

По заснеженной дороге медленно двигались четыре кобылы, две из которых везли сани. Их дыхание вырывалось паром в морозном воздухе, а копыта уверенно ступали по мягкому снегу. Каждый шаг сопровождался приятным хрустом, разносившимся по всей округе.

Возница, закутанный в тёплый тулуп, управлял лошадьми, внимательно следя за дорогой. Он знал, что впереди их ждёт долгий путь через лес к соседней деревне. Снег под копытами кобыл хрустел, словно музыка, создавая атмосферу спокойствия и уверенности.

В санях сидели двое омег, укутанные в шерстяные одеяла. Сердце сжималось от неясной грусти. В воздухе витала меланхолия, окутывая всё вокруг. Хотелось уюта и тепла, которых так не хватало. Мысли путались, как нитки в старом клубке. Так, сквозь заснеженный лес, лошади продолжали свой путь, оставляя за собой цепочку следов и приятный хруст снега под копытами.

Пересесть Джэмина в сани заставил Донхёк. Тот едва не свалился с кобылы несколько раз из-за своей невнимательности. Они запрягли кобылу Джэмина в пряжки саней вместе с кобылой волка, отчего та начала ехать быстрее. Донхёк держал руку юноши и пытался успокоить. Он знал, что сердце юноши сейчас обливается такой же болью и тоской, но едва ли мог что-либо сделать. Он не может простить себе эту просьбу, но и оправдывать себя уже надоело. Донхёк думает, что ему стоит сказать Джэмину правду, всю правду, но он так боится.

— Джэмин, — зовёт волк друга, и тот поднимает голову. — Я хочу тебе кое-что сказать.

Юноша садится прямо и поправляет тёплое одеяло. Он кивает и смотрит на волка, который делает глубокий вдох и спустя некоторое время оглядывается по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Донхёк чуть двигается и вновь берёт его в руки. Он опускает взгляд, а потом вновь смотрит в чужие глаза.

— Я хочу, чтобы ты знал правду. Ты должен знать, почему я попросил тебя поехать со мной, — волнуется волк, и Джэмин подбадривающе ему улыбается. — Я не знаю, но моё предчувствие говорило и говорит мне, когда я просил об этом отца и тебя, что так нам будет проще. Я вдруг почувствовал, что там будет безопаснее, что там будет та свобода, о которой мечтал когда-то я и ты. Я не знаю, как объяснить тебе это, но я просто так чувствую. Мне кажется, что там ты наконец-то сможешь понять себя, — Донхёк чуть двигается и шепчет совсем тихо в самое ухо. — Я почему-то вдруг стал уверен в том, что там будет та любовь, о которой я мечтал, ведь там не будет отца.

Знал ли Джэмин о том, что Донхёк скажет ему именно это? Возможно. На самом деле сейчас Джэмин много о чём думал, и, выслушав Донхёка, картина наконец-то была закончена. Он не злился на Донхёка и не мог больше отрицать тот факт, что поступил бы точно так же. Его сердце вдруг успокоилось, когда он вспомнил слова Чону, и лишь тоска прошла по его сердцу — по родительскому дому и тёплым объятиям. Джэмин вдруг осмыслил, что он и вправду смог бы начать всё с чистого листа. Открыть лавку, и что, если волки его теперь уважали бы? Что, если бы здесь его не ненавидели? Что, если бы в деревне северных волков он встретил свою любовь?

— Ты знаешь, я должен тебе кое-что рассказать про чёрного волка, — вдруг говорит Джэмин Донхёку.

***

Тёплый августовский ветер окутывал каждого волка, что собрался у костра. Солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо яркими красками, а на смену ему уже выходила луна и появлялись первые звёзды. Джэмину тогда шёл седьмой год. Он сидел на коленях своего отца, укутанный в лёгкую накидку и почти заснул, когда вдруг услышал старый знакомый голос.

Южные волки прощались с летом и встречали осень. Они провели сегодня последний день в полях, собирая плоды, которыми будут питаться до следующей весны. Старейшины давали напутствия молодым волкам, которые должны были отправиться в дальние путешествия, а также рассказывали истории своего поселения. Одну из которых Джэмин хорошо запомнил.

— Когда на этой земле ещё ничего не было, первой появилась река, — тихо начал старый волк и посмотрел на огонь.

Река была бурной и глубокой. Её воды были богаты различной живностью, а её температура заставляла дрожать всё тело. Со временем её поток успокоился, и волки начали ловить в ней рыбу или купаться. Рядом с рекой был огромный лес, который был полон зайцев, оленей, лис и волков. Он защищал каждого из своих жителей до последнего.

Однажды в лес пришли огромные волки. Они были больше, чем те, что проживали в лесу. Их шерсть была куда глаже и пушистее, их окрас был разный, а их пасть — устрашающая. Четыре волка пришли в лес. Никто не знал, зачем и кто их позвал. Они не были друзьями, они были братьями.

Волк, который был больше всех, ушёл на север. Он забрал с собой столько волков, сколько были готовы познать суровые реалии северного континента. Волк был умен и знал, как найти любой компромисс и решить любую задачу. Его шерсть была белой, отчего в зимнюю пору он мог охотиться лучше всех. Волк обучил своих единомышленников и разрешил им заниматься всем, чем они захотят. Так образовалось северное поселение волков.

Волк, окрас которого был коричневым, развернулся в противоположную сторону от северного и строго зашагал. Он рассказал волкам, которые пойдут за ним, что обучит их тайнам и покажет самые сладкие плоды, которые сведут их с ума. Волк, который пошёл на юг, рассказал волкам о том, что в лесах, где они будут жить, есть не только плоды, но и животные, которые будут кормить их всю жизнь.

Рыжий волк зашагал на восток. Он обещал волкам показать то, чего они никогда не видели. Он рассказал им, что их душа будет всегда спокойна, и что в его лесах есть то, что они смогут всегда попробовать. Он рассказал им о своих силах и знаниях и обещал показать пещеры, в которых они будут добывать что-то ценное, что-то очень важное.

Серый волк пошёл на запад. Он не стал говорить волкам о своих лесах, не стал расписывать им красоту западных лесов. Он лишь сказал им, что если они хотят сами всё узнать, то пойдут за ним, а он пообещал им защиту и кров.

Так на континенте появились четыре поселения, которые из года в год становились всё больше и богаче. Со временем забылось, что когда-то были четыре брата, правившие этим континентом. Волки позабыли о том, что должны были жить дружно и помогать друг другу, посему и появились первые воины, которые начали приносить горе. Их души начали чернеть, а прежняя лёгкость ушла от волков. Леса перестали защищаться, отчего дриады, бывшие во власти волков, отвернулись от них. Они, когда-то спасённые лисами, стали защитниками собственных лесов. Волки перестали бояться реки, скал, которые могли их ранить. И даже спустя века гризли не казались им общим врагом, как прежде.

***

От холода щипало кожу на ладонях, нос, казалось, давно онемел, а щёки словно следовали за ним. Юноша жался к волку изо всех сил, но едва ли тепло Донхёка могло его согреть. Джэмин понимал, что, возможно, обычному северному волку такой холод казался привычным; он был уверен, что Донхёк легко его переносит, несмотря на то, что он южное дитя. Однако Джэмин был человеком, его выносливость, его кровь не были так горячи, как у волков. Он понимал, что от такого холода его клонило ко сну, и чувствовал, как постепенно отключается мозг. Он старался держаться из последних сил, но едва мог хлопать ресницами.

Джэмина словно поместили на горячую печь. Он вдруг чувствует, как всё его тело окутывает тепло, и что-то мягкое под пальцами так приятно щекочет кожу. Он чувствует, как тепло придаёт ему жизнь, и голова начинает возвращаться из сна. Он открывает глаза, обнаруживая над собой не небо, усыпанное звёздами, а деревянный потолок хижины, забитый сеном. Его нос чует запах овса и, возможно, скотины, которая была тут очень давно. Он вдруг понимает, что находится в сарае, а его тело прижато к чему-то тёплому и большому. Вдруг под ухом слышится чьё-то сопение, и Джэмин поворачивает голову.

Чёрная мягкая шерсть была повсюду. Джэмин осознаёт, что всё это время всё его тело было прижато к чёрному огромному волку, и он испуганно дёргается. От этого волк над ним просыпается и фыркает от недовольства. Джэмин хлопает красивыми глазами, рассматривая волка, насколько позволял свет. Он знает теперь этого волка, но что здесь происходит, Джемин не знал. Он вдруг смущённо опускает голову и сжимает в пальцах сено, на котором они лежали. Судя по свету, пробиравшемуся сквозь щели в сарай, солнце давно перевалило за полдень и готовилось прятаться.

— Джэмин, как ты себя чувствуешь? — холодный ветер обдул его спину, а голос Донхёка его успокоил. Волк сел рядом с ним и взял его лицо в свои руки, осматривая. — Ты вырубился так неожиданно, что мы испугались, что ты окоченел. Нам пришлось сделать остановку, а Джено всю ночь согревал тебя. Я испугался за тебя, — тихо добавляет волк, и Джэмин замечает, как в уголках его глаз уже скапливаются слёзы.

Джэмин улыбается ему и тянет в свои объятия, чтобы успокоить. Он чувствует, как волк под его руками успокаивается и продолжает гладить его до тех пор, пока тот окончательно не придёт в себя. Однако, пока он успокаивал Донхёка, он наконец смог разглядеть всё, что было вокруг них. Джено уже вновь был в человеческом облике и надевал на себя последнюю шкуру, которую подал ему Марк. Джено выглядел таким огромным по сравнению с Джэмином и Донхёком. Однако Марк был такого же роста, как Джено. Черты их лиц были чем-то похожи, и даже казалось, что манера их поведения иногда совпадала.

Джэмин осматривает сарай, в котором они были. Он не был каким-то особенным. В другом, противоположном углу, скорее всего, когда-то была скотина. Сено, на котором они спали, было предназначено для её прокормления. В потолке осталось несколько трав, которые, видимо, не успели ещё собрать, а в другом углу — мотыга и лопата, скорее всего, для огорода.

— Отсюда осталось пара часов ходу, и мы прибудем на место, — спустя время говорит Марк. — Но перед этим нам всем стоит поесть. Я разведу костёр, — волк уходит вновь на улицу, оставляя их одних.

— Я разберусь с мясом, — Джено достаёт нож из сумки и выходит за Марком.

Донхёк наконец отпускает Джэмина, и теперь он может увидеть, что лицо волка было в мелких царапинах, а волосы слегка выглядели потрепанными. Джэмин хмурится и тянет руку, чтобы пригладить кудри друга и осмотреть его лицо внимательнее.

— Всё в порядке, они быстро заживут. Просто неудачно упал, пока охотился за кроликом, — успокаивает Донхёк.

Их не встретили по прибытии, не было музыки, и никто не встречал их с радостью, и это было Джэмину на руку. Ни к чему знать пока волкам северной стаи о прибытии чужаков. Юноша понимал, что этот статус будет витать над ними долго: чужак и никто иной, пока не докажешь, что тебе можно доверять, пока не пожертвуешь чем-то ради этого доверия. И Джэмин был уверен, что не впечатлит здесь их своей жертвой и рассказом о том, что покинул родной дом. Нет, им нужно будет что-то другое, что-то, что заставит Джэмина почувствовать боль. Он не судил их за это, он понимал, что это абсолютно нормально. Юноша лишь сильнее укутался в свою одежду и зашагал за двумя волками вдоль тропинки.

Деревня северных волков была не такой, как её представлял себе Джэмин. Вместо хат из хвои он увидел кирпичные кладки. В темноте сложно было разглядеть их цвет и понять, насколько они были толстыми. Несмотря на то, что тропинка освещалась фонариками, свет от свечи едва ли мог полностью раскрыть секреты этих хат. Джэмин под светом луны, касавшейся белым снегом, смог разглядеть крыши из черепицы и то, как из каждой хаты валил густой чёрный дым. Под ногами хрустел снег, и иногда он оступался и падал, стоило лишь ноге попасть на скользкий кирпич или камень.

Они шли недолго. Джено встал у одного из кирпичных домов и отворил дверь; тепло повеяло из него, и Джэмин почувствовал, как усталость от дороги накатывает на него всё сильнее. Он зашёл вслед за Джено в дом и огляделся. Потолок был выше, чем он привык, и печь занимала больше места, чем в их избе. Вместо привычной низкой печи, она была во всю высоту от пола до потолка. Делилась она на два яруса: на верхнем были одеяло и подушка, и Джэмин понял, что это было местом для сна. Нижний ярус был уставлен вёдрами с водой и горшком с кашей. В самой печи, под заслонкой, Джэмин видит ещё один большой казан, который достаёт ухватом пожилая женщина. Она ставит казан к ведру и горшку и поворачивается к гостям.

Волосы её были собраны в тугие косы. Они были чёрными, но местами в них уже проскальзывали серебряные нити. Лицо её было добрым, глаза словно улыбались. Нос её был маленьким, а губы приветливо улыбались. Сама она была горбатой, и руки её были, видно, грубыми от работы, которую она всю жизнь делала. Подол её был запачкан мукой и сажей, а рукава закатаны до локтей. Джэмин не чувствовал от неё опасности и не видел в ней ничего особенного, скорее обычная старуха, каких и в их деревне пруд пруди.

— А конюх не соврал, — начала старуха, — И вправду пришли быстро и не одни. — Она вдруг посмотрела на Джэмина и Донхёка, и в глазах её пробежала странная, неизведанная искра. — Ну, коли пришли, то располагайтесь. Печь протоплена, еда сварена, купель ещё горяча. Одежду в сундуке найдёте, а простыни свежие на кровати постелены.

Старуха взяла свою шаль, висевшую в углу на крючке у двери, и шубу. Натянула так, что остались видны лишь глаза. Она ещё раз посмотрела на двух омег, чему-то хмыкнула и вышла из избы, сильно хлопнув дверью.

— Пока что это ваш дом, — сказал Джено. — Здесь есть всё необходимое, — добавил он.

— Утром за вами зайду, и мы пойдём к вожаку, — говорит Марк. — А пока вам стоит отдохнуть с дороги, принять ванну, поесть и лечь спать.

Оглядевшись вокруг, Джэмин ощутил странное чувство неловкости. Он не знал, что ему следует сделать первым. Его друг, Донхёк, тоже замер в безмолвном замешательстве, и они просто молча смотрели друг на друга.

Впервые в жизни они испытывали смущение друг перед другом. Джэмин слегка пошевелил плечами и, наконец, скинул шубу. Он повесил её на крючок у двери и подошел к горшкам, стоявшим на печи. Каша в первом горшке была обычной, и он подумал, что с добавлением сухих ягод и масла она стала бы вкуснее. Однако, по его мнению, на вкус она была пресной и, вероятно, с комочками.

Заглянув в казан, он обнаружил там картофель с мясом. По запаху он определил, что это кролик. Картофель пах какими-то травами, и Джэмин решил, что обязательно узнает, что это за травы и где северные волки их берут.

— Давай сначала поедим, а потом решим, что делать дальше, — предложил юноша, глядя на волка, который тоже снял свои одежды и повесил их.