Эпилог (2/2)

Он смеётся, проходя мимо, слегка касаясь моих плеч.

— Сама не лучше.

Я хмурюсь, не понимая, но он уже достаёт кофейные зёрна, усмехаясь.

— Мне соседи жаловались.

Я моргаю, отрываясь от экрана.

— Что?

— На тебя.

Он кивает, кидая зёрна в кофемолку.

— Говорят, ночью слишком громко.

— Что ты… — я запинаюсь, но его взгляд уже слишком многозначительный.

Я чувствую, как щёки начинают гореть.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Врёшь.

— Окей, я преувеличил. Но если кто-то и жаловался, то не я.

Я не успеваю ответить, только закатываю глаза, улыбаюсь и снова поворачиваюсь к ноутбуку.

Я только касаюсь клавиш.

Как вдруг…

Что-то не так.

Кашель приходит неожиданно.

Не лёгкий, не раздражающий, а разрывающий изнутри.

Я сгибаюсь, судорожно хватаюсь за стол, воздух словно застревает в груди.

Нет.

Нет, этого не может быть.

Я пытаюсь вдохнуть, но вместо этого меня выворачивает.

Боль.

Я понимаю, что сейчас выплюну своё лёгкое.

— Ангел?

Я слышу его голос.

Он ещё в кухне, но уже чувствует, что что-то не так.

Я давлю кашель, но он становится только сильнее.

Я чувствую металлический привкус во рту.

Нет…

Этого не может быть.

Я выхватываю из-под губ ладонь, в ужасе смотрю вниз.

На красное.

На лепестки.

Белые.

Розы.

Я замираю, парализованная страхом.

— Ты в порядке? — его голос уже ближе, я слышу, как он идёт ко мне.

Я не могу дышать.

Я смотрю на лепестки в своей руке.

Больше не ирисы.

Теперь это розы.

Я понимаю, что это значит.

Я понимаю, к чему это ведёт.

И впервые за долгое время меня охватывает настоящий страх.

Потому что теперь я знаю, кого люблю.

Теперь я знаю, от кого завишу.

И теперь…

Я не знаю, смогу ли это остановить.

— Ты в порядке?

Его голос приближается.

Я застываю, судорожно вдыхая.

Но не отвечаю.

Я не могу.

Он уже чувствует, что что-то не так.

Его шаги становятся быстрее, тревожнее.

И вот он уже рядом.

Я чувствую его тепло, его присутствие, его взгляд, который прожигает меня насквозь.

— Эй…

Он наклоняется ближе.

И видит.

Лепестки.

Белые.

Пропитанные моей кровью.

Мои руки дрожат.

Он замирает.

Я слышу, как воздух выходит из его лёгких, как он осознаёт, что именно он сейчас видит.

Как его пальцы резко сжимаются в кулаки.

— Нет.

Одна секунда.

Он просто стоит, смотрит.

Две секунды.

Он резко выдыхает, пытаясь взять себя в руки.

Три секунды.

Он ловит меня за запястье, заставляет разжать пальцы.

Я чувствую, как его руки дрожат.

Он разглядывает лепестки в моей ладони, а потом медленно переводит взгляд на меня.

Его глаза наполнены ужасом.

И я вижу, как в нём что-то ломается.

— Ты снова болеешь?

Я молчу.

Он переступает с ноги на ногу, вцепляется пальцами в свои волосы, проходится ладонями по лицу, как будто пытается проснуться.

— Нет…

Его голос дрожит.

— Нет, ты не можешь… Ты же…

Он не может сказать это вслух.

Я не могу сказать это вслух.

Но он уже знает.

Его глаза медленно, мучительно наполняются осознанием.

Он отступает на шаг.

— Ты…

Он сглатывает, его дыхание сбивается, он смотрит на меня так, будто видит меня впервые.

— Ты любишь меня.

Я замираю.

Это не вопрос.

Это вердикт.

И теперь я вижу страх в его глазах.

Не за себя.

За меня.

Потому что теперь он знает.

Теперь он понимает.

Он знал.

Я знала.

И теперь между нами не осталось ни лжи, ни иллюзий, ни пути назад.

Только страх.

Не его.

Мой.

Я боялась сказать это вслух, но это уже не имело значения.

Я любила его.

Это больше не было вопросом.

Это было приговором.

Он ещё держал меня за запястье, но пальцы ослабли, будто он не знал, держать ли меня ближе или отпустить.

Его губы слегка приоткрылись, дыхание сбилось.

— Ты… Ты правда…

Он не мог закончить.

Но мне и не нужно было.

Я впервые за всё это время посмотрела на него без страха, без масок.

Просто приняла свою любовь.

— Да.

Его зрачки расширились.

Мир замер.

Океан больше не шумел.

Воздух стал густым, обволакивающим, почти удушающим.

Я была готова к чему угодно.

К тому, что он отвернётся.

К тому, что он скажет, что это ошибка.

К тому, что он уйдёт.

Но он не ушёл.

Он отпустил моё запястье.

Но только для того, чтобы в ту же секунду сжать моё лицо в ладонях и наклониться ближе.

— Ты глупая. — Его голос сорвался, и в нём больше не было контроля.

Я смеюсь сквозь слёзы, касаясь его запястий.

— Да.

— Ты сумасшедшая.

— Да.

— Ты…

Он не смог закончить.

Потому что его губы слишком резко нашли мои.

Глубоко.

С жадностью.

С отчаянием, в котором читался страх потерять.

Он пытался доказать мне этим поцелуем, что он здесь.

Что он не оставит меня.

Что он примет всё, даже это.

Я больше не боялась.

Я больше не задыхалась.

Я любила его.

И теперь это не убивало меня.

Теперь это делало меня живой.