Глава 1 (2/2)

— Я знаю, как нам до дома добраться! — радостно сказал Тони. Он поднялся на ноги, упёр руку в бок и уставился в телефон.

На первом же попавшемся сайте, он нашёл водителя с четырьмя свободными местами в машине, который ехал из Красноярска до Речного вокзала в Новосибирске. Тони не мог поверить в такую удачу, ведь его квартира находилась всего в пяти минутах ходьбы от вокзала!

— Кончилась моя чёрная полоса, — приговаривал он, пока переходил в мессенджер и набирал сообщение Виктору — водителю. Поездка была запланирована на двадцать девятое августа на девять утра. Получалось, что в Красноярске им нужно было продержаться всего-то два дня. — Я нашёл нам водителя! Мы через два дня домой поедем!

Отправив сообщение, Тони убрал телефон в карман и опустился рядом с Августом на колени. От счастья у него открылось второе дыхание, и сон как рукой сняло. Всё тело наполнились силой. Хотелось бегать, прыгать, смеяться.

— Пойдём, — Тони растолкал его, — ещё успеем поспать. Давай погуляем! Всё равно спать тут неудобно и холодно.

— Тони, нам нужно поспать хотя бы немного.

— Я тут не усну, — заканючил Тони. — Я не хочу идти гулять один. Мне страшно. Давай вместе.

— А как мы Григория одного оставим?

— Да ничего с ним не случится, — Тони махнул на него рукой. — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Давай немножечко погуляем, а потом так и быть, поспим.

Август провёл ладонями по лицу, устало вздыхая, и недовольно ответил:

— Ладно. Но только немножечко.

Тони помог ему, зевающему, подняться, отряхнул со спины, застегнул кофту. Отобрал сумку с деньгами, перекинул её ремень через плечо и, схватив Августа за руку, вприпрыжку двинулся к проезжей части. Там, где вдоль тротуара горели фонари и вывески магазинов, освещая улицу.

Тони сжимал ладонь Августа и шёл в неизвестность. Он решил двигаться в одном направлении, чтобы не заблудиться, а потом просто развернуться и по прямой вернуться. Август перестал сонно клевать носом в тот момент, когда увидел объёмные светящиеся буквы круглосуточного продуктового магазина.

— Как красиво, — прошептал он, остановившись и запрокинув голову.

— А я тебе говорил, что по ночам в городе классно, — Тони обнял его за руку, прислонил голову к плечу. — Когда домой приедем, я тебя по площади Ленина повожу. Там такая красивая улица есть — закачаешься. И в бар какой-нибудь свожу. И в клуб.

Тони нравилось наблюдать за тем, как Август реагировал на новые для себя вещи. От одного вида доверчиво приподнятых бровей и чуть приоткрытого рта становилось так радостно, что Тони был готов сорваться и побежать покупать билеты в кругосветное путешествие, чтобы показать Августу весь мир. Останавливал его лишь здравый смысл. Хотел бы Тони уметь так же удивляться простым вещам и обращать внимание на обычные светящиеся надписи, будто это не «Продукты 24», а настоящий музейный экспонат.

Август повернулся к нему, всмотрелся в лицо, хотел что-то сказать, но замер, когда взгляд упал на губы. Тони ощутил, как по всему телу пробежала волна жара. Они стояли близко-близко, Тони вжимался в него всем телом, чтоб согреться. Внезапное осознание, что близость Августа ему была не только приятна, но и желанна, заставило грудь вздыматься чаще. Единственное, что портило момент, так это борода. Почему-то в городе она особенно притягивала к себе внимание.

Чем больше они проводили времени вместе, тем чаще Тони ловил себя на мысли, что это было верное решение — упросить Августа покинуть общину вместе. С Августом он чувствовал себя в безопасности. Впервые за полтора месяца сердце наконец было спокойно. Он знал: Август не обидит его и подтверждением тому служили все дни, проведённые в общине. Август берёг его даже от самого себя и руки не распускал, хотя Тони прекрасно знал о его желаниях. Что он, сам не был мужчиной в конце концов?

О, Август являлся амбассадором слова «невинность», и это чертовски подкупало. Даже сейчас вместо того, чтобы просто поцеловать его, зачем-то гипнотизировал губы взглядом и не решался сделать первый шаг. Тони долго терпел и всё же решил взять инициативу на себя. Он приподнял подбородок, слегка потянулся навстречу, приоткрыл губы, демонстрируя, что готов, что хочет его поцелуя, но тут дверь продуктового распахнулась, явив миру пропитую влюблённую пару. Свет от вывески выхватил из ночи опухшие лица. Понять, кто мужчина, а кто женщина можно было разве что по длине неопрятных волос. Под звон бутылок из пакета они вжимались друг в друга и смеялись. Пьяный хрюкающий гомон шатал спящую улицу.

Тони быстро отодвинулся от Августа, а тот оттеснил его рукой себе за спину. Бедный ничего не знающий об этом мире Август! Он ещё не понимал всех опасностей города, не знал, от чего надо беречься, но уже рвался в бой, закрывая собой единственного близкого человека. Этот секундный, решительный жест казался таким сильным и нежным одновременно, что руки Тони дрогнули. Он даже не нашёлся, что сказать. Мягко коснулся ладонью спины Августа, храбро сделал шаг в сторону, чтоб быть не за спиной, а рядом.

— Отче наш, Иже еси на небесех. Да святится имя Твое… — вдруг запел Август, и Тони впал в ступор.

Парочка влюблённых тоже примолкла, сбитая с толку тем, что вместо ожидаемых замечаний услышала песнопения. Даже вывеска — и та мигнула.

— Август, — перебил Тони и дёрнул его за плечо, — Август, ты что делаешь? Прекрати немедленно.

— Я защищаю нас от бесов, — пояснил он и продолжил читать молитву.

Тони зажал ему рот, натянул на лицо улыбку и обратился к пьяницам:

— Проходите, он у меня блаженный. Проходите скорее, пока я его держу!

Мужик от греха подальше схватил свою пассию за локоть и повёл прочь. Он что-то кричал, уходя, но из-за высоты градуса, находившегося в нём, ни одно слово не было членораздельным и понятным. Единственное, что Тони различил, так это смачный плевок. Вот там всё было предельно ясно.

Август вырвался из его рук и обиженно воскликнул:

— Чего ты мне мешаешь? Я нас спасал!

— Август, успокойся, — твёрдо сказал Тони. — Успокойся и послушай меня, — тот скрестил руки на груди, кивнул, мол, давай, говори, — это не бесы. Это люди. Просто они ведут очень плохой образ жизни. Они много пьют, поэтому так страшно выглядят.

— Так вот до чего может довести пьянство, — Август был шокирован внезапным открытием. Вряд ли в общине допивались до такого состояния. Там отец Антоний собственноручно все бутылки отобрал. — Вот почему это грех.

— Тут я с тобой соглашусь. Пьянство — тот ещё грех.

— Им надо в церковь. Чтобы молились.

— Не поможет им церковь. Им только врачи помогут. Можно в рехабе полежать. Там их вылечат. Но они туда не пойдут.

— Почему? Им же помогут, — не понимал Август.

— Помогут, если они сами захотят. Пока человек не захочет — никто его не заставит, а эти, — он махнул рукой в сторону, куда ушла парочка, — эти точно не хотят.

Август посмотрел туда же, но никого не увидел в темноте между домами. Они растворились в ночи, и, быть может, Тони и Август были последними, кто видели их живыми.

— Ты прав, — с тяжёлым вздохом согласился Август. — Нельзя кого-то заставить измениться. Как и поверить в Бога, — он погрустнел, посмотрел на небо. Неужели снова молился? О чём? О спасении душ этих пьяниц?

Или о спасении Тони?

— Август, — вполголоса позвал тот, тронул за руку, — пойдём обратно, а? Я больше не хочу гулять.

Август кивнул, обнял его ладонь своей и повёл обратно. Тони оставалось лишь удивиться тому, как быстро тот учился ориентироваться в городской среде. Иногда сам Тони страдал топографическим кретинизмом и найти нужное здание на местности без помощи карт в телефоне, а Август шёл настолько уверенно, будто карты были загружены ему прямо в мозг.

Они дошли до знакомого проулка и обнаружили бегающего перед магазином Григория. Как только он их завидел, рванулся, схватил за грудки сначала Августа, потом Тони и зарычал:

— Что, падлы, оставить меня решили? Кинуть?

— Никто не собирался вас кидать, — заверещал Тони, вцепившись в его руки на своей рубахе.

— Деньги с собой унёс, — он дёрнул его за ремень сумки, тряхнул за плечи. — Это как называется, а? Я тебя спас, а ты вот мне чем отплатить решил?!

— Мы не сбегали. Мы просто прогулялись, — хмуро отозвался Август. — Оставь Тони. Не трогай его.

От голоса Августа по пояснице Тони побежали мурашки. До чего же приятно было ощущать себя под защитой. Тони нагло улыбнулся Григорию, отпустившему его, и взял Августа за руку. Григорий, проследив за этим жестом, презрительно фыркнул, выматерился и пригрозил, что больше сегодня не заснёт. Тони на это только плечами пожал и занял его лавочку, усадив Августа рядом.

До рассвета Григорий, как и обещал, не сомкнул глаз, в отличие от Тони, который поставил будильник на семь утра и с чистой совестью завалился спать на плечо Августа. Тот приобнял его, настоял на том, чтобы Тони укрылся его кофтой, и тоже задремал.

Сон был беспокойным, Тони постоянно просыпался, трогал сумку и снова проваливался в липкую полудрёму. Толком не отдохнув, он проснулся от бесячего рингтона ровно в семь утра, продрал глаза и огляделся по сторонам. По тротуарам уже вовсю ходили люди и бросали на них осуждающие взгляды. Григорий умостился рядом и сверлил уничтожающим взглядом каждого, кто осмеливался на него посмотреть.

— Доброе утро, — хриплым ото сна голосом сказал Август и выпустил Тони из тёплых и уютных объятий. Сразу же захотелось вернуться обратно. А ещё лучше — залезть на Августа и растечься по нему, подобно слайму. Тони поймал себя на мысли, что никогда не испытывал ничего подобного рядом с Олегом, несмотря на то, что тот тоже за него заступался и, бывало, набивал обидчикам морды. В его объятиях просто не было спасения, а в жаркой близости — тепла. Когда Олег находился рядом, Тони не чувствовал настолько безграничного умиротворения, какое дарил ему Август. Он вообще представить не мог, что такое умиротворение существовало.

Нехотя поднявшись и потянувшись, Тони забил в картах адрес квартиры, построил маршрут от точки, где находился, и повёл путешественников сначала в Бургер Кинг, где они смогли умыться и сходить по-человечески в туалет, а после — на остановку. Дорога до квартиры заняла больше часа. Когда они добрались до нужного дома на другом конце города и позвонили в домофон, им никто не открыл. Хозяин подъехал лишь спустя полтора часа и даже не извинился за опоздание. Отмахнулся от нервной и обиженной троицы словом: «Пробки».

Теперь-то стало понятно, почему у Евгения было всего три звезды. Но ещё понятнее стало, когда он показал им жилье.

Квартира разительно отличалась от того, что было представлено на сайте. То ли здесь жили свиньи, то ли ремонт был сделан лет десять назад, но состояние квартиры оставляло желать лучшего. Пол на кухне был заляпан чем-то липким, коричневатым, непонятного происхождения, обои в местах стыков отходили от стен. Не хотелось даже разуваться. Разболтавшиеся ножки стола безбожно качались при прикосновении к столешнице и еле удерживали её. Холодильник, прилегающий к плите, был запачкан маслом, ручка — в каких-то рыжих подтёках. Слой жира на газовой плите был таким чёрным и застарелым, что Тони решил не пытаться её отмывать и просто заказать еду доставкой или прогуляться до кафе. Готовить на этой… прости Господи, кухне он брезговал. Краны подтекали и на кухне, и в ванной. Звук капающей воды начал действовать на нервы, стоило только пересилить себя и разуться. Однако выбора не было. Либо соглашаться на это замызганное старьё, либо оставаться на улице вместе с Григорием и Августом.

— Если захотите посмотреть телевизор, — предостерёг Евгений, — нужно будет настроить антенну. Она лежит в выдвижном ящике шкафа под телевизором, но я не уверен, что она будет работать, — он прошёл в большую комнату, показал, в каком именно из двух ящиков находится антенна.

Мебель здесь тоже была не самая новая. Кожаный ободранный диван перед телевизором, пыльный ковёр за ним. Тони порадовался, что будет спать не на нём. В соседней комнате стояла кровать. Большая, двуспальная: самое то для него и Августа! Хоть матрас и был сереньким, а выглядел вполне прилично. По крайней мере Тони не нашёл на нём знакомых пятен. Хоть в чём-то повезло!

— Подушки, одеяла, и постельное бельё лежат в шкафах на верхних полках в обеих комнатах, — Евгений подошёл к окну, попытался его открыть. Не вышло. — Чуть не забыл. В этой комнате окно не работает. Не доламывайте его до конца, если не хотите покрывать это из своего кармана. В другой комнате — всё нормально.

— Да, мы поняли, — ответил Тони за всех сразу. Август ходил за ним хвостиком, молчал и не мешал, в то время как Григорий по-хозяйски расхаживал по квартире и проверял выключатели.

— Берёте? За три восемьсот в сутки сдам.

— Конечно, берём, — Тони потянулся к сумке, но его остановил Григорий.

— За такое состояние сантехники и проводки надо бы тысячу скинуть.

— Пятьсот скину — не больше.

Тони подошёл к Григорию и прошептал:

— У нас есть деньги, мы заплатим. Вдруг он нам не сдаст, если будем спорить?

Но тот отмахнулся и продолжил торговаться:

— Девятьсот.

— Шестьсот, — Евгений недовольно поджал толстые губы и стал похож на утку.

— Восемьсот, и будет ровно три тысячи. Красивое же число.

— Хорошо, — сдался Евгений. — Перевод или наличка?

— Наличка. Нам на двое суток, — Тони отошёл в сторону, открыл сумку, отсчитал шесть тысяч, закрыл сумку и прижал её к животу рукой, будто Евгений мог её вырвать и сбежать. Отдал, скрепя сердце. Тот, пересчитав их, передал новым жильцам два дубликата ключей.

— Женщин не водить, вечеринки не устраивать. Не шуметь. Стены тонкие. Домашних животных нельзя, мебель попортят.

«Куда уж хуже?» — мысленно прокомментировал Тони, а вслух произнёс:

— Конечно, само собой, спасибо, что выручили.

— Только я вас сначала сфотографирую, — Евгений достал из кармана телефон.

— Это ещё зачем? — напрягся Григорий.

— А чтобы фоторобот не пришлось составлять, если вы мне тут технику и мебель порастащите.

— Да было бы тут что та… — насмешливо возмутился Григорий, но Тони его перебил:

— Да-да, без проблем, — он понятия не имел, почему Григорий так боялся камер, но сейчас его дурь могла выйти им всем боком. Зыркнув на него опасным прищуром, Тони улыбнулся Евгению, — фотографируйте.

Тони до боли сжал запястье Григория и держал, пока Евгений не сделал фото. Григорий устрашающе прошипел:

— Акробат, огребёшь ты у меня.

Напоследок Евгений сфотографировал Августа и вышел из квартиры. Как только дверь за ним закрылась, и Тони задвинул щеколду, Григорий хлопнул в ладоши, потёр руки и воскликнул:

— А теперь считаемся! Тони, тащи бабки!

Он уселся на незаправленный матрас двуспальной кровати, подозвал замершего в коридоре Августа. Тот уселся на самый краешек кровати. Тони, уже считая эту комнату своей собственностью на все двое суток, плюхнулся с разбега на матрас. Раздался деревянный хруст.

— Ты внатуре косяк, — фыркнул Григорий, — ламель поди сломал.

— А давайте мы просто матрас поднимать не будем и всё будет чики-пуки, — Тони, пристыженный, поспешил скорее вывалить деньги на кровать. Он выгреб все бумажки, разложил по поверхности. Открыл калькулятор в телефоне. — Говорите, сколько насчитаете, я буду прибавлять.

Комната наполнилась приятным шуршанием купюр, перебиваемым звонкими плевками Григория. Когда Тони попросил его так не делать, он демонстративно плюнул дважды и взялся за следующую купюру. Август считал деньги вдумчиво, медленно, боясь ошибиться. Наверное, таких сумм он в жизни никогда и не видывал. Вряд ли отец Антоний давал ему много. Наверное, ограничивал его небольшим бюджетом и наказывал уложиться в него, чего бы Августу это ни стоило.

Тони хоть и перебирал купюры быстро, но часто ошибался и начинал считать сначала. У него всегда были проблемы с концентрацией. Особенно это мешало в школе, когда он то минус перед числом забывал написать в примере, то не мог верно сократить числа. Учителя говорили ему, что он витает в облаках, но Тони был уверен, что нигде не витал. У него просто не получалось. А зачем себя мучить и пытаться научиться решать эти чертовы примеры и задачи, если сколько бы он ни старался, результат всегда был один? К тому же не настолько ему нравилась математика, чтобы рвать ради неё задницу. А вот ради денег…

— Семьдесят пять, записывай, — между делом бросил ему Григорий и отложил подсчитанные купюры в аккуратную стопку. Работал он быстро и четко. То ли ему помогали плевки, то ли раздражающее шипящее бормотание — Тони не знал.

Сумма на калькуляторе выходила уже приличной, а учтено было не больше половины всех денег. Когда подсчёт был окончен, Тони ошарашенно присвистнул и развернул экран телефона к Григорию и Августу, боясь произносить число вслух. Вместо него это сделал Григорий:

— Миллион триста сорок восемь тысяч пятьсот.

— Ахуй, — заключил Тони.

Август перекрестился.

— Неплохо сработал, молодец, Тони, — похвалил его Григорий и по-отечески похлопал по плечу. Рука у него была тяжёлая, и Тони заойкал. — Мы теперь с тобой братва. А с братвой надо делиться, помнишь?

— Да помню-помню, — Тони схватился за плечо, потёр его. — Ща разделю на три.

— Э, не-е-е, — Григорий погрозил пальцем, — мы с тобой договаривались, что делим пополам. И что Августу ты отдаёшь из своей половины.

— А у вас харя не треснет?

— Ты чего так оборзел? Смерть от жопы отлегла, так всё, можно сразу кидать доброго самарянина?

— Вас никто не кидает! — вскрикнул Тони и стукнул себя кулаком по коленке. — Но будет честно, если каждому из нас выпадет равная доля.

— Каждому из нас? Ты этот балласт с собой сграбастал!

— Да если бы не он, как бы мы сбежали? Он дом свой поджёг. Неустойку ему точно выплатить надо!

— Вот и выплати из своих! Ради тебя же он геройствовать полез. Ты и несешь ответственность! — Григорий положил обе ладони на купюры, не давая их даже начать делить.

— Ответственность та же шоколадка, её лучше разделить на всех, — Тони лёг грудью на кровать, прикрывая собой купюры и руки Григория.

— Я думаю Тони прав, — вмешался Август. — Ты и сам это знаешь, ведь когда нам потребовалась твоя помощь, ты принял на себя часть нашей вины. Разве не тяжело тебе нести её? А деньги? Это великий источник искушения! Они втягивают нас в порочную сеть безрассудных и вредных похотей. В них корень всех зол. Вам будет трудно нести половину всей суммы, — проповедническим тоном начал Август, и Тони едва скрыл улыбку в матрасе. Иногда его фанатизм приносил пользу.

— Ну-у-у, распроповедничался, мне твоего протеже хватило. Деньги в городе не тягость, а великое спасение. Хотя бы от голодной смерти.

— Душа твоя везде едина, и деньги всюду искушают её.

— Вон запел как! — Григорий хлопнул ладонями по бёдрам. — Что, мульёны в руках подержать захотелось?

Август, обиженный таким обвинением, весь напрягся, вытянулся как струна.

— Да мне ни копейки не…

— Август! Заткнись! — Тони приподнялся над разворошёнными деньгами, которые ранее Григорий любовно уложил аккуратными стопками, и бросил на Августа недовольный взгляд.

— А чё ты любовничка затыкаешь? — Григорий мерзенько улыбнулся. — Кто в семье у вас главный?

— У кого деньги, тот и главный! — заявил Тони.

— Вот, деньги уже нас ссорят! — воскликнул Август и, мягко отодвинув с них Тони, сгрёб большую часть, подскочил с кровати и опасно попятился в сторону окна. — Избавиться от них надо! Избавиться! Выбросить, а то и лучше очистить огнём.

Тони с Григорием медленно встали вслед за ним, аккуратно протягивая к нему руки. Август скрючился, прижав большую часть смятых купюр к груди.

— Ну ты чего, Август? — как можно мягче сказал Тони, делая несмелый шажок к нему. Август попятился снова. С каждым шагом он становился всё ближе к окну.

— Э! Акробат! Мы так не договаривались. Успокой его, — в конце Григорий сошёл на шёпот. Они, как два охотника, загнавшие в угол дичь, боялись совершить любое неосторожное движение. Август мог вспылить, и плакали их денежки!

— Соглашайтесь поделить на троих, а то он сейчас нас всех от денег очистит, — шепнул ему Тони.

— А-а, хер с тобой, кучерявый, тебе с ним жить! — плюнул Григорий, поднимая руки вверх. — Признаю! Половина суммы во грех ввела! Отец Август, давай на троих! На троих оно как-то благочестивее выйдет.

Август неспешно отнял руки от груди, купюры посыпались на пол, и Тони с Григорием враз рванули их собирать.

— Дурак! Сейчас залетит купюра за шкаф, с тебя же взыщем! — негодовал Григорий, укладывая купюру к купюре и нервно поглядывая на Тони, следя, чтоб он ни одной тысячи не упрятал.

Прежде чем разделить миллион между собой, его заново пришлось пересчитать. Делить решили по четыреста сорок девять тысяч пятьсот рублей на каждого. Григорий лично убедился, чтобы ни одной сотни ему не зажали.

Как только вопрос с деньгами был решён, Тони обвязал свои и Августовские купюры найденным в квартире шнурком, сложил в сумку и забрал её с собой в ванну, где целый час простоял под горячим душем. Кроме куска использованного мыла на рыжей пластмассовой мыльнице здесь ничего не было. Оно просто отвратительно воняло, и Тони пожалел, что не захватил в общине душистого мыла, которое изготавливал Август.

Пришлось мыться без мыла и ощущать несмываемый запах пота, исходящий от каждого сантиметра тела. Нужно было зайти в ближайший магазин и купить гель для душа, а ещё мыла для рук, шампунь, умывалку для лица, спонжик, мочалку и бритву. Волосы на теле Тони росли очень плохо, особенно после курса лазерной эпиляции, но отчаянные одиночки после поездки в общину вылезли на поверхность и в паху, и в подмышках, и на груди, и на ногах. Надо было всё-таки исправно доходить курс не только для лица. Жаль, Тони поленился.

Выйдя из чугунной проржавевшей ванны и ступив мокрыми стопами на холодную плитку, он понял, что никто не оставил им полотенец. Значит, купить следовало ещё и их. Обругав хорошенько Евгения, Тони принялся на мокрое тело надевать те вещи, в которых приехал. Сумку с деньгами повесил на плечо, зачем-то её открыл, проверил пачки купюр, будто Григорий мог телепортнуться из комнаты в закрытую ванную и своровать его долю, и, только когда удостоверился, что всё в порядке, нарисовал на запотевшем зеркале смайлик, посылающий воздушный поцелуй, отправил поцелуй ему в ответ и вышел в коридор.

— Нам нужно в магазин. Купить еды, средств для гигиены и одежды на первое время, — сходу начал он.

— У меня одежда нормальная, а поем я хлеба, — отозвался Григорий, лежащий на диване и нежно поглаживающий пачку купюр. Качал их как ребенка под зудящий телевизор. Времени даром он, конечно же, не терял: решил узнать, что творится в стране и мире из новостей по России-1.

— Окей, но мылом своим я вам пользоваться не дам.

— Я видел, что в ванной оно есть. Зачем мне твоё?

— Прекрасно, успехов, — Тони хлопнул в ладоши, сжал их над головой. Меньше всего он хотел вновь спорить с Григорием. До чего же раздражающим и бескомпромиссным человеком тот был! — Август, поможешь мне! Один я сумки не попру!

Хоть с этим верующим проблем не возникло. Август сразу же отошёл от кухонного окна, через которое смотрел во двор. Квартира находилась на пятом этаже, неудивительно, что его заинтересовал вид с такой высоты. Он, поди, в таких местах не бывал ни разу.

— Пойдём, — Тони махнул ему рукой и направился в прихожую — обуваться.