Эпилог (1/2)
В тот день солнце светило ярко, и море горело в ослепительных лучах. Время в такие минуты останавливалось, позволяя запечатлеть в памяти уходящие моменты. Это было почти магией, не такой жестокой, не требующей ничего взамен. Риган остановился рядом с Мартином. Оба смотрели на небо, которое должно было быть голубым, но в свете обжигающего солнца стало красно-оранжевым. Ни единого облака — ничего. Только красное небо и белое солнце. Они на мгновение перестали дышать. Не сказали ничего, даже не догадываясь, как тесно теперь связаны друг с другом, но понимая чувства каждого без слов. И молча направились к месту казни.
В толпе легко затеряться.
Риган знал это. Они разделились с Мартином, едва дошли до небольшой площади. Риган проводил взглядом священника и, развернувшись, вернулся назад — оттуда он мог увидеть казнь, но его вряд ли заметили бы солдаты.
Ханна и Грэм знали это. Он поддерживал ее за талию и помогал идти, чтобы она не упала и не потеряла сознание снова. Ханна с трудом залатала собственные раны и раны Грэма, и ей тяжело было держать глаза открытыми, но она настояла, чтобы они явились сюда. Грэм не возражал, он бы и сам предложил это Ханне, если бы она не заговорила первая.
Монро знал это. Он появился чуть позади Ригана, еле устояв на ногах. Магия давалась ему тяжелее, нужно было восстановить силы, но ни времени, ни возможности он найти не смог. Монро коснулся плеча Ригана и, когда тот обернулся, покачал головой: они ничего не могли изменить.
Летиции и Изэль там не было. Но там был Райнер Финн. Он стоял невидимой тенью в самом конце толпы, напротив виселиц.
Солнце сжигало, море горело.
Первым на невысокий помост поднялся Рагиро. Он сразу же нашел в толпе отца Мартина, подмигнул ему и слабо улыбнулся всего на секунду. Левый глаз светился алым — Мартина это больше не пугало. Не обращая внимания, что виселицы вместо одной, только для него, было две, он остановился напротив первой. Смерть могла бы стать для него утешением много лет назад, но сейчас она почему-то казалась ненужным и нежелательным забвением.
Вторым на невысокий помост поднялся Эйлерт. Он в ужасе смотрел на Рагиро, не веря глазам. Он думал, у них получилось. Он думал, они победили. Что же тогда означали все смерти, если все было зря?.. Эйлерт резко остановился, не в силах сделать ни шага дальше, но солдат позади нетерпеливо пнул его вперед, выкрикнув недовольное «Шевелись!».
Рагиро тут же повернулся на голос и застыл. Его смерть имела бы смысл, если бы Эйлерт остался жив и был в порядке. Но так… Левый глаз приобрел кровавый оттенок. Небо вмиг потемнело — это солнце скрылось за появившимися облаками.
Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Отдаленный голос зачитывал обвинение и приговор, но слова ускользали. Ни Эйлерт, ни Рагиро не могли сосредоточиться на собственных жизнях, потому что жизнь другого была важнее. Они не хотели спасать себя, но хотели спасти друг друга. Снова.