Глава 27. "Битва" (2/2)

Монро удивленно уставился в ту сторону, откуда прилетел магический сгусток, и обнаружил там напуганную Изэль, от рук которой исходил голубой дым. Он улыбнулся ей и кивнул. Зелда, хромая, шла к Изэль, потому что, прежде чем продолжить с кем-то сражаться, ей стоило перевести дыхание.

Эйлерт отбивался от непрекращающихся ударов Джаспера. Вокруг Палача капли воды становились тверже, приобретали форму маленьких треугольников. Еще один удар — Эйлерт с трудом увернулся, но нож саданул по плечу. Он поморщился и отскочил. Джаспер улыбнулся шире, увидев первую кровь противника.

Монро убедился, что Зелда в безопасности хотя бы на время, и сам, подняв с пола шпагу, зашагал к лежащей Каприс. Она приподнялась на локтях. В ладонях появилось небольшое облако черного тумана, которое она бросила в Изэль. Попала. Изэль рухнула без чувств, но была жива: у Каприс не хватило сил на мощный заряд, и она потратила последние силы, чтобы обезвредить и без того неопасного врага. Монро, не раздумывая, воткнул меч в сердце Каприс.

— До встречи в Аду, — прохрипела она напоследок, одарив Монро улыбкой. И перестала дышать.

Монро выдернул шпагу и резким быстрым ударом отрубил ей голову. Тело и голова Каприс рассыпались в пепел.

С Джаспером дела обстояли хуже: физически он был выносливее и сильнее Каприс. Эйлерт уже устал, двигался медленнее, но внимательно следил за каждым движением Джаспера. Маленькие капельки воды перестали отсвечивать, перестали быть прозрачными как вода, резко взмыли вверх и развернулись острыми углами к Эйлерту. Отбиться от всех сразу он бы точно не успел, он бы не смог…

Эйлерт поднял взгляд на крохотные острые капли-стрелы, Джасперу этой заминки хватило, чтобы, сделав выпад, нанести удар по груди. Эйлерт успел отступить, поскользнулся и упал. В груди пульсировало, но рана оказалась неглубокая.

— Монро! — громко позвал Эйлерт, понимая, что один уже точно не справится.

Монро как раз проткнул мечом незнакомого парня, совсем молодого и, судя по всему, глупого, потому что он оказался не на той стороне, не в то время и не в том месте. Монро обернулся на крик Эйлерта и сразу понял, что времени у него не так много.

— Не успеешь, — прошипел Джаспер.

— Посмотрим, — в один голос ответили Эйлерт и Монро.

Острые капли-стрелы полетели в Эйлерта. Монро сделал несколько движений руками, и из пальцев, как и несколькими минутами ранее, выскользнули тонкие нити. Они тут же сплетались между собой в полете, образовывая огромный полупрозрачный ковер.

Стрелы Джаспера расплескались водой, врезавшись в полотно Монро.

Успели.

— Сукин сын! — взревел Джаспер.

Эйлерт вскочил на ноги и, не позволяя ни Джасперу, ни себе прийти в чувство, атаковал, пытаясь выбить разделочный нож из рук Палача. Эффект неожиданности сделал свое дело не до конца: хватка Джаспера ослабла, но он смог удержать оружие. Эйлерт не прекращал атаки, чтобы у Джаспера не хватило времени напасть первому, и надеялся, что Монро уже придумал способ убить его.

Из трюма вышла Зелда. Живот у нее все так же был перевязан, но уже сухой и чистой тряпкой. Она уверенно стояла на ногах, хотя вряд ли смогла бы долго сражаться, тем более в одиночку. Монро поднял руку, дав ей знак подойти ближе. Придумать план, как убить Джаспера, за такое короткое время он не успел, но что-то решать и делать нужно было сейчас. Времени совсем не оставалось. Эйлерт мог погибнуть в любое мгновение.

Зелда подбежала, по инерции придерживаясь за раненное место. Джаспер резанул ножом по уже раненному плечу Эйлерта. Монро быстро заговорил:

— Атакуем его с двух сторон. Целься со всей оставшейся силы ему в сердце. Сможем ранить его сердце…

— Сможем убить его, знаю. Можно целиться еще в голову, но давай начнем с сердца, согласна, — отчеканила Зелда и рванула в обратную сторону, чтобы окружить Джаспера.

Зелда и Монро переглянулись, кивнули друг другу.

Эйлерт тяжело дышал и отбивался медленнее. Но отбивался. Атаки Джаспера становились сильнее, настойчивее. Ему доставляло колоссальное удовольствие так изматывать врага, а не убивать сразу. Смотреть, как Эйлерт выдыхался с каждым ударом, оказалось весело и интересно. Джаспер смеялся и наносил один удар за другим. Звук сталкивающихся лезвий становился тише.

Между ладоней Монро появилось черное тонкое копье. Оно поблескивало маленькими искрами, казалось неопасным и неострым, но было длинным и больше обычного копья. Зелда, внимательно наблюдая за действиями Монро, повторила его движения, создав такое же оружие.

Одновременно они бросили копья в Джаспера. От оружий к их рукам тянулись тонкие, едва заметные нити, с помощью которых они могли задавать траекторию. Джаспер был слишком занят Эйлертом. Копье Зелды вонзилось в спину и прошло насквозь. Джаспер замер, выдохнул, не сводя глаз с Эйлерта, который тоже не двигался, тяжело дыша.

Копье Монро сделало полукруг и протиснулось спереди между Эйлертом и Джаспером, тоже проходя насквозь. Даже Палач не смог ничего сделать, когда его сердце защемило чужой магией.

Копья расплывались, и потоки магии проникали внутрь сердца, разъедали его, уничтожали. Зелда оперлась о борт корабля, теряя силы, но упорно продолжала — нужно довести дело до конца, нужно покончить с этим. Монро стискивал зубы и старался не делать лишних движений, чтобы не упустить созданные им же нити.

Джаспер выронил нож.

— Убью вас, сукины дети, — проскрежетал он и рухнул на колени.

Вместо сердца у Джаспера образовалась дыра. Магия сжирала не только сердце, но и жизнь. Кожа чернела, каменела, а тело рассыпалось прахом.

Джаспер Аселет умер, оставив измазанный кровью разделочный нож.

Эйлерт выронил шпагу и опустился на одно колено, пытаясь выровнять дыхание. Монро подошел к нему, и выглядел он не менее уставшим.

— Мы справились, — выдохнул Монро.

— Еще нет, — напряженно ответил Эйлерт и поднялся. — Рагиро..!

Он посмотрел в сторону «Гекаты» и решительно пошел туда.

Монро, немного подождав, решил, что ему лучше всего отыскать Ригана и Бермуду.

***

Габриэль Грэдис выглядел как ангел — полностью белый с белыми крыльями. От него веяло холодом, несмотря на начавшиеся взрывы и полыхающий огонь. Рагиро слышал едкий, раздирающий смех, и даже грохот не смог заглушить его. Ледяным у Габриэля был не только взгляд, но и улыбка. Рагиро бы привыкнуть к этому за столько лет, но всякий разпробирала дрожь. Габриэль Грэдис не мог этого не заметить.

Они не спешили начать бой. Каждый из них знал, что рано или поздно этот момент настанет и им придется сойтись в битве. Габриэль ждал, когда сможет в очередной раз поставить Рагиро на место, а Рагиро оттягивал ту секунду, когда придется дать Габриэлю отпор. Страха больше не было, зато желания убивать — хоть отбавляй. В руке у Рагиро материализовалась рапира.

— Рапира — это так банально и так элегантно, мой дорогой Рагиро, но раз ты хочешь… — произнес Габриэль, и в его руке тоже образовалось точно такое же оружие. — Я не против.

Рагиро стоял неподвижно, Габриэль несколько раз взмахнул в воздухе рапирой. Крылья за спиной сделали один взмах, и дым, из которого они были созданы, посветлел, становясь ослепительно белым. Это позерство раздражало, сделай то же самое кто-то другой. Кто-то, кто не Габриэль. Но у него, у первого из Палачей, это выходило изящно, будто бы он был рожден с ангельскими крыльями, продолжающими его тело.

— Чего ты ждешь? — Габриэль сделал ложный выпад вперед, кончик рапиры застыл в нескольких сантиметрах от лица Рагиро. — Из нас двоих биться на смерть хочешь именно ты. Так чего ты ждешь? Или по-прежнему боишься меня? Мой дорогой Рагиро, зачем ты здесь, если даже оружие на меня направить не можешь?

Не успел Габриэль отойти назад, сказать что-то еще или наконец нанести удар, как Рагиро резким, неожиданным движением выбил рапиру из рук Габриэля.

— Не советую тебе отвлекаться, Габриэль, — серьезно ответил Рагиро, и теперь его рапира смотрела прямо на Палача.

Один глаз у Габриэля принял красный оттенок, становясь зеркальным отражением Рагиро и снова напоминая ему, что они похожи намного больше, чем Рагиро думал и хотел.

Рагиро ненавидел эти глаза — свои и его. Габриэль беззвучно рассмеялся, откинутая рапира вернулась в ладонь, но действовать он не спешил: медленно отошел на пару шагов, убрал свободную руку за спину и поклонился, неотрывно смотря на Рагиро.

Позади Райнер Финн сражался с другим Палачом, и сражались они громко, круша все на своем пути, сжигая все, что можно сжечь. «Геката» оставалась на воде лишь благодаря силе тех, кто еще был на палубе, корма была снесена, и, будь это обычный корабль, он бы вряд ли подлежал восстановлению.

Бой Рагиро и Габриэля кардинально отличался: велся бесшумно и неторопливо. Они не пытались задеть что-то вокруг, сокрушить противника одним ударом или изничтожить до праха. Их бой был похож на безмолвный диалог, в котором говорили только рапиры, соприкасаясь лезвиями.

Габриэль улыбался, отражал удары Рагиро, но не нападал сам, лишь отступал и уворачивался, не воспринимая всерьез ни битву, ни самого Рагиро, ни его намерений. Он смеялся, издевался, всем видом показывая, что просто удовлетворяет желания того, кто по определению не мог быть сильнее. Рагиро двигался быстро, резко и сосредоточено. Хотел задеть Габриэля, достать его, поставить на колени и отомстить за все, что он делал. Но почему-то не успевал за плавными отступлениями Габриэля. Несколько миллиметров всегда оставались между лезвием рапиры и телом Габриэля. Это злило, но Рагиро не останавливался.

Не обращая внимания на взрывы, на огонь, на дым, застилающий глаза, они продолжали вести разговор без слов.

«Ты ни на что не способен!» — Габриэль сделал шаг назад.

«Ты так боишься открытого боя, что можешь только убегать?» — спрашивал Рагиро взглядом, сделав еще один выпад. Их рапиры соединились, лязг оружия резанул по ушам, и Габриэль снова увернулся.

«Убегал из нас двоих только ты» — отвечал Габриэль. Он обернулся вокруг себя и блокировал удар Рагиро, по-прежнему держа за спиной одну руку в насмешку, что сможет одержать победу, не дерясь в полную силу.

«Лучше бежать от боли, чем склониться перед тем, кто тебя не ценит» — Рагиро быстро ударил, и на шее Габриэля выступила тонкая полоска крови. Она сразу затянулась, но этого было достаточно, чтобы пошатнуть непробиваемую уверенность в победе.

Габриэль неподдельно удивился, коснулся рукой того места, где только что выступала кровь, и растеряно посмотрел на пальцы, потом — на Рагиро. Диалог завершился, и последнее слово впервые осталось за Рагиро. Рапира была наставлена на шею Габриэля, оба замерли, смотря друг другу в глаза. Габриэль внезапно взмахнул крыльями, и они обрели черный цвет. Глаза сузились, стали еще злее, чем были, и Рагиро понял, что издевки и игры закончились с первой пролитой кровью.

Крылья увеличились и медленно расползались во все стороны, теряя форму и образуя размытые пятна. Рагиро знал, что это за сила, и очень хорошо был с ней знаком. Темная энергия, черная магия, сила Шести Путей, подвластная лишь немногим и дарующая то, о чем многие даже не мечтали. Рагиро много лет назад перестал бояться этой силы и смог ее подчинить. Позади черная энергия приобрела форму шести темных полупрозрачных человеческих рук. Эти руки могли утащить в Ад по велению и желанию Рагиро.

— Значит, действительно хочешь боя? Без игр, без шуток? Тебе что, не хватило того, что сделали с тобой Палачи в прошлую встречу? — голос Габриэля заледенел. Если бы лед мог говорить, он говорил бы голосом Габриэля Грэдиса. — Не знал, что ты любишь боль, — продолжил Габриэль, не услышав ответа.

Руки за спиной Рагиро сделались острее, четче. Темная магия окутала тело Рагиро, образуя тонкий, но прочный щит.

— Оказывается, даже ты можешь быть опасным, мой дорогой Рагиро, — говорил Габриэль, чувствуя, как поменялось настроение их битвы и его собственное. — Теперь я понимаю, почему он выбрал тебя.

Рагиро не стал уточнять, что именно понял Габриэль, и сразу атаковал: так же, как и до этого. Он выбил оружие из рук Палача. Времени отреагировать у Габриэля не осталось, рапира выпала и отлетела в сторону. Ее сжег черный огонь Шести путей. Габриэль усмехнулся, но Рагиро уловил в усмешке нотки волнения — никто до этого не выбивал оружие из рук Габриэля дважды за одну битву, и тем более никто до этого не уничтожал его без права на восстановление.

Одна из теней Габриэля рывком ухватила Рагиро за запястье, потянула на себя. Рагиро быстро вырвался, отскакивая к правому борту, хотел ударить Габриэля лезвием по плечу, но тот исчез и появился в нескольких метрах от Рагиро.

— Убегаешь? — спросил Рагиро, прежде чем напасть снова. На этот раз быстрее, резче, чтобы Габриэль не успел снова исчезнуть и сбежать.

— Ни в коем случае, — тут же ответил Габриэль. Черная щупальца из-за спины резко проткнула плечо Рагиро и испарилась.

Рагиро быстро рвано выдохнул и сделал шаг назад.

«Гекату» заволокло туманом так, что люди с других кораблей вряд ли видели корабль. Райнер Финн все еще сражался с Палачом и явно одерживал победу, пусть и был ранен.Рагиро заметил рыжую шевелюру и понял, что вместе с Райнером сражалась Джеральдина. Туман был плотный и белый-белый, а тени за спинами Рагиро и Габриэля — черными-черными. А потом сила Габриля вновь приобрела белый цвет — слишком яркий и ядовитый. Даже в тумане он выделялся острыми краями и блеском.

Белый — самый чистый цвет. Он — олицетворение непорочности. Габриэлю очень хотелось ассоциировать непорочность с собой, пусть он и был сплошным воплощением порока.

Рагиро сжал плечо. Рана заживала медленнее чем обычно.

— Я тебя ненавижу, — зло прошипел Рагиро.

И только после этого началась настоящая бойня. Оба сорвались с цепи, больше не думая, не разговаривая, а лишь действуя так, как велели инстинкты и подавляемые желания уничтожить друг друга.

Черный сцепился с белым. Туман, окружающий Рагиро и Габриэля, превратился в щит, сквозь который невозможно было пройти посторонним. Они бросались друг на друга, управляя тенями позади, и черные ленты-щупальца беспрекословно слушались каждого безмолвного приказа, сплетались воедино, поглощая друг друга и уничтожая до крохотных песчинок.

Никто толком не понимал, что происходило в те секунды неистовой поднявшейся бури. Море вокруг почернело, и волны поднимались вверх при каждом ударе. Рагиро не выпускал из рук рапиру. Ранить Габриэля в суматохе казалось проще и сложнее одновременно. Проще — потому что он защищался не только от лезвия, но и от самой могущественной силы во вселенной. Сложнее — потому что они оказались на равных условиях. Несколько порезов Рагиро все же нанес, но остаться самому невредимым у него не получилось. Тени Габриэля обожгли не только плечо — грудь, нога и бедро тоже были повреждены, но Рагиро упорно продолжал наступать.

Удары сыпались один за другим без остановки, без продыху. Ни Рагиро, ни Габриэль уже не могли уследить за тем, что делали: черные полупрозрачные щупальца уничтожали ярко-белые острые ленты. Ярко-белые острые ленты сжигали черные полупрозрачные щупальца. Никто не мог выиграть, никто не мог проиграть.

Плотный туман на мгновение расступился, и через образовавшуюся дыру прошел Райнер Финн. Рагиро и Габриэль замерли рядом друг с другом, оба вымотанные до предела. Окровавленные, израненные, но не собирающиеся останавливаться ни на мгновение и жаждущие лишь смерти друг друга. Райнер выглядел немногим лучше: лицо у него было в крови, но в чьей — понять невозможно. Из рук выходили тонкие черно-синие нити, которые вот-вот норовили исчезнуть.

— Ты еще не уделал этого подонка? — тяжело дыша, спросил Райнер и покачал головой.

Джеральдина махнула рукой Райнеру и соскочила с «Гекаты» на берег Маледиктуса, решив, что дальше они могли справиться и без ее помощи.

Габриэль прищурился и присмотрелся к другой полуразрушенной части корабля: Палач был мертв от руки Райнера Финна. Габриэль оказался в меньшинстве и уже достаточно уставшим, чтобы сражаться против двух сильных, пусть и не менее уставших противников.

— Как видишь, — выдохнул Рагиро и вновь ринулся на Габриэля.

Шесть черных рук ухватили Палача за шею, плечи, руки и ноги и тянули в сторону Рагиро, но Габриэль упорно сопротивлялся. Белые ленты собрались за спиной и обратились крыльями, которыми он взмахнул несколько раз подряд: это позволило избавиться от магии, посланной Рагиро, и притормозить неизбежное. Габриэль не знал, что это неизбежное все равно наступит рано или поздно. Не знал и не хотел знать, потому что привык выходить победителем из любой битвы и привык, что перед ним все вставали на колени. Но в тот момент, оглядываясь вокруг, он понимал, что вставать на колени перед ним некому. Кроме Рагиро Савьера и Райнера Финна.

Райнер недолго наблюдал за вновь начавшейся заварушкой и решительно направился прямо к ним. С головы до ног его окутала собственная магия, которую Райнер непрерывным потоком направил на Габриэля, целясь в сердце.

Подходить близко он не стал, решив позволить Рагиро нанести последний удар. Его магические нити быстро пробирались к Палачу. Они невидимыми призраками ухватили его за щиколотки, но Габриэль смог выпутаться, отскочить в сторону. Крылья он использовал в качестве щита. Атаки удвоились: теперь на него нападали с двух сторон, и защищаться становилось сложнее, нападать — тоже, но Габриэль все же со всего размаху отправил в Рагиро и Райнера по две длинные тонкие белые стрелы, которые растворились, не долетев до целей.

Магические нити Райнера вновь захватили Габриэля и поднимались наверх до самой шеи, обездвиживая, обезоруживая. Габриэль дернулся в сторону, попытался исчезнуть, но остался заключенным в нити, обернувшиеся цепями.

Цепи тянули вниз. Райнер Финн поставил Габриэля Грэдиса на колени.

Палач прожигал взглядом Рагиро, на которого первый раз смотрел снизу вверх. Он вообще впервые на кого-то смотрел не свысока, и это чувство неприятно обожгло что-то, называемое сердцем, внутри. Габриэль ненавидел Рагиро, а Рагиро ненавидел Габриэля. Эта ненависть между ними была нерушима.

Секунда, когда Габриэль упал на колени перед Рагиро, лишь укрепила липкую, вязкую ненависть.

Белые крылья за спиной Габриэля приняли облик множества острых стрел, и все стрелы были направлены на Рагиро. Он еще раз дернулся в попытке освободиться от цепей, еще раз предпринял попытку исчезнуть, как делал это миллиарды раз, но магические нити на то и были магическими, что блокировали чужую силу. Габриэль оскалился.

Рагиро протянул к нему руку, окутанную черной пеленой силы Шести Путей, и другая, черная полупрозрачная рука вонзилась в грудь Палача в ту самую секунду, когда Габриэль хотел пустить стрелы в Рагиро. Стрелы расплавились. Сердце Габриэля Грэдиса лежало в ладони Рагиро Савьера.

Глаза Габриэля потухли, цепи Райнера рухнули. Рагиро с силой сжал сердце в ладони, чувствуя, как впервые за много лет почувствовал удовлетворение.

Райнер неохотно подошел к Рагиро и сжал его плечо. Первым порывом было скинуть чужую руку, но Рагиро не стал этого делать. Смотря на труп того, кого он боялся больше, чем Бермуду, он не понимал, что именно чувствовал помимо тихого удовлетворения. Ненависть растаяла. Усталость свалилась на плечи новой сильной волной, и Рагиро опустился на одно колено, положил сердце Габриэля рядом с телом и тихо произнес, обращаясь к Райнеру:

— Спасибо.

Райнер кивнул и направился к берегу.

— Найду Ригана, — напоследок сказал он. — Думаю, скоро все закончится.

— Рагиро!

Рагиро и Райнер обернулись на крик: Эйлерт перепрыгнул на борт «Гекаты» и тут же подлетел к Рагиро, уставившись на бездыханное и медленно исчезающее тело Габриэля.

Райнер сошел с корабля на черную землю Проклятых островов.

***

Бермуда расхохотался:

— Вы и впрямь настолько уверены в своей силе, что решили убить меня из ружей?

Лицо Юшенга не дрогнуло, глаза Джии опасно сверкнули. Риган устало выдохнул и покачал головой. Оружие было бесполезно против Бермуды, но ружья они не опускали как гарантию победы.

Бермуда выпрямился, раны на груди затянулись, а кровь засохла, но не исчезла. Он поднял голову, окинув взглядом всех по очереди. Опасности не заметил. Трое не могли напугать Бермуду, чтобы он стал воспринимать их всерьез, даже если многие его корабли решили предать его. Он чувствовал, что большинство команд приняли сторону Эйлерта Лира, но угрозы Бермуда не замечал: он покарает их за предательство немногим позже, и никто не сможет уйти от него живым. А потом он наберет новых. Это никогда не было проблемой. Досадно ему сделалось лишь потому, что придется отказаться от Рагиро и Джеральдины. Но даже им Бермуда найдет замену, потому что не было незаменимых.

— Ружьями? — равнодушно переспросил Юшенг. — Отнюдь, Бермуда. Мы прекрасно знаем, что пулями, пусть и магическими, тебя не взять. Но с чего ты решил, что пули — единственное, что у нас есть?

Джия хмыкнула. Риган не вмешивался, мысленно благодаря Юшенга за то, что давал ему время отдышаться и прийти в себя.

Бермуда не впечатлился речью Юшенга, но отвечать не стал.

— Ружья! То же мне!

Ханна появилась внезапно. Образовалась рядом с Юшенгом, и никто не видел, как она подошла. Павлинья юбка в темноте и мрачности острова казалась ярче, чем была на самом деле. Джия от неожиданности незаметно вздрогнула, Юшенг слабо улыбнулся и кивком головы поприветствовал ее.

— Неужто решил, что мы не придумали ничего более изощренного, м? Из-за тебя, между прочим, Ила погибла, — напомнила Ханна, и голос ее звучал угрожающе. Ничто не выдавало раздражения и злости, кроме голоса, несшего опасность каждому, кто встанет у нее на пути.

Бермуда усмехнулся. Он знал, как сильна Ханна. А еще он знал, что он сильнее. Ханна, в отличие от Бермуды, не придавала такой маленькой детали должного значения.

— Если бы только Ила, — послышался чей-то возмущенный голос позади. Кудрявые волосы Монро растрепались, а одежда в некоторых местах порвалась. Выглядел он не лучшим образом, но блестящие гневом глаза говорили, что щадить он никого не собирался.

Райнер подошел молча одновременно с Монро, безразлично взглянул на Бермуду и уже хотел развернуться и уйти, но передумал, решив хоть раз в жизни помочь кому-то, кроме себя. Бермуда по-прежнему не видел реальной опасности, но его руки окутала черная вязкая энергия. Последней явилась Джеральдина с окровавленным мечом. Кровь на лезвии виднелась и красная, и черная, но сама она не была ранена.

Риган обернулся на Джеральдину, взглядом спрашивая, в порядке ли она. Джеральдина прошла к нему, остановилась рядом и положила руку на плечо, а после прошептала так, чтобы слышал только Риган:

— План простой, Риган. Я отвлеку его на себя, а вы окружайте. Мне все равно не жить, если умрет Бермуда. Я мертва вот уже семнадцать лет. И отомстила достаточно, чтобы спокойно отправиться на тот свет.

Риган никак не дал понять, что услышал ее и что согласен с ней, но спорить не стал. Они были не в том положении, чтобы выяснять, чьей жизнью жертвовать, а Джеральдина была права.

Джеральдина подняла окровавленный меч и двинулась на Бермуду. Не давая ему времени одуматься, она напала. Лезвие столкнулось с магическим щитом, ничем не навредив, но Джеральдине было нужно не это. Она полностью завладела вниманием Бермуды.

— Девочка хочет потягаться силами? — усмехнулся Бермуда.

Пока Джеральдина безостановочно и безуспешно атаковала Бермуду, остальные плавно окружили их. От ног по земле поползли тонкие, едва заметные нити, образовывая пятиконечную звезду в кругу.

Джеральдина нападала, нападала и нападала. Снова, снова и снова. Задыхаясь, она продолжала наносить удары Бермуде, вновь, вновь и вновь натыкаясь на магический щит, который невозможно пробить сталью меча. Она пыталась. Бермуда насмехался над ней, наблюдая за каждым движением и не замечая всего остального. Ему нравились тщетные попытки той, кто наводила ужас на моряков — при жизни и посмертно. Тщетные попытки женщины, которая никогда не останавливалась и никогда никого не щадила.

Риган, Райнер, Ханна, Монро и Юшенг замерли. На кончиках пальцев танцевали разных цветов искры, осыпаясь на землю и растворяясь в них. Нити, проникшие под землю, становились толще и крепче, и непрерывным потоком струились в разные стороны. Пентаграмма сверкала ярче с каждой секундой.

Джеральдина на мгновение замерла, переводя дух. Бермуда пронзил ее черным потоком магии и враз вырвал сердце. Она коротко вздохнула, выронила меч и перестала дышать. В этот раз навсегда.

Первыми магические нити в Бермуду пустили Райнер и Риган. Следом — Ханна, Монро и Юшенг, задержавшись лишь на долю секунды. Сильнейшие потоки разрушающей магии впились в Морского Дьявола, пробирались под кожу, разъедая все, что там осталось от живого. Мертвое тело Джеральдины рассыпалось в пепел. Бермуда сдавленно засмеялся.

— Так вот чего вы задумали, — прошипел он, пытаясь вновь выставить щит.

Щит появился, полупрозрачный, сильный, плотный. Поток магии прервался, но то, что уже проникло в него, никуда не исчезло.

Джия, до этого стоявшая в стороне, прицелилась и выстрелила в его щит несколько раз подряд, перезарядила и выстрелила снова. Раздалось еще несколько выстрелов — стреляла уже не Джия. Грэм, Эйлерт и Рагиро целились и стреляли, стоя рядом с Джией. Стреляла даже Изэль, вышедшая из укрытия. Стреляла Летиция, подошедшая немногим позже. Стреляли все, кто смог добраться.

Ханна, Риган, Райнер, Юшенг и Монро атаковали тонкой, но сильной магической энергией, проламывая щит Бермуды и целясь в его сердце и голову. Не сходя со своих мест, они били по невидимой защите с такой силой, что тряслась земля.

Первую трещину пробила Ханна. Вторую — Риган. Пришедшие с кораблей продолжали стрелять до тех пор, пока щит не начал рушиться, а после уже целились и стреляли в Бермуду.

Райнер быстро вздохнул и опустился на одно колено, но магическую цепь не разорвал. Ханна и Риган, стоявшие по обе стороны от него, беспокойно переглянулись. Ведьма хотела уже спросить, все ли в порядке, но Райнер поднялся. Рагиро позади откинул ружье в сторону и подбежал к Райнеру сзади, коснувшись рукой плеча. Райнер дернулся, оглянулся и слабо, вымотано усмехнулся.

В попытке отразить все атаки разом Бермуда не мог отразить ни одной, а тонкие нити, проникшие внутрь, не позволяли восстановиться и направить всю мощь острова на врагов. Будь у него хотя бы пять свободных секунд, он бы их всех порвал на части, но нападение не прекращалось.

Рагиро присоединился к Райнеру, и его чуть ослабевший поток увеличился вдвое.

— Спасибо, — прошептал Райнер.

— Еще немного! — громко воскликнул Монро.

Щит рухнул неожиданно и быстро. Осколками вмиг осыпался на землю. Обстрел прекратился, пять сильнейшийх потоков разом вонзились в Бермуду, и эхом раздался его оглушающий крик.

Остров пошатнулся, раскололся на шесть частей. Все, кто сражался с Бермудой, оказались в центральной. На том месте, где он стоял, образовался черный комок, в котором невозможно было что-то разобрать, но сверкающие вспышки и разрастающаяся темная энергия говорили о том, что они все сделали правильно.

Бермуда исчезал. Магии у него не оставалось.

— Он почти мертв! — крикнула Ханна и медленно, но уверенно начала приближаться к Бермуде, усиливая свой поток. Остальные последовали ее примеру.

В эпицентре битвы — там, где должен был стоять Бермуда — вспыхнуло огромное пламя. Их резко отбросило в сторону. Острова сотряслись еще раз. Все было в черном огне. Бермуда исчез. На его месте лежало маленькое обожженное черное сердце. В небе сверкнула молния, раздался гром. Еще одно землетрясение обрушилось на расколотые острова.

Никто не мог ничего понять, когда поднялся сильный туман. Возможно, самый сильный из всех, который они когда-либо видели. Еще одна молния, еще один раскат грома.

— Какого черта?.. — воскликнул Эйлерт, подбегая к Рагиро.

— Последнее желание Бермуды, — отозвалась Ханна.

Маленькое черное сердце трепыхнулось. Все замерли в ожидании. Радости никто не чувствовал, а вот облегчение накрыло с головой несмотря на то, что что-то должно произойти.

И произошло.

Их снова отбросило. На этот раз намного дальше, до самых кораблей. Острова трещали по швам, рушились, осыпались, превращались в прах. Черный огонь сжирал все. Проклятые острова не могли существовать без создателя.

Поднялась огромная волна позади кораблей, и море казалось непривычно темным. Тучи сгустились. Дышать никто не мог, говорить — тем более. Даже Ханна Ламан была больше не в состоянии противостоять: атака на Бермуду полностью ее опустошила.

Волна не накрыла их, она подняла в воздух корабли и всех, кто был на палубах, и в считанные секунды отнесла к берегам Великобритании.

Солдатам королевы потребовалось не так много времени, чтобы понять: к берегам их страны прибыли пираты. Они окружили их. Никто не помнил и не понимал, как они сходили на берег, как королевская армия напала и как они сопротивлялись. Кто-то успел убежать, кого-то поймали сразу, а кого-то сразу убили. Эйлерт пытался найти Рагиро, но в поднявшейся суматохе едва различал, по кому нужно стрелять, от кого защищаться. Рагиро тоже пытался найти Эйлерта, но успевал только отбиваться от нападающих солдат на исходе сил.

Ханна схватила Грэма, и они вдвоем исчезли в фиолетовом дыму. Риган и Райнер отбивались от солдат. Монро последовал за Ханной и Грэмом. Изэль убежала, как только появилась возможность. Летиция ринулась к Рагиро, чтобы защищать его до последнего. Юшенг и Джия сражались, стоя спина к спине. Солдаты были беспощадны. В некоторой степени беспощадней Бермуды.

Солдаты королевы убивали за один удар.

«Ты вернешься оттуда, но не домой», — в памяти Эйлерта всплыли слова Ханны Ламан. Неужели она говорила именно об этом?..

Удар, удар, блок, удар. Выстрел. Кажется, не один. Чей-то крик.

Удар.

Перед глазами все поплыло.

Он вернулся оттуда, но не домой.

Ханна Ламан оказалась права.

Ханна Ламан никогда не ошибалась.