Глава 27. "Битва" (1/2)

Взрывы раздались сразу со всех сторон. Одни корабли без парусов атаковали другие такие же беспарусные судна.Казалось невозможным разобрать, кто за кого сражался, но главной целью оставалось уничтожение Бермуды и Габриэля. Без них сражение должно утихнуть, ведь их подчиненными двигал только страх перед Дьяволами.

Габриэль исчез с палубы «Палача» и появился перед Рагиро. Белый туман за спиной образовал форму птичьих крыльев, и Габриэль походил на ангела. Жестокого, кровавого, но ангела.

Риган ступил на землю Проклятых островов и направился прямиком к Бермуде. Юшенг и Джия последовали за ним. Корабли Джеральдины начали огибать остров: среди них не осталось тех, кто по-прежнему был предан Морскому Дьяволу. Да и был ли когда-то вообще?.. То, что Бермуда выстраивал веками, начало рушиться от слов женщины, мстящей за своего мужа, и от желания двух мужчин, не пожелавших подчиниться судьбе.

Ханна жестом подозвала Грэма, рядом стояла Летиция. Кертис Нивен хотел утащить ее в туман, но Ханна успела потянуть Летицию на себя.

Олден рванул к Эйлерту, как перед ним в клубах белого тумана появился Джаспер Аселет в черном плаще и с длинными волосами темно-болотного цвета, с которых, не прерываясь, капала вода.

Зелда и Монро вместе перепрыгнули с «Гекаты» на борт «Палача» — так близко стояли корабли — и с двух сторон окружили Каприс.

С других кораблей стреляли, шум начавшейся бойни заглушал все остальные звуки, голоса.

Наступил хаос.

***

Риган уверенно шел по пустынному острову. Все высохшие деревья, которые виднелись с кораблей, разом исчезли, и оставалась только черная твердая земля, похожая на пепелище. Силуэт Бермуды приближался, но вовсе не потому, что Риган быстро шел, а потому, что Бермуда летел к нему по воздуху. Юшенг и Джия следовали за ним и не сильно отставали, но, когда он обернулся, их позади не оказалось. Ничего, кроме белого тумана и черной земли. Одна пустошь. Он позвал их по имени, но в ответ ему послышалась тишина.

Догадываясь, что это проделки Бермуды, задерживаться надолго Риган не стал. Его задача — выманить Бермуду с острова на море, а для этого совершенно необязательно вступать в бой. Достаточно надавить на самолюбие и безграничное эго и побыстрее оказаться вновь у берега, а лучше сразу на борту «Эгерии». Звучало не так сложно, но планы никогда не срабатывали в жизни с предельной точностью.

Бермуда остановился напротив Ригана в нескольких метрах: достаточно близко, чтобы поговорить и достаточно далеко, чтобы успеть среагировать на ожидаемую атаку.

— Не думал, что мы снова встретимся, — стиснув зубы, сказал Риган.

— Честно признаться, я тоже. После того, как ты трусливо сбежал, я не рассчитывал увидеть тебя в море, — по голосу казалось, что Бермуда улыбался, но белая маска скрывала лицо.

Вывести на эмоции должен был Риган Бермуду, а не наоборот, но Бермуду не зря называли Морским Дьяволом: из него вышел хороший манипулятор. Он знал, куда и как давить.

Потому что Риган повелся на провокацию:

— Ты ни черта не знаешь.

Бермуда знал достаточно. Прекрасно разбираясь в человеческих эмоциях и желаниях, он пользовался этим и поворачивал ход событий так, как нужно. А сейчас ему нужно вывести Ригана из равновесия.

— Я был там, не забыл? Я видел все до последней секунды, — четко, с расстановкой отвечал Бермуда. — Видел, как ты убил ее.

Риган сжал кулаки, и меж пальцев сверкнули черные искры. Они осыпались и исчезали в земле. Сколько лет он не использовал магию? Как давно?.. Когда все пошло не так?.. Ему нельзя поддаваться Бермуде, нельзя позволить себе чувствовать — только не сейчас, только не здесь.

— Ты так хотел владеть ей, что решил: лучше убить ее, чем отдать мне. Ты бы мне пригодился, — продолжал Бермуда нарочито спокойно.

Складывалось ощущение, что он рассуждал о чем-то обыденном, о ком-то, кто не умер по его вине.

— Знаешь, я мог бы ее вернуть. Не просто так, конечно. За определенную плату. Уверен, мы сможем договориться. Что скажешь?

Рядом с Бермудой из тумана вышла она. Высокая, круглолицая, с черными, забранными в неряшливый хвост волосами, она смотрела темными глазами прямо на Ригана и улыбалась нежной, доброй улыбкой. Вместо привычного темно-коричневого мундира — где она только достала его? — на ней было белое длинное платье. В таком она ходила, когда они причаливали к берегу и оставались на суше дольше одного дня. Это случалось редко, но Риган особенно любил такие моменты, потому что она переставала быть капитаном самой сильной команды, самого быстрого и самого лучшего корабля, а становилась обычной женщиной с обычными мечтами.

Иласэйд Файлель стояла перед Риганом, словно живая. Улыбалась словно живая. Протягивала руку, словно живая. Бермуда мог вернуть ее. Мог ли?.. Риган не был уверен. На груди у Илы алым растекалось пятно крови, улыбка поблекла, лицо побледнело. Ила вновь умирала. Ее рука безжизненно упала, ноги подкосились, и она рухнула на землю, захлебываясь в собственной крови. Вместо сердца у Илы виднелась дыра, из которой торчал острый металлический нож.

Иласэйд Файлель умерла во второй раз.

— А ты мог бы ее спасти, — равнодушно произнес Бермуда.

Риган оцепенел. Он никогда не забывал, как она умерла. Не забывал, как она сама попросила убить ее, как он воткнул нож и вырвал ее сердце, как она вздохнула в последний раз. Как попросила заботиться о дочери. Как улыбнулась ему на прощание. И как потратила последние оставшиеся силы, чтобы перенести их к берегу Тортуги.

Умирающая Ила снилась ему в особенно беспокойные ночи. После таких ночей Риган не смыкал глаз. Ночи стали для него невыносимыми.

— Не смей даже вспоминать ее.

Если бы у него была возможность, он бы уже набросился на Бермуду, он бы душил его, рвал на части. Вырвал сердце, если бы Бермуда имел его. Но у Дьяволов не бывало сердец, у них в груди зияла черная всепоглощающая пустота. Черная бездна — точно такая же, какую Риган ощущал у себя внутри который год.

— Да брось, Риган. Ты не сможешь убежать от прошлого, как бы ни пытался.

Риган был готов поклясться, что слышал его смех, но звуки доносились со всех сторон разом. Юшенг и Джия до сих пор его не нагнали, действовать приходилось одному. Времени уже не оставалось, нужно было вывести Бермуду из равновесия, заставить его переживать или злиться. Риган вытащил револьвер, сделанный Юшенгом, с магическими пулями Ханны, и наставил оружие на Бермуду. И выстрелил.

Пуля прошла навылет. Только попал Риган не в Бермуду, а в Илу, вновь стоящую напротив, уже умершую дважды и захлебывающуюся в крови снова. По его вине. Опять.

Она улыбнулась, его пальцы незаметно дрогнули, и он чудом удержал револьвер в руках. Ила упала на землю. Раздавшийся грохот прозвучал громче, чем должен. Уши заложило на несколько секунд, Риган закрыл глаза, сделал выдох. Это нереально, Ила уже мертва. И снова посмотрел перед собой.

Он был на корабле. Юшенг стоял у штурвала и курил трубку, прикрывая глаза от слепящего солнца. Джии нигде не было видно, зато Ханна ходила по правому борту, норовя свалиться в море в любой момент. Она напевала незнакомую Ригану песню и не замечала его. На носу корабля Райнер внимательно рассматривал статую эгерии, нимфы воды. Риган увидел себя рядом с женщиной, которую он узнал бы из миллионов, и видел все со стороны, но в то же время был участником событий.

Риган неведомым образом оказался на «Эгерии». Пятнадцать лет назад. В день, когда на них напал Бермуда и когда умерла Ила.

— Какого черта..?

— Кажется, это именно тот день, верно? — деловито спросил Бермуда, но его самого Риган не видел. — День, который разделил твою жизнь на «до» и «после». Удивительно, обычно у таких, как ты, роковой день — это день, когда они завладели магией. Как у Райнера. А у тебя… Ты так сильно ее любил, Риган, что мертвый позавидует, не говоря о живых.

Ригана нельзя было сломить пытками, и Бермуда понял это, едва встретил впервые. Поэтому он даже не пытался напасть, нанести удар, он всего лишь решил показать ему то, что убивало Ригана изнутри.

Тогда небо почернело в одночасье, и они попали в жуткий шторм, что никакая магия не смогла его утихомирить. Ила, Ханна и Монро создавали защитный барьер, Юшенг старался рулить так, чтобы поменьше шатало, а Райнер с Риганом отбивались от особо сильных волн. У них была малочисленная команда, но они справлялись. Такой корабль, как «Эгерия», не нуждался в большой команде несмотря на размеры.

Шторм был чудовищным. «Эгерию» швыряло в разные стороны, несколько раз почти перевернуло, и сейчас Риган наблюдал за тем, как это происходило. В голове мелькали позабытые воспоминания, и он не мог сфокусироваться на чем-то одном.

Он помнил все в мельчайших подробностях. Помнил, как появились странные тени, как быстро стих шторм и как первая тень проткнула насквозь одного из них — Нестора.

— Мы не нужны были тебе, — прошептал Риган, еле дыша. — Тебе нужна была только Ила.

Риган понял это лишь тогда, когда увидел со стороны. Бермуда и его тени не старались заполучить их всех, как думал Риган раньше. В первую очередь ему нужна была Ила. Потом — Ханна. Но остальные — нет.

— Тех, кто по глупости или из жадности решил заполучить магию с помощью ритуалов, найти не так сложно, как кажется. Но те, кто обладает истинной магией, данной от рождения или в результате прохождения Шести Путей… О, они как бриллианты. Они сильнее, могущественнее. Они могут то, чего не могут другие. Ила была одной из…

— …одной из тех, кто владел Силой Шести Путей, я знаю. А Ханна владеет магией от рождения. Поэтому они были тебе нужнее остальных. Поэтому ты, не задумываясь, убил Нестора. И остальных.

«Эгерия» попала в воронку хаоса, из которой невозможно было выбраться даже с мастерством Юшенга. Риган чувствовал, как вода била в лицо и в то же время наблюдал с расстояния нескольких метров. Море бушевало, море неистовствовало. Такую бурю Риган видел в первый и последний раз.

Сердце сжималось с каждым ударом, буря усиливалась. В воздухе летал черный песок, которого не могло быть среди водной глади. Буревестники галдели так, что шум шторма Риган не слышал. Черные буревестники, белые буревестники — они стаей кружили над кораблем. Глаза у птиц были пустыми, и в любой другой ситуации это вызвало бы страх. Но не сейчас. Тогда, пятнадцать лет назад буря не казалась такой чудовищной, а буревестники не летали над морем. Появились лишь тени, жаждущие кого-то убить, а кого-то заполучить во власть. Бермуда явился под самый конец, когда в живых остались лишь одиннадцать. Последние оставшиеся в живых одиннадцать членов экипажа, и только десять из них тогда вернулись.

Бермуда смеялся, и его смех эхом звучал со всех сторон. Риган наблюдал за «Эгерией», хотя в поднявшемся хаосе «Эгерию» он различал с трудом. Мысленно повторяя про себя, что ему нельзя поддаваться на уловки Бермуды, он не мог дышать, не мог отвести глаз и не мог пошевелиться. Тело цепенело, холод парализовывал. Риган закрыл и открыл глаза в надежде, что иллюзия, созданная Бермудой, исчезнет.

Не исчезла.

Он оказался снова на фрегате, перестав быть сторонним свидетелем. Теперь был на месте самого себя в конце решающей битвы, предрешившей дальнейшую судьбу каждого, кто еще дышал.

«Что ты делаешь?» — хотел спросить Риган, но не смог вымолвить ни слова. Он физически чувствовал, как горло стискивало что-то невидимое, но очень сильное. Воспоминания оживали и превращались в реальность. Когда тени Бермуды только появились, они с Илой стояли около входа в трюм и решали, как лучше поступить: вступить в бой или попытаться уйти. Время тогда текло быстрее обычного.

— Пообещай мне одну вещь, — после недолгих раздумий произнесла Ила.

Они решили дать бой. Из тумана к ним выходил корабль без парусов, на палубе которого пока не было ни одного матроса.

— Что угодно.

Риган ответил теми же словами, что и пятнадцать лет назад, хотя хотел ответить другое. Слова сами срывались, и контролировать ничего не получалось. Нельзя изменить то, что уже случилось. Даже если это происходило в созданной Морским Дьяволом иллюзии. Риган знал, что, как, когда и в каком порядке должно произойти, и не мог помешать неизбежному.

Бермуда определенно знал, куда и с какой силой давить. И давил.

— Убей меня, если он меня схватит, — выпалила Ила и, не дав Ригану возможности ответить, ринулась в бой.

Бермуда не стал показывать сражение полностью — им обоим это было ни к чему — и решил перейти к самому главному: к тому, как Риган вонзил нож в сердце Илы.

Риган видел, как Илу схватил сам Бермуда — не тот, с которым он говорил несколько минут назад и которого должен был выманить с острова, а тот, другой, из прошлого. Видел, как Ила умоляюще смотрела на него и безмолвно шептала одними губами: «Убей». Выбора у них не было. Они оба знали, что служить Бермуде она не смогла бы.

Неосязаемые тени оплели ее руки и ноги и тянули к Бермуде. Ила сопротивлялась, но даже ее силы тогда было недостаточно, чтобы противостоять силе тех, кто служил Морскому Дьяволу. До этого она сражалась с одним из Палачей и уже чувствовала усталость.

Тогда Риган отбивался от нападавших, но сейчас просто стоял на месте. Никто не пытался его убить или ранить. Рука Ригана потянулась к ножу: он не мог понять, то ли он сам по инерции хотел снова убить Илу, то ли это Бермуда заставлял его.

Риган бросил в нее нож — попал в самое сердце. Тени отступили. И этого хватило, чтобы Монро подлетел к упавшей Иле, поднял ее на руки и отбежал к Ригану. Она истекала кровью, захлебывалась и задыхалась. Смотрела на Ригана с нежностью. И улыбалась. Последний раз.

— Позаботься о моей дочери, — это были последние слова Илы.

Иласэйд Файлель умерла на руках Ригана Оделиса. Он вырезал этим же ножом у нее сердце, потому что только так они могли быть уверены, что Ила умрет.

«Эгерия» вмиг оказалась у берегов Тортуги.

А потом все повторилось вновь.

Живая Ила снова стояла перед Риганом, а потом ее снова утаскивал кто-то в черном плаще, чье лицо Риган разглядеть не смог. Он снова доставал нож, снова бросал, и нож снова попадал в сердце. Монро снова поднимал ее на руки, подносил к Ригану, и Риган снова вырезал ее сердце. А следом «Эгерия» снова причаливала к Тортуге.

Снова,

снова,

снова.

И снова.

Риган сбился со счета после семнадцатого раза. Он убивал Илу вновь и вновь, и с каждым разом отчетливее слышал смех Бермуды. Ладони были в крови — настоящей или иллюзорной. Пальцы дрожали, нож несколько раз падал, но потом вновь появлялся в руке. Сердце Илы еще билось, когда Риган сжимал его.

Снова,

снова,

и снова.

— Риган! — чей-то знакомый голос раздался из-за спины, но Риган не мог повернуться, не мог ответить.

Рука опять тянулась к ножу, чтобы в очередной раз убить самого важного человека в жизни. Кто-то позвал его по имени второй раз, когда бьющееся сердце опять лежало в ладонях. Сейчас все должно было исчезнуть в тумане и начаться заново.

Не началось.

— Риган!

Прогремело два выстрела. Туман рассеялся, палуба корабля — тоже. Риган стоял на коленях на земле Маледиктуса, а напротив него Бермуда держался за грудь. Сквозь сжатые пальцы просачивалась черная вязкая кровь.

Наконец сумев обернуться, Риган заметил позади себя Юшенга и Джию, которые целились из ружей в Бермуду.

***

— Еще чего захотел! — недовольно бросила Ханна Кертису Нивену.

Летиция оступилась, но не упала и благодарно кивнула Ханне. Грэм скинул с плеча ружье и, зарядив, прицелился в Кертиса.

Кертис Нивен покачал головой и недовольно поджал губы: хотелось покончить с этим побыстрее, но все вечно все усложняли. Особенно такие, как Ханна Ламан. Он снял с пояса сложенный хлыст, взмахнул и зевнул, демонстрируя скуку. Грэм поморщился, Летиция обнажила парные кинжалы. Ханна не шелохнулась и сильнее разозлила Кертиса.

— Ты решил унизиться еще разок? — не унималась Ханна. — Нет, если тебе очень хочется, то я с радостью снова отделаю тебя, как ребенка! Мне не сложно!

Ханна хохотнула, но по-прежнему не давала понять, что готова к бою, рассматривала ногти, глядела по сторонам и загадочно улыбалась. Выводила Кертиса Нивена из себя. Грэм в любой момент мог выстрелить, Летиция — напасть. Ее клинки слабо светились черно-синим. Кертис взмахнул хлыстом, неприятный звук резанул уши. Позади раздалось несколько взрывов, чей-то корабль ушел на дно. Мгновенно.

— Пора показать тебе твое место, ведьма! — прошипел Кертис, взмахнул хлыстом еще раз и двинулся к Ханне.

Грэм стрелял в него, пока не закончились пули. Тогда он отвлекся, чтобы перезарядить ружье. Две пули попали в Кертиса, еще две он смог отразить, от остальных легко увернулся. Летиция воспользовалась паузой и набросилась на Кертиса с клинками, атакуя быстро, не раздумывая, не оглядываясь, чтобы ни у нее, ни у него не было времени среагировать должным образом. Ханна стояла в стороне с закрытыми глазами. Она опустилась на колени, соединила руки в замок и что-то очень тихо прошептала. Меж пальцев заплясали фиолетовые искры.

Кертис отразил первые удары Летиции рукоятью хлыста, отступил на шаг и ударил свободной рукой по лицу. Она вскрикнула и упала, но тут же вскочила и сделала выпад. Клинки прошли мимо лица, оставив две тонкие царапины. Бровь у Летиции была разбита, кровь стекала вниз, и Летиция сжала зубы.

Грэм перезарядил ружье и снова пустил очередь в Кертиса, в этот раз попадая чаще. Пули врезались в тело, и Кертис вздрагивал, ругался, кричал, но стоял на ногах. Пули внутри растворялись, и темная магия волнами расползалась внутри, разъедая кости и органы, впитывая кровь. Боль была адская. Кертис Нивен молчал, но дыхание сбилось.

Он ударил хлыстом в сторону Грэма, выбивая из рук ружье и рассекая руки. На запястьях проступили ожоги.

— Будь ты проклят! — прорычал Грэм, по инерции прижимая руки к себе.

Летиция перехватила кинжалы поудобнее и ринулась к Кертису, нападала на него снова и снова, несколько раз даже задела, а один — проткнула плечо. Он зашипел, резко оттолкнул Летицию и сразу же схватил ее за шею, подняв. Рука у Кертиса немного подрагивала: пули продолжали разъедать внутренности. Царапины, нанесенные Летицией, ныли и не заживали. Она начинала задыхаться, рефлекторно ухватилась за руку Кертиса и выронила кинжалы.

Грэм пытался поднять ружье, но было ощущение, что руки горели. Ожоги приобрели неестественный темный, почти черный оттенок, боль не утихала. Кертис сдавил Летиции горло. Она закашлялась, а он громко рассмеялся.

Ханна открыла глаза. Руки по самые плечи обволакивала темно-фиолетовая энергия, сверкающая маленькими молниями. Глаза у Ханны стали полностью черными, кожа вокруг глаз треснула, губы тоже потемнели. Выглядела Ханна как та, кого подняли из могилы, вернули из Ада. Даже в первой стычке с Кертисом Нивеном она была не настолько ужасающей, не настолько кровожадной и не настолько могущественной.

Сейчас Ханна Ламан напоминала порождение Дьявола во плоти.

Если бы Бермуда видел сейчас Ханну, он бы пожалел, что не заполучил ее себе. Но он не видел.

Ханна плавно направилась к Кертису, словно летела по воздуху. Ноги ступали по палубе неслышно, едва соприкасаясь с деревом. Кертис отбросил Летицию в сторону, она впечаталась в борт и, обмякнув, рухнула без сознания. Грэм, забыв про боль, уставился на Ханну и затаил дыхание. Она вытянула руки перед собой, протягивая их к Кертису без попытки прикоснуться.

— Сука, не смей!

Кертис Нивен понимал, что в его нынешнем состоянии один он не сможет справиться с Ханной. Внутри все горело, ребра впились в сердце, и он чувствовал, как ее магия разрушала его. Кажется, он не заметил пару пуль, попавших в него, иначе как еще Кертис мог объяснить, что уже едва стоял на ногах, а Ханна должна была вот-вот его уничтожить? Он попытался ударить ее, связать хлыстом, хоть как-то обезвредить.

Ханна не произнесла ни слова, но тонкие фиолетовые нити сожгли в черном огне его кнут. На секунду Грэму показалось, что он заметил страх в глазах Кертиса. Но Палачи ничего и никого не боялись. Даже умирая.

Черный огонь с фиолетовыми отблесками поднимался с палубы, оставляя дерево невредимым, и обволакивал Кертиса Нивена. Пламя обнимало Кертиса, и Грэм готов был поклясться, что пламя могло бы ласкать его, если бы не убивало. Медленно, мучительно, больно. Он не мог пошевелиться, не мог даже закричать. Страшное зрелище. Грэм не стал смотреть до конца, он отвернулся в тот момент, когда черный огонь Ханны достиг головы Кертиса и поджег волосы.

И вот тогда раздался неистовый крик.

Ханна была беспощадной и от Кертиса Нивена оставила только пепел.

И упала на колени. Огонь растворился, ее глаза приобрели привычный карий цвет, губы стали алыми, а трещины исчезли. Ханна жадно дышала и пыталась откашляться, пригнувшись. Кончики пальцев оставались черными, будто испачканными в саже, но уже не светились и не метали маленькие молнии. Грэм подлетел к ней:

— Ты в порядке? — выпалил он, схватив за плечи.

Ханна кивнула, еще кашляя, но выпрямилась и дышала же спокойнее. Грэм почувствовал облегчение, едва осознав, что Ханна действительно в порядке и не умирала. Про Летицию забыл, но от Ханны не отходил ни на шаг, больше не обращая внимания на пульсирующую боль в ладонях.

— В порядке, в порядке, — прохрипела Ханна, слабо улыбаясь. — Не думал же ты, что так просто отделаешься от меня, старпом. Я еще от тебя кольца жду вообще-то.

— Какого кольца? — не понял Грэм, растерявшись.

Ханна нахмурилась и несильно стукнула его ладонью по лбу:

— Обручального, дурень!

— Я люблю тебя, — выдохнул Грэм, тоже улыбаясь и радуясь, что Ханна Ламан выбрала именно его. Не каждая женщина, спалив врага, потребует обручальное кольцо.

— О, да неужели! Для того, чтобы услышать это, мне требовалось всего-то ввязаться в смертельную авантюру, рискнуть своей жизнью, призвать древнюю магию и заставить одного из наших врагов исчезнуть. Что ж, старпом, требования у тебя какие-то завышенные, — тараторила Ханна. Она поднялась на ноги, огляделась и отряхнула юбку. — Ладно, пойдем. Главного подонка мы еще не убили.

И Ханна совершенно спокойно направилась в сторону берега и ступила на землю Маледиктуса.

***

Олден во все глаза уставился на появившегося перед ним незнакомца. Он выглядел, будто только что вышел из болот и не успел привести себя в порядок. Грязная вода стекала с волос и падала на палубу, и Олдену на мгновение послышалось, как капли соприкасались с деревянным полом. Глаза у мужчины были безумными, а лицо исхудало — кожа да кости. И тоже с зеленоватым оттенком.

Джаспер Аселет держал гигантский разделочный нож и размахивал перед собой. Олден видел такие у мясников, только в разы меньше. В голове пробежала мысль, что этим ножом Джаспер разделал не одного человека. И что следующим мог быть он. Но времени думать о таких вещах не было: Олден еле-еле успел отпрыгнуть в сторону, чтобы лезвие не задело его.

Из трюма выскочила Изэль и вскрикнула, увидев, что огромный нож пронесся рядом с Олденом. Она плохо управляла магией, но, когда вокруг гремели взрывы и свистели пули, такие мелочи волновали Изэль в самую последнюю очередь. Она попыталась сконцентрироваться и повторить трюк Ханны, когда у той в руках появлялись темные магические шары, сверкающие искрами.

Олден выхватил шпагу и успел отразить очередной удар Джаспера прежде, чем нож врезался бы в его грудь. Изэль облегченно выдохнула. Сформировать небольшую магическую сферу вышло со второй попытки, и Изэль быстро, не думая, швырнула ее в Джаспера. У нее магия была светло-сиреневая с проблесками голубого. Олден, на ходу поблагодарив Изэль, отскочил, перехватил поудобнее шпагу и сам атаковал Палача.

Раздался противный смех Джаспера Аселета:

— Обычной шпагой ты даже поцарапать меня не сможешь! — весело прокричал он.

Улыбка была безумней, чем взгляд, и Олдену стало еще больше не по себе. Зубы Джаспера имели зеленоватый оттенок, как и кожа.

Олден сделал выпад вперед, направив шпагу к лицу Джаспера. Уклониться Джаспер успел, но на щеке выступила тонкая полоска крови, а самодовольная усмешка исчезла. Кровь у Джаспера блестела темно-болотным.

— Серьезно? — настала пора Олдена усмехаться.

Его до чертиков пугал вид противника, но он не позволял себе показывать эмоций. Именно эмоции могли его погубить.

— Жалкий щенок, — зло прошипел Джаспер и, забыв про нож, ударил Олдена кулаком по лицу. Тот отлетел к напуганной Изэль, но быстро поднялся на ноги.

В спину Джаспера Аселета влетела пуля, онпошатнулся, но на ногах удержался и медленно обернулся. Эйлерт стоял напротив с револьвером в руках. Одна пуля, даже сделанная Ханной, не могла убить кого-то вроде Палача. Эйлерт прицелился еще раз, но выстрелить не успел: сзади на него накинулась Каприс. Оба упали. Олден упустил тот момент, когда эта сумасшедшая, сражающаяся против Монро и Зелды, смогла перебраться с «Палача» на «Пандору», а потом заметил позади Каприс Монро и раненную Зелду, пытавшихся помешать ей атаковать Эйлерта.

Эйлерт отполз от приближающейся Каприс и хотел выстрелить, но она вцепилась в его руку с такой силой, что пришлось разжать кулак. Оружие выпало, и Каприс отпихнула его, засмеявшись во весь голос. Из пальцев Монро молниеносно образовалось множество тонких магических потоков. Они сплетались в одну линию, образовывая нечто, по форме напоминающее стрелу, которую Монро запустил в Каприс.

Джаспер, засмотревшийся на Каприс, пришел в себя и, замахнувшись ножом, ринулся к успевшему отдышаться Олдену. Изэль успела тысячу раз пожалеть, что согласилась пойти с ними, потому что она не имела представления, как следовало сражаться, а потому снова попыталась создать небольшую магическую сферу у себя в руках. Не получилось.

Олден успел блокировать удар Джаспера, но сопротивляться долго не мог: нож тяжелел с каждой секундой. Лезвие обрамляла зеленая аура. Джаспер вновь усмехался, и Олден слышал хриплый неясный шепот. Нож стал больше и тяжелее, и удерживать его становилось сложнее.

Каприс сошлась в неистовой рукопашной схватке с Монро, не позволив ему атаковать первым. Они били друг друга без остановки и передышки. Очки слетели с лица Монро, отлетели в сторону и разбились. Он отвлекся, и новый удар Каприс пришелся по губам. Монро упал, но успел увернуться от следующей атаки. Каприс воспользовалась передышкой: ее руки обволокла светлая голубая полупрозрачная материя, вокруг образовались летающие слабые волны. Магия Каприс сильным потоком направилась к Монро, но он прытко вскочил на ноги и отразил нападение, выставив перед собой магический щит.

Одной рукой держа огромную созданную стену, второй рукой Монро создал еще одну стрелу. Быстро отскочил назад, так же быстро прицелился и запустил оружие в сторону Каприс.

Каприс взвизгнула, когда тонкий магический поток прошел сквозь нее и растворился.

Шпага Олдена треснула под тяжестью разделочного ножа, и он, выдохнув, откинул оружие в одну сторону, а сам рванул в другую, но не удержал равновесие и упал. Изэль ахнула, в руках у нее появился небольшой голубоватый шар, который она запустила в Джаспера, но тот легким движением лезвия рассек его и уверенно направился к перепуганной Изэль. Она пятилась ровно до того момента, пока не врезалась спиной в противоположный борт корабля.

— Попалась, птичка? — довольно протянул Джаспер.

Рука с ножом взлетела вверх — он хотел полоснуть по шее, по груди, по животу. Выпустить ей все органы наружу.

Олден среагировал мгновенно: он вскочил на ноги и побежал к Изэль. Остановился между Изэль и Джаспером и обхватил ее за плечи, подставив Джасперу спину. Нож быстро врезался в позвоночник. Олден почувствовал резкую боль и горячую густую кровь. Хотел что-то сказать, но вместо слов из груди вырвался сдавленный хрип. Изо рта потекла кровь, легкие перекрыло.

— Олден?.. — растеряно шепнула Изэль.

Джаспер смеялся.

Олден попытался напоследок улыбнуться самой прекрасной женщине, которую знал, но вместо улыбки вышел кривой оскал. Ноги подкосились. Джаспер рывком вытащил нож и вонзил еще раз — глубже, резче, сильнее. Чтобы наверняка. Олден рухнул на колени, не в состоянии даже закричать. Изэль подхватила его.

Джаспер смеялся.

Изэль начала плакать и совсем не думала, что ее тоже могли убить в любую секунду.

Каприс лежала на палубе, еле дыша. Монро опустился на колени и в ужасе смотрел на истекающего кровью Олдена, но от усталости не мог даже пальцами пошевелить. Эйлерт добрался до отброшенного револьвера и дважды выстрелил в Джаспера. Пули в револьвере закончились, а Джаспер так и не умер.

Умер Олден. И Эйлерт чувствовал, как появилась первая дыра внутри.

— Изэль, уходи! — выкрикнул Эйлерт.

Она была здесь по большей части из-за Олдена, а, став свидетельницей его смерти, вряд ли оставалась в состоянии помочь. Джаспер отвлекся сначала на свои раны, а потом на того, кто эти раны ему нанес. У Изэль появилось время сбежать от Джаспера и избежать судьбы Олдена. Ей было необходимо взять себя в руки, и Изэль, быстро вытерев слезы, побежала к трюму. Сейчас там безопасней всего.

Джаспер несколько раз взмахнул разделочным ножом перед собой, смахивая с лезвия кровь, и стремительно направился к Эйлерту. Вокруг вода сначала задрожала, а потом медленно поднялась вверх большими каплями. Монро тем временем подбежал к Зелде, осмотрел рану и наскоро перевязал оторванным от ее же плаща куском ткани.

Времени перезарядить револьвер не оставалось, и Эйлерт отбросил в сторону оружие, обнажил меч и чудом успел блокировать удар Джаспера. Каприс позади зашевелилась, безумно посмотрела на дерущихся Эйлерта и Джаспера и, не задумываясь, хотела запустить в Эйлерта множество крошечных игл, созданных из воды. Не успела — в нее влетел голубой сгусток энергии. Каприс снова взвизгнула, отлетела в сторону и больше не поднялась на ноги, но продолжала слабо дышать.