Глава 16. "Эгерия" (1/2)

Когда «Пандора» причалила у берегов Тортуги, на море поднялся сильный ветер. Начинался шторм, и команда невольно думала, что они приплыли как раз вовремя. Всю дорогу у Эйлерта на языке вертелась последняя сказанная Грэмом фраза. «Посмотрим, к чему нас это приведёт». Эйлерт вовсе не был готов узнать, к чему, но выбора не было. К тому же, на Тортугу они приплыли с единственной целью: Эцлерту надо вновь поговорить со старым другом отца Риганом Оделисом, бывшим старшим помощником на пиратском судне «Эгерия», и разузнать подробности последнего нападения на них. А заодно хотя бы попытаться уговорить посодействовать в спасении Рагиро.

Сойдя на берег, Эйлерт остановился: ему стоило понимать, сколько людей останется с ним. Если кто-то вообще останется. Грэм, скрестив руки на груди, с довольным видом стоял по правую руку от Эйлерта, а ещё чуть дальше пристроились Олден и Ларри. Хильде задержался на корабле, но вскоре тоже появился, занимая место с левой стороны от Эйлерта.

Говорить что-либо было излишним. Когда первые люди стали молча разворачиваться и уходить, Эйлерт стиснул зубы, морально готовясь к худшему, а плечи заметно напряглись, но в остальном он выглядел как обычно и старался не подавать виду, что чертовски встревожен.

Люди уходили один за другим, не оборачиваясь, не произнося ни слова, даже не прощаясь. Среди них были те, кто был с ним с самого начала, и те, кто присоединился совсем недавно. Сейчас это не имело значения, потому что никого из них Эйлерт уже никогда не увидит.

Время почему-то замедлилось до неприличия, и Эйлерт сжал руки в кулаки, про себя умоляя невидимые высшие силы, чтобы этот момент поскорее закончился. Пусть даже если он останется один. Пусть даже уйдут самые близкие. Только бы он смог сам убраться, пройти по уже давно знакомой дороге в здание с деревянной вывеской, найти там родное лицо и сесть напротив мужчины, который в каком-то роде заменил отца.

Ему на плечо легла чья-то рука, и Эйлерт резко обернулся. Грэм слабо улыбался и взглядом указывал вперёд. Он и не заметил, как, задумавшись, отвернулся от уходящих и невидящим взглядом смотрел на море. Пришлось вернуть внимание к покидающей его команде.

Эйлерт ожидал там никого не увидеть. Или увидеть парочку безумцев, чьих имён он не помнил. У него в команде было сто семнадцать человек. Не считая Грэма, Хильде, Ларри и Олдена, перед ним стояло ещё около сорока-сорока пяти пиратов, готовых пойти следом за ним. Сорок с небольшим безумных самоубийц, решивших отдать жизнь за человека, которого они не знали. Это внушало немного уверенности, но кончики пальцев в сжатых кулаках всё равно предательски дёрнулись, а на плечи свалилась вся тяжесть неба: он поведёт их на смерть, прямиком в пасть к Морскому Дьяволу. На секунду Эйлерту стало жаль, но он быстро откинул эти мысли в сторону.

— Почему? — громко спросил Эйлерт, желая получить хотя бы одну причину, по которой они согласились.

Повисла неловкая тишина.

А затем ответы один за другим посыпались, каждый старался перекричать других:

— Ваш отец спас мне жизнь!

— Три года назад вы взяли меня на корабль и избавили от голодной смерти!

— Упустить возможность встретиться лицом к лицу с самим Морским Дьяволом и не надрать ему зад? Ну уж нет! Такое нельзя пропустить!

— Моего брата семь лет назад тоже утащил этот чёртов Дьявол к себе на дно, пора бы уже показать ему, кто хозяин в море!

Пираты продолжали выкрикивать причины, схожие и различные одновременно, и Эйлерт наконец разжал кулаки и расслабил плечи. У каждого, кто остался, были свои причины пойти в бой против Бермуды. Эйлерт не собирался никого останавливать.

***

— Что ж, — с улыбкой на лице протянул Олден, пристроившись рядом с Грэмом, пока они шли до «Эгерии». — Все вышло даже лучше, чем мы предполагали.

Олден закинул руки за голову. Выглядел он как нельзя расслабленным и довольным, предвкушая отдых в излюбленной таверне и встречу с госпожой Изэль, которая всегда была к ним добра, но редко выходила поболтать и рассказать последние сплетни. Она была молчалива, но при виде команды «Пандоры» всегда улыбалась, а пару лет назад представила свою семилетнюю дочь. Олден от всей души надеялся, что в этот раз госпожа Изэль спустится хотя бы поприветствовать их.

— Чем ты предполагал, — в один голос ответили Хильде и Грэм. Они коротко переглянулись, но больше не произнесли ни слова. Эйлерт улыбнулся уголками губ от такой слаженности, а Олден недовольно хмыкнул.

— Я просто хочу сказать, что нам повезло, — попытался выйти из ситуации Олден и словил лёгкий толчок от Грэма.

Ларри с интересом наблюдал за ними, не скрывая любопытства, но в разговор не вмешивался.

— Заткнись уже, придурок! — не выдержал Грэм.

И все же его возмущение не было злым, Грэм не был раздражён, скорее, испытывал такое же спокойствие, как и все остальные, но не мог выразить его иначе. Олден прекрасно понимал, что с выражением чувств у Грэма беда, не злился и продолжал улыбаться.

Оставшийся путь до «Эгерии» они прошли молча.

Едва переступив порог знакомой таверны, четверо пиратов отделились от Эйлерта, занимая столик посередине у правой стены. К ним сразу же подскочила молодая девчушка, которую Грэм смачно шлёпнул по заднице, когда она уже приняла заказ. Эйлерт краем глаза увидел, как она поспешно убегала, вся покраснев, и подумал, что ей совершенно нечего делать в таком месте. Заметил, как Хильде что-то сказал Грэму, как Грэм всплеснул эмоционально руками и как Олден и Ларри рассмеялись.

В самом дальнем углу, уже за привычным Эйлерту столиком, сидел Риган Оделис.

Риган был завсегдатаем таверны с таким же названием, какое когда-то носил их с Илой корабль, — «Эгерия». Эйлерт, всякий раз заходя сюда, думал, что это неподходящее название для таверны. Тем не менее, народу здесь всегда было хоть отбавляй. Всё это было связано с тем, что владелицей таверны была единственная дочь покойного капитана корабля Иласэйд Файлель — госпожа Изэль.

«Эгерия» была легендарным судном. О ней барды слагали песни наравне с «Летучем Голландцем». Многие, кого Эйлерт встречал, не верили в существование этого корабля, да и сам Эйлерт не поверил, не будь он знаком с некоторыми членами экипажа лично.

Он быстрыми широкими шагами направился к столику, за которым сидел Риган, минуя других посетителей и редких молодых девушек, и, едва дойдя до нужного места, молча сел напротив.

— Ты что-то зачастил, мой мальчик, — вместо приветствия произнёс Риган, медленно потянув пинту пива. Напротив стояла ещё одна такая пинта, и Эйлерт понял: Риган был здесь не один. — За последний месяц ты появился у меня дважды. Что стряслось на этот раз?

Ригану было сорок девять, а по ощущениям все шестьдесят пять. Он выглядел моложе, чем другие мужчины его возраста, но говорил словно прожил долгую и крайне тяжёлую жизнь. С раннего детства он мог угадывать настроение Эйлерта, ловил любую его тревожность и напряжение и всегда, что бы ни происходило, обязательно помогал. Особенно это чувствовалось сейчас, когда рядом уже не было матери и когда прошло столько лет со смерти отца. Когда сам Эйлерт отвечал за жизни команды и по большей части некому было его направлять и спасать. Оставался только Риган, много лет назад пришвартовавшийся у берегов Тортуги на разрушенной «Эгерии», которую было решено больше не восстанавливать. Риган, который уже тринадцать лет заменял Эйлерту отца.

— Что случилось с «Эгерией»? — в лоб выпалил Эйлерт, пока у него хватало смелости спрашивать об этом. Он знал, что Риган ненавидел говорить о своей жизни, в частности об их с Илой корабле. Всегда терпеливый, он мог не на шутку разозлиться от такого вопроса, и в детстве Эйлерту пару раз доставалось за любопытство. — Я знаю, что «Эгерия» тоже потерпела крушение, после которого больше не вышла в море. За два года до крушения «Пандоры». Почему?

Риган не разозлился, только напряжение в плечах стало немного заметнее, а глаза застекленели.

— Единственное, о чем я просил тебя, это не спрашивать про «Эгерию». У тебя должна быть очень-очень веская причина, Лерт, — от привычной обеспокоенности и терпеливости не осталось и следа, теперь голос Ригана звучал холодно и жёстко.

Эйлерт почувствовал укол стыда, но отступать не собирался.

— Поговорим об этом в другой раз. Вот что ты мне сказал. Другой раз настал, Риган. Мне нужны ответы. На «Эгерию» напал корабль-призрак? Такой же, как видели мы? Такой же, какой напал на «Пандору» во главе с моим отцом? Да или нет? — это мысль пришла к нему внезапно, и Эйлерт не успел её обдумать, прежде чем высказать. Догадка поразила настолько, что он резко замолчал, делая рваный выдох, и испуганно смотрел на Ригана, страшась услышать ответ.

На секунду Эйлерту показалось, что Риган его ударит: настолько рассерженным он выглядел. Брови были сдвинуты, тёмные стеклянные глаза метали молнии, ладони до побелевших костяшек были стиснуты в кулаки. Губы плотно сжались в одну линию, а дыхание сбилось в одну секунду. Риган старался успокоиться, он никогда не поднимал руки на Эйлерта ни в детстве, ни многим позже, и как же эгоистично и глупо было думать, что сейчас он поступит по-другому.

— Прости, — выдохнул Эйлерт, понимая, что стекло в глазах Ригана было напрочь разбито. — Прости меня.

Меньше всего Эйлерту хотелось причинять Ригану боль. Особенно после всего, что он делал для него и его семьи. Больше всего Эйлерт боялся увидеть в глазах Ригана разочарование.

— Мне правда очень нужно знать всё, что знаешь ты. Всё. Это важно. Возможно, важнее всего, что было со мной до этого, — начал оправдываться Эйлерт, когда ответом было молчание. — Я встретился лицом к лицу с капитаном того корабля-призрака, и это оказался Рагиро. Помнишь его? Мой друг, Рагиро Савьер. И ему нужна моя помощь. Прошу тебя, Риган, пожалуйста. Я должен… должен спасти его от…

—…Морского Дьявола, — закончил за Эйлерта Риган, взяв себя в руки. — Бермуды. Ты хочешь сделать невозможное. Бермуду ещё никто не побеждал.

Риган успокоился, но плечи всё равно были до предела напряжены, а в глазах Эйлерт теперь видел нескончаемую боль и тоску.

— Тогда придётся нам быть первыми.

Риган скорее догадался, что ответил Эйлерт, нежели услышал: он покачал головой и указал пальцем в сторону лестницы, приглашая наверх.

Они поднялись в абсолютном молчании, даже не смотря друг на друга. По пути им встретилась госпожа Изэль, одетая в тёмно-бордовое платье. Она была ростом чуть ниже Эйлерта, с темными глазами и каштановыми густыми распущенными волосами с редкими тонкими косичками. Изэль улыбнулась ему, что-то сказала Ригану и поспешила спуститься вниз. Эйлерт подумал, что именно госпожа Изэль составляла компанию Ригану и что вторая пинта была её, а потом решил, что Олден будет нескончаемо рад её видеть.

Комната, в которую привёл его Риган, оказалась небольшой спальней, непривычно убранной и чистой. Шторы были задвинуты, но свет от заходящего солнца проникал в помещение.

Риган зажёг несколько свечей на небольшом деревянном столе и вытащил из небольшого шкафчика бутылку виски, разливая алкоголь по бокалам.

— Ты понимаешь, на что подписываешься? — первым нарушил тишину Риган. Он протянул один бокал Эйлерту и жестом пригласил сесть на кресло.

— Риган, — мягко начал Эйлерт, делая один глоток обжигающего виски, и сел на указанное кресло. — Я больше не маленький мальчик, который в ночных кошмарах видит странные тени, убивающие отца.

— Не ври.

Эйлерт не стал ни спорить, ни соглашаться: ему и впрямь ещё снился тот день. Сейчас намного реже, чем десять лет назад. Сейчас он не просыпался с криками и слезами, а просто резко открывал глаза, убеждая себя, что этот сон должен оставаться сном из прошлого и не влиять на нынешнюю жизнь. В эту секунду Эйлерт стал подозревать, что подобные кошмары снились не ему одному, но и Ригану тоже.

— Риган, пожалуйста! Сейчас всё это не имеет значения! — он не заметил, как повысил голос, как был готов вскочить с кресла и как чуть не уронил бокал.

Риган опустился на соседнее кресло.

— О чем ты просишь меня? Рассказать тебе правду о крушении «Эгерии» и «Пандоры»? Или же ты пришёл ко мне за помощью, чтобы я отправился с тобой на самоубийственную аферу, которую ты решил провернуть ради человека, которого не видел тринадцать лет? — он хотел бы злиться, хотел бы сбить с Эйлерта заносчивость, будто он может победить Дьявола, но единственное, что Риган мог сейчас чувствовать, была бесконечная грусть и желание огородить приемного сына, которого он защищал добрую половину жизни, от всех бед.

— И то, и то, — честно признался Эйлерт. — Я хочу услышать всю правду, чтобы знать, к чему нужно готовиться. И ещё я хочу, чтобы ты собрал основной состав «Эгерии» вновь, потому что с вами шансов у нас будет в разы больше. В конце концов, вы были сильнейшими из сильнейших.