Часть 7 (1/2)
У Вэй Ин была крайне плохая память на имена, что часто ставило ее в неловкие и даже комические ситуации. Она честно пыталась исправить это и запоминать хотя бы имена тех, с кем общается. Однако, если человек не вызывал у нее особого интереса, его имя быстро исчезало из ее памяти, словно его и не было вовсе.
Это создавало множество неудобств в общении.
Если в разговоре с ней упомянуть чье-то имя, Вэй Ин, скорее всего, не поймет, о ком идет речь, но если сказать ей: «Ну, тот, который с нелепым лицом, на котором наложено три слоя косметики, и одет в странное розовое ханьфу с не менее странными оранжевыми узорами», то она сразу поймет, о ком идет речь, потому что ее зрительная память была просто феноменальной, что позволяло ей запоминать множество деталей за считанные секунды. Она могла без особых усилий запомнить не только облик человека, с которым общалась, но и его манеры, интонацию, а также мельчайшие нюансы окружающей обстановки. Эта удивительная способность также распространялась на текстовую информацию. Вэй Ин могла быстро прочитать страницу книги и затем воспроизвести ее содержание с поразительной точностью.
Раньше она была готова отдать все, чтобы обладать такой памятью.
Поэтому сейчас, когда Вэй Ин разговаривала с главой ордена Цзян, девочка испытывала неловкость. Она видела этого человека еще в детстве, и ее память идеально сохранила его образ. Но тогда он не вызывал у нее никакого интереса, и все ее внимание было сосредоточено на собственных переживаниях. Поэтому она не знала его имени, а спросить было неловко, и он его не говорил. Потому что, очевидно, думал, что она его помнит и знает его имя, когда Вэй Ин с удивлением произнесла: «Дядя Цзян».
Они беседовали уже около одной палочки благовония<span class="footnote" id="fn_39299108_0"></span>, уютно устроившись за столиком рядом с кроватью Ли Мэй, откуда выгнали гада-лекаря, как прозвала его Вэй Ин. Глава ордена Цзян, обладая мягким и неторопливым голосом, напоминал спокойную гладь воды, а его аура излучала умиротворение и величие, словно все земные заботы и тревоги были ему совершенно неведомы. Если бы Вэй Ин не знала его, она могла бы подумать, что он намеренно создает вокруг себя подобный образ, но на самом деле он был именно таким — человеком, который не поддается влиянию внешнего мира. С каждым мгновением его присутствие все больше успокаивало Вэй Ин, которая по-прежнему была обеспокоена состоянием Ли Мэй, несмотря на все заверения, что она находится в искусственной коме под наблюдением лучшего врача ордена.
На словах «Лучший врач ордена» тот чудак, который одним только своим видом ее бесил и вызывал желание выцарапать ему глаза, с гордостью выпятил грудь, словно пытаясь продемонстрировать свою значимость. Он поднял голову, словно король на троне, с гордым выражением лица, словно говоря: «Да, да, это я».
— Он не внушает доверия, — произнесла она с легкой иронией, внимательно наблюдая, как этот клоун аккуратно наносит мазь на пораженные участки кожи девушки. Вэй Ин была готова переломать ему все руки, если бы он причинил Ли Мэй вред.
— Вообще-то это очень обидно! Глава Цзян, пожалуйста, скажите ей, чтобы она прекратила меня обижать! — произнес он, надул губы и отвернулся, демонстрируя свою обиду. Вэй Ин, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как у нее дернулась бровь. И это существо — лучший лекарь ордена?
— А-Су, ты ведь уже достаточно взрослый, чтобы не обижаться на мелочи, — с легкой улыбкой произнес глава Цзян, поднимая чашку с ароматным чаем, который служанки принесли еще в самом начале их беседы. Он медленно поднес чашку к губам. — А ты, А-Ин, не будь так строга.
Они с Цзян Су одновременно вздохнули, и последний хихикнул. Кажется, он наслаждается этой ситуацией.
«Он никто. Его здесь нет», — говорила себе Вэй Ин, вновь сосредоточенно рассматривая свою кружку.
Было замечательно, что они с главой Цзян смогли поговорить о родителях, о том, как и почему ее искали. Однако остались некоторые вопросы, которые необходимо было решить.
— Вы выяснили, что произошло в Весеннем Ветре? — политика в этом мире действительно представляет собой захватывающее зрелище, особенно когда речь идет о территориях, где нет четкого доминирования одного из пяти великих орденов. В таких местах, как правило, царит хаос, и тот, кто первым вмешивается в конфликт, зачастую оказывается в самом центре проблем. К сожалению, орден Цзян оказался первым на месте происшествия и впутался в эту историю. Ведь Дом Весеннего Ветра — очень популярное место. Теперь остальные ордена ждут от Цзянов результатов расследования.
— Нет, ясно только, что это определенно был поджог. Огонь вспыхнул с невероятной быстротой, охватив все здание, словно кто-то заранее подготовил почву для этого, — глава Цзян, впервые за весь разговор нахмуривший брови, задумался. Он понимал, что такие вещи не случаются просто так — кто-то явно был заинтересован в этом разрушении. К тому же, присутствие духовной ци в воздухе создавало дополнительные трудности для людей, пытавшихся погасить пламя.
— Неужели никто ничего не заметил?
— Все утверждают, что ничего не видели.
— Бред! — фыркнула Вэй Ин, — В борделе всегда полно помощниц и слуг. Последние — настоящие сплетники, они готовы сунуть свой нос в любую щелку, лишь бы найти новый повод для обсуждения. Я не могу поверить, что никто из них ничего не знает!
— А ты хорошо осведомлена.
— Последние пару лет я работала личной помощницей шизце, поэтому в этом нет ничего удивительного, — она пожала плечами и вздохнула, словно пытаясь сбросить с себя тяжесть, которую не могла объяснить. На самом деле Вэй Ин не испытывала никакого интереса к борделю, и ее юный возраст, безусловно, не подходил для того, чтобы взрослые люди вовлекали ее в свои сомнительные дела. Это, возможно, и спасло ее от ядовитых языков сплетен, которые так легко могли бы запутать и уничтожить неподготовленного человека. Жизнь в борделе, несмотря на его яркие огни и шумные приемы, была далека от сказки, хотя все равно лучше, чем на улице.
Стоп.
Вэй Ин нахмурилась.
— Мэй-Мэй сказала мне, что здесь должна была быть делегация из ордена Ланьлин Цзинь, но когда я прибежала к борделю, я не увидела ни одного золотого одеяния. Не могли же они просто уйти? — недоуменно произнесла девочка, погружаясь в воспоминания о том дне, когда она оказалась в центре давки. Она морщилась от фантомной боли, словно вновь переживая ту страшную ситуацию. В ее памяти всплывали образы людей, толкающихся вокруг, крики и паника, охватившие толпу. Ее чудом, не иначе, не задавили в той давке. Хотелось бы узнать, кто еще ее ударил, и самой хорошенько отпинать этого человека.
Мужчины переглянулись.
— Никто не упоминал о Цзинь, — ответил лекарь на невысказанный вопрос, — Мелкая, ты точно ничего не путаешь?
— Не называй меня так! — с недовольством произнесла Вэй Ин, — У меня хорошая память. Я точно помню, как Ли Мэй говорила, что к нам приедет высокопоставленная делегация из ордена Цзинь. Слуги тогда все были на ушах! Я еле как сбежала на улицу.
— Я оставлю здесь адептов, чтобы они разобрались в ситуации. Нам же нужно возвращаться, мы и так уже задержались в пути, — Цзян вздохнул, и в этот момент Вэй Ин напряглась. Он искал ее, чтобы забрать с собой, и это было очевидно. Но что же будет с Ли Мэй? Она не может уехать без своей шизце, — А-Ин, ты, наверное, уже поняла, что я искал тебя не просто так? — дождавшись кивка, продолжил, — Я обещал твоим родителям, что в случае их утраты позабочусь о тебе. Однако, как твой дядя, я не могу принять решение без твоего согласия. Поэтому я хочу спросить: не согласишься ли ты поехать с нами в Пристань Лотоса? Как глава ордена я официально введу тебя в орден, как мы и планировали с Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь.
— Я ни за что не уеду без Ли Мэй, — твердо произнесла девочка, ее голос дрожал от волнения, — Она спасла меня, вырастила и стала почти что моей матерью. Я не могу ее оставить, особенно сейчас, когда она находится в таком состоянии, — девочка снова бросила полный боли взгляд на женщину, лежащую без сознания.
— Вэй Ин, — мягко произнес глава Цзян, его голос звучал успокаивающе, словно теплый ветер в холодный день, — Я понимаю, что ты переживаешь, но никто не заставляет тебя расставаться с Ли Мэй. В Пристани Лотоса достаточно места для вас обоих. Если она стала для тебя чем-то большим, чем просто подруга, если заменила тебе семью, то мы лишь рады будем принять ее в нашем ордене, — он сделал паузу, чтобы дать Вэй Ин время осмыслить его слова. Девочка кивнула, опустив голову, — Ее состояние сейчас хоть и стабильное, но все равно тяжелое. Перевозить ее в данный момент опасно. Ты ведь это понимаешь, правда?
— Да, — глухо ответила она.
Глава Цзян продолжил:
— С ней останется Цзян Су и другие адепты ордена, которым можно доверять. Они позаботятся о ней, пока мы будем ждать улучшения. Как только ее состояние стабилизируется и она выйдет из комы, мы немедленно перевезем ее на Пристань. Это будет сделано сразу же, как только она будет готова к этому.
Девочка замялась, взвешивая каждое слово. Вэй Ин понимала, что ситуация непростая, и страх за Ли Мэй не покидал ее. Кроме того, она переживала, что их не встретят с такой же теплотой, как глава Цзян.
— А все точно будет хорошо? — наконец выпалила она, и в ее голосе прозвучала неуверенность, а в глазах отразилась тревога, — Мы никому не помешаем?
В ответ на ее слова раздался добрый, искренний смех, который словно согрел атмосферу вокруг. На макушку девушки легла теплая ладонь, нежно взъерошив аккуратную прическу. Когда она подняла взгляд, то увидела все то же добродушное лицо главы. Ее вопрос, казалось, не задел его, хотя она ожидала увидеть в его глазах раздражение, но в них не было ничего, кроме доброты, хотя в глубине затаилась капелька грусти. А также легкую улыбку Цзян Су, которая, к удивлению, не вызывала раздражения.