3.9 (2/2)

— Дочери? — переспросил Вилли. — Но… кто тогда та женщина, с которой я вас видел? Ее звали…

— Рейна, — подсказал Дариус. — Это моя внучка. Понимаю твое удивление. Видишь ли, до обращения я успел завести семью. Они не знали, кем я стал. Я был вынужден оставить их, чтобы не навредить. Но время от времени приходил навещать их, желая убедиться, что моя семья в целости и сохранности. Я наблюдал за ними, как теперь наблюдаю за Рейной и ее детьми. Они — единственное, что у меня осталось. Самое ценное и дорогое. Я готов на все ради сохранения им жизни! Дороже их у меня нет никого. Августо обещал мне сохранить ей жизнь, если я соглашусь свидетельствовать против Рихарда. У меня не было выбора, мальчишка! Анике было всего семнадцать! Я не мог допустить, чтобы моя единственная дочь погибла по моей вине. И я согласился.

— Но при чем тут шпионаж?

— Я много сделал для Августо, каюсь. Я вынюхивал для него по замку, следил потом за тобой. Сообщал для него важные вести… Я не святой, знаю! Повелителю есть за что судить меня. Но у меня была причина для этого. Все это было ради Аники — чтобы она жила, смогла вырасти, завести семью… Мои правнуки… они еще такие крошки. Ты можешь представить, каково это — видеть, как они растут, и не иметь возможности к ним прикоснуться? Они не знают обо мне. Мое сердце обливается кровью каждый раз, когда я наблюдаю за Рейной на площади. У нее там рыбная лавка.

Грудь обожгло огнем, задев за живое, однако он отлично понимал Дариуса. Родная мать забыла о существовании Вилли, словно он никогда не рождался.

— Дариус! Вы должны во всем признаться! — настаивал он. — Это поможет вам скинуть с плеч тяжкую ношу.

— Я не могу! — запротестовал тот, качая головой. — Ховард убьет меня, если узнает. Он был уверен в виновности Рихарда и расправился с ним в одно мгновение. Тот даже пискнуть не успел. Меня ждет та же участь. Кто тогда защитит Рейну и ее детей? Нет, я буду молчать.

— Если Ховард разберется с Августо, то исчезнет и угроза для вашей семьи. Подумайте об этом!

— Я виноват… виноват не меньше его… Если правда раскроется, моя голова полетит с плеч одной из первых, — растерянно бормотал Дариус.

Вилли стиснул зубы от злости. Очевидно, что с ним не желают сотрудничать, а значит, заставить Дариуса признаться выйдет только одним способом. Не хотелось идти на эту низость, однако выбора не оставалось.

— Вам не противно от себя? Что для вас важнее: правда или собственное благополучие?

— Благополучие моей семьи. Я готов на все ради них.

— Тогда докажите это. Или вы уверены, что Августо оставит в живых ваших правнуков? Он использует их и вашу любовь ради достижения собственных целей. Он не пожалел отказавшую ему девушку. Думаете, для ваших потомков он сделает исключение?

Глаза Дариуса налились кровью. Позабыв про голод и боль, он резко подскочил на ноги, в одно мгновение подлетел к Вилли и со всей злостью вцепился в плечи.

— Не вздумай вмешивать их сюда! — прогремел он, опаляя кожу морозным дыханием. — Они тут ни при чем!

— Мелисса тоже была ни при чем, — холодно возразил Вилли, дернувшись из цепкой хватки, — и тем не менее ее нет в живых. Я прошу вас сознаться во всем, чтобы настоящему убийце досталось по заслугам. Неужели в вас не осталось ничего человеческого? Неужели вы никого не любили?

Он ковырнул за живое. И, видимо, это подействовало.

— Я? Не любил? Да как ты смеешь упрекать меня в подобном, смертный? — зарычал Дариус.

Глаза его выпучились. Обнажив клыки, он едва не набросился на Вилли, еле сдерживая себя.

— Ты не можешь гарантировать их безопасность, — покачал он головой. — Король все равно будет зол на меня. Моя совесть давно умерла вместе с человеком во мне. Теперь на ее месте огромная дыра.

Он плюхнулся на колени. Закрыл лицо руками и неожиданно зарыдал, как отчаявшийся безумец. Спина его содрогалась от рыданий, а из горла доносился хриплый кашель, подобный раскату грома. Было тяжело на это смотреть. Для Дариуса семья и потомки, находившиеся так близко, но в то же время вне недосягаемости, оставались важнее всех богатств на земле.

— Но я могу убедить его, что вы скрыли правду под давлением, — уверительным тоном произнес Вилли, приблизившись к вампиру и положив на его плечо руку. — Он поймет. Вот увидите. Только будьте сильным и не страшитесь того, кто насмехается над вами.

Подняв голову, Дариус всхлипнул, как младенец, и уставился в одну точку. Его взгляд был опустошенным. Он покачал головой и криво улыбнулся.

— Ты умеешь убеждать, меченый. Хорошо, будь по-твоему.

С трудом поднявшись на ноги, Дариус направился к выходу. Там он сел в темном углу, запрокинув голову, и шумно шмыгнул носом.

— Я не могу выйти на улицу. Утреннее солнце причинит мне боль. Оно не сожжет меня, однако я буду долго мучиться от его обжигающего света. Принеси мне плащ, меченый, либо что-то похожее на него. Позволь покормиться твоей кровью. Всего один укус, несколько капель. Я никому не скажу, что покушался на собственность повелителя.

Вилли покачал головой, подходя ближе.

— Плащ я вам найду, Дариус, однако укусить себя не позволю. В отличие от вас, я полностью верен королю.

Отворив дверь, он бросил сочувствующий взгляд на сидевшего в уголке вампира.

— Утолить голод может и мелкая живность. Принесу вам курицу или крольчонка. Вам должно полегчать.

Тяжелая дверь храма захлопнулась прежде, чем он услышал ответ. Возвращаясь на кухню, Вилли все еще обдумывал услышанное. Он не надеялся выведать так много этим утром. Его терзало множество мыслей, каждая из которых давила на сердце подобно камню.

***

Ховард вернулся в замок спустя несколько дней. О его возвращении обитателей замка известил звук уже знакомого горна, рассекающего воздух, словно раскаты грома. Держа в руках несколько писем со свежими печатями-гербами, Вилли спустился по запыленной лестнице к покоям господина. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, — долгая разлука вызывала тревогу. Его терзали мысли: как прошла поездка на Юг? Не было ли разногласий с сородичами и, самое главное, что ждало их дальше?

Пока ловкие пальцы господина разламывали печать, Вилли гадал, что же скрывают утренние послания. Между тем лицо Ховарда помрачнело, брови нахмурились, а в глазах застыла тревога. Сжав прочтенное письмо, он вдруг произнес резко и категорично:

— Собирай вещи, Вилли. Ты отправляешься на соседний континент в Кроуленд.

Вилли задумался на секунду, а после его осенило.

— Как в Кроуленд? Что случилось?

— Тебе опасно здесь оставаться, — ответил Ховард, пряча письмо за пазуху. — Не только тебе, но и остальным слугам. Я должен срочно связаться с Александром.

— Но… господин? — только и смог вымолвить Вилли, как Ховард покинул комнату, так и не скинув плащ с плеч.

Он перемещался очень быстро. Настолько, что уследить за его движениями, а тем более догнать было невозможно. Вилли едва успел проследить за ним через окно. Поведение Ховарда очень смущало. Не получив объяснений, Вилли растерянно оглядел комнату, словно в ней находилось вразумительное объяснение внезапному поведению Ховарда. Выбора не было. Пришлось возвращаться в людскую, оставаясь в неведении до возвращения господина.

На этот раз ожидание не затянулось — король вскоре призвал его. Пройдя в покои, Вилли первым делом поклонился, как того требовали правила. Ховард стоял полубоком ко входу, глядя в окно. Вид у него был мрачный и холодный. Что-то случилось.

— Сегодня пришли вести с Эмберлайна, — объявил он. — Тот, кого мы так долго искали, приблизился к Северу. Вскоре он будет здесь, в Сенджевилле. На людей все чаще совершаются нападения. Новорожденных стало значительно больше. Ситуация критичная. Тебе опасно оставаться здесь, Вилли. Тебе и всем остальным.

У Вилли было мало времени, чтобы обдумать услышанное. Стараясь не поддаваться панике, он шумно выдохнул:

— Но… почему именно Кроуленд? Что мне там делать… без вас?

Оторвавшись от окна, Ховард обеспокоенно взглянул на него. В его глазах читалась печаль и тревога.

— Там сейчас безопаснее всего. Новорожденных давно не видели. Алекс уверяет, что его свита регулярно прочесывает город. В его замке можно укрыться. Я намерен отправить всю прислугу к нему. Всех, Вилли. Включая тебя. Особенно тебя.

Его слова, подобно вражеским стрелам, пронзали болью сердце. Хотелось кричать от возмущения, и Вилли едва сдержал эмоции. Выходка с Югом кое-чему научила его: не принимать решения на горячую голову. Он слишком вспыльчив. И тем не менее он с осторожностью спросил:

— Вы позволите мне взглянуть на письмо?

Ховард кивнул. На письме красовалась печать Марии Андерсон. Ее нельзя было спутать с какой-то другой. Тонкий, выгравированный вручную узор, изображавший переплетенные инициалы «М» и «А» в обрамлении изящных листьев розы. Вилли безмолвно восхитился — в переплетении ощущалась нежность и изящество принцессы Немертвых. Пробегая глазами по строчкам, он отказывался поверить в написанное — опасность оказалась реальной.

— Печать моей сестры подтверждает изложенное в письме, — мрачно добавил Ховард. — Не будем спорить, хорошо?

Голос его звучал мягко. Оторвавшись от пергамента, Вилли взглянул на господина со всей серьезностью.

— Но я не хочу покидать замок! Не хочу покидать Сенджевилль и… вас!

К щекам прилила кровь, выдавая смущение. Однако ему было плевать.

— Решение принято, и оно не обсуждается. Я делаю это исключительно ради твоей безопасности, — категорично заявил Ховард, приблизившись к Виллему. Холодные пальцы бережно коснулись щеки юноши, остужая бушующий в нем пожар. Глаза были печальны, привычный им огонь погас.

— Я не хочу никуда ехать, — признался Вилли, попадая в плен желто-зеленых глаз. Ховард провел большим пальцем по его нижней губе, тяжело выдохнув.

— Я тоже не хочу этого, но другого выбора у меня нет.

— Позвольте мне остаться и помочь вам. Я… не уверен, что от меня будет толк в борьбе с новорожденными, но… я должен попытаться. Не знаю как, но должен.

Он говорил искренне. Меньше всего на свете ему хотелось ощущать свою беспомощность и ненужность. Раз уж господин однажды назвал его соратником, раз испытывает к нему чувства (в этом не было никаких сомнений), значит, не откажется принять его помощь. Вот только оставалась одна проблема — новорожденные вампиры. Их сила огромна. Человеку не справиться с ними, тем более такому юному, как Вилли. Конечно, он мог надеяться на метку, однако и без нее мог попытаться сделать хоть что-то полезное. Не хотелось признавать, но его шансы против Иных абсолютно ничтожны.

— Вилли… послушай меня, — мягко обратился к нему Ховард, ухватив за плечи и осторожно притянув к себе. Его глаза вновь вспыхнули огнем, а губы бессовестно манили. — Ты обязан подчиниться. Я беспокоюсь о тебе. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Щеки вспыхнули после таких теплых признаний, однако необходимо было сосредоточиться.

— Метка ведь по-прежнему на мне. Она еще ни разу не подвела меня, — настаивал Вилли, надеясь, что Ховард все же прислушается к нему.

— Дело не только в метке. Я не могу гарантировать, что опасность не застанет тебя на улице или в самом центре Сенджевилля, — голос Ховарда стал тише, превратившись в шепот, но в нем звучала стальная решимость. — Ты слишком ценен, чтобы рисковать тобой. Я не прощу себе, если ты попадешь в беду!

— Позвольте мне остаться с вами! Без вас я словно незрячий. Весь мир погружен во тьму.

— Исключено. Сейчас твое благополучие для меня важнее всего.

— А кто тот незнакомец, что посеял панику в городе?

— Мне и необходимо это выяснить. И пока я буду занят его поисками, тебе лучше быть подальше отсюда.

Такой ответ Вилли не устроил. Вспоминая недавний разговор с Дариусом, он предполагал, кто стоит за всем этим кошмаром. Сомнений не было никаких.

— Не нужно никого искать, господин. Это Августо, — уверенно заявил он.

Брови Ховарда нахмурились, а лицо стало строгим.

— Что ты такое говоришь? — возмутился он. — Августо за тысячи миль отсюда. Кроме того, предан мне и соблюдает наши законы. Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?

— Абсолютно! И готов доказать это.

— Никого нельзя обвинять просто так, Вилли. Это очень серьезное обвинение.

— Я не буду голословным, — заверил тот. — У меня есть свидетель, готовый подтвердить мои слова.

— Надеюсь, что это так.

И он рассказал Ховарду о встрече с Дариусом. Когда Вилли выложил все подробности разговора с вампиром, Ховард выглядел очень встревоженным.

— Я должен сам с ним поговорить, — заметил он. — Если он подтвердит твои слова, я поверю тебе.

— Подтвердит, все было именно так, как я сказал.

— Тогда приведи его ко мне. А лучше я сам его разыщу.

— Он часто бывает в городе, — добавил Вилли. — На городской площади.

— Я найду его, а после обязательно расспрошу обо всем.

«Только бы все получилось», — с надеждой подумал Вилли, смиренно кивнув.

***

Дариус, к сожалению, струсил. Все отрицал, даже сам факт разговора с мальчишкой. С тяжелым сердцем Вилли вернулся в свою комнату, рухнув на холодную постель. Надежда остаться в замке рассыпалась в прах. Окончательное решение Ховарда прозвучало как приговор: ему предстояло как можно скорее отправиться в Кроуленд.

Через два дня знакомое судно под алыми парусами приняло на борт Вилли с небольшой сумкой и нескольких других обитателей замка. Провожаемый обеспокоенным взглядом Ховарда, Вилли поднялся на борт корабля. Внутри него все горело от вопиющей несправедливости.

«Сколько еще времени должно пройти, прежде чем он поймет, какую змею на груди пригрел?» — думал Вилли, не отрывая взгляда от господина. Соленая слеза скатилась по щеке, и он быстро смахнул ее. Прощаться с Ховардом перед долгой дорогой было тяжко. Вилли душило отсутствие веры в его слова. Но еще больше беспокоила собственная беспомощность перед суровой правдой. Он беспрепятственно позволил холодным рукам возлюбленного обнять себя напоследок. Крепкие объятия, в которых ему так нравилось находиться, оберегали, подобно броне. Сейчас же нехорошее предчувствие никак не покидало его.

Последний разговор с Ховардом прочно засел в ушах. Тот, заклиная, настаивал на соблюдении осторожности. Зная, каким упрямым может быть Вилли, настойчиво попросил его не снимать метку и не делать глупостей. Они воссоединятся чуть позже, когда паника, заполонившая северные города, уляжется.

Сенджевилль остался за спиной. Уплывая все дальше от берега, Вилли чувствовал, как немеет тело. Ноги словно приросли к холодным мокрым от морской воды деревянным подмосткам. Ему было страшно не за себя, а за возлюбленного. В какой-то момент он ощутил себя бесполезной обузой, не способной противостоять вампирам. Другое дело, если бы у него была их сила… Тогда и уезжать не пришлось бы. Сколько еще испытаний ему послано? Вилли понятия не имел. Но такова была суровая действительность. Он уплывал на соседний континент, как и было велено. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что все те испытания, что, подобно тяжкому грузу, легли на его юные плечи, — это не более чем проверка на прочность. Он сталкивался и раньше с вещами значительно хуже этой. Да, хладнокровие и категоричность Ховарда обезоруживали, но в глубине души Вилли понимал его. Потеряв единожды возлюбленную, Ховард страшился повторения истории вновь.

— Ты — самое дорогое, что у меня есть, Вилли, — произнес он, когда до отплытия оставались считаные минуты. — Я не могу тебя потерять.

Возможно, разлука и правда пойдет им обоим на пользу. Вилли прежде никогда не скучал по объятиям господина настолько сильно, как сейчас. Пускай в них бывает холодно, но уж лучше так, чем за тысячи миль от него.

Следующие несколько ночей, проведенные в маленькой каюте, напомнили ему времена, когда он только попал на территорию Иных. Сейчас же он ее покидал, пускай и не по собственной воле. «Я вернусь сюда, обязательно вернусь, — думал Вилли, провожая взглядом проплывающие мимо темный лес и башенки Сенджевилля. — И когда это случится, он будет готов меня выслушать. Чего бы мне это ни стоило».