3.9 (1/2)

Чем дольше Вилли жил в замке, тем сильнее проникался им и его обитателями. Последние события оставили неизгладимый след на каждом. Вилли то и дело замечал на себе неодобрительные взгляды остальных слуг, разделившихся на два лагеря. Одни втайне восхищались его смелостью и способностью противостоять Немертвым, другие считали это глупостью. Противоречить установленным на северной земле порядкам, открыто не подчиняясь приказам, — подобное здесь не приветствовалось. Те немногие смельчаки, что решались бросить вызов Немертвым, либо непременно получали по заслугам, либо добивались изменения своего положения. С последним было сложнее.

Встревоженный подслушанным разговором, Вилли не мог найти себе места. Ему хотелось докопаться до истины. Сама мысль о том, что кто-то может навредить хозяину замка, казалась невозможной. Вилли прекрасно знал, что Ховард был единственным, кто способен в считаные минуты сжечь любого из своих сородичей, оставив лишь горстку пепла. Однако подслушанный разговор подтверждал его опасения: кто-то явно не дремлет, ожидая совершения королем непростительной ошибки.

Сорванная сделка была одной из них. Вампиров не устраивало положение дел, однако никто их них не решался высказаться об этом открыто. Между тем прислуга подозрительно притихла. Обычно менее скованные, они чувствовали себя в стенах замка гораздо спокойнее, нежели за его пределами. Однако в этот раз атмосфера была напряженной, словно воздух перед грозой. Шепот, ранее заполнявший коридоры, уступил место настороженному молчанию. Каждый шаг по холодному каменному полу отзывался эхом, и даже свет факелов, танцующий на стенах, казался более тусклым, чем обычно.

— Вилли, не составишь мне компанию? — нарушила удручающую тишину Кара, вырвав Виллема из бесконечного потока мыслей.

Он вопросительно взглянул на нее, а после обвел взглядом всех, кто был в комнате. Ховард отсутствовал в замке уже несколько дней, и Вилли вновь был предоставлен сам себе. Чтобы не слоняться по замку без дела, он помогал остальным в работе. Время торжественных церемоний завершилось — новых сделок, по слухам, в ближайшее время не ожидалось. Впрочем, Вилли был уверен: после его публичной выходки в зале советов Ховард не скоро решится на новую. Приняв решение о помощи Югу, он с большинством своих сородичей покинул северные земли.

— Прости… Ты что-то говорила? — виновато спросил он, отрываясь от раннего ужина.

Кара лишь обиженно выдохнула в ответ, уронив в тарелку ложку, измазанную кашей.

— Ты меня совсем не слушаешь, — заметила она. — Мне нужно в город. Запасы продуктов кончаются. Надо пополнить. Ты поедешь со мной?

— Да, — кивнул Виллем. Он не отказывал девушке в помощи, когда та просила о ней. Тем более ничем не был занят. — Я попрошу извозчика запрячь нам повозку к завтрашнему утру?

Кара тут же кивнула в ответ. После ситуации с найденными письмами она ни разу о них не заикнулась. Вилли был благодарен за это — меньше всего ему хотелось вспоминать жаркие речи, адресованные Ховардом не ему.

***

Утро в Сенджевилле выдалось туманным. Солнечные лучи, пытаясь пробиться сквозь эту мглу, оставались почти незаметными — лишенная тепла городская площадь выглядела серой и промозглой. Повозка, отправленная из замка, остановилась у ворот центральной площади города. Ловким прыжком соскочив на землю, Вилли подал руку Каре. Та, вооруженная глубокой корзинкой, тут же направилась в толпу, окружившую прилавок мясника.

— Я скоро вернусь, — только и успел услышать Вилли, перед тем как светлая коса скрылась в толпе горожан.

Кутаясь в тонкий плащ, Вилли поежился. Северное лето не баловало жарой и изнуряющими солнечными деньками, однако это утро выдалось особенно некомфортным. Площадь была унылой. Воздух пропитался запахом сырой земли, что вызывало головокружение. Неожиданно Вилли заметил в нескольких шагах от себя знакомую фигуру. Высокий, похожий на коршуна мужчина уже встречался ему здесь. Озираясь по сторонам, незнакомец выглядел взволнованно. Его лицо, бледное и болезненно уставшее, было печальным. Облокотившись на рядом стоящую повозку, он погрузился в свои мысли, словно искал внутри себя ответы на вопросы, не дающие ему покоя. Ветер шевелил его длинные спутанные волосы, придавая образу еще большей мрачности. Казалось, он не замечает никого вокруг.

Вилли показалось странным, что он встречает этого загадочного незнакомца уже второй раз, — тот явно чего-то ждал. Вдруг, словно почувствовав, что за ним наблюдают, он исчез, запахнувшись плащом, а через некоторое время оказался у выхода. Вилли забеспокоился: вампиры двигались очень быстро. Однако этот, как ни странно, заметно пошатывался при ходьбе. Угнаться за ним было реально.

«Что с ним такое?» — удивился Виллем, наблюдая за беглецом. Тот выглядел слабым. Оглянувшись, Вилли различил в толпе хрупкую фигурку Кары. Увлеченная своими делами, она даже не оглядывалась в его сторону.

Боясь упустить подозрительного незнакомца, Вилли бросился ему вслед. Тот как раз скрылся в узком переулке, словно тень, поглощенная мраком. Не теряя ни минуты, Вилли поспешил вдогонку. Вампира и след простыл, однако поднятая на дороге пыль подсказывала, что он был в переулке совсем недавно и недалеко ушел.

Квартал, скрываемый сразу за переулком, оказался незнакомым. Среди нескольких аккуратных домишек, возле самого непримечательного, с недавно отремонтированной крышей, прятался беглец в плаще. Он именно прятался — притаившись, словно кошка, готовая к прыжку, тот с интересом выглядывал из-за высокого куста вишни. Неподалеку играли двое детей, дурачась и гоняясь друг за другом. Создавалось впечатление, что вампир готовится напасть на них. Но, вопреки ожиданиям, он лишь наблюдал. Печаль по-прежнему отражалась на его лице. Вдруг из-за угла дома показалась высокая белокурая женщина, позвавшая детей домой. Те, продолжая дурачиться, все же послушались.

Стоило им скрыться за дверью, женщина бросила взгляд в сторону куста. Кроткая улыбка тронула ее губы, как вдруг она обратилась к незнакомцу:

— Хватит уже прятаться, Дариус.

Вилли удивленно замер, стараясь не выдать своего присутствия. Не только он, но и прячущийся вампир. Женщина уверенно кивнула, и только тогда гость вышел из укрытия. Он выглядел еще более потерянным, чем на площади, совершенно обезоруженным.

— Здравствуй, Рейна, — тихо бросил он. — Как давно ты знаешь о моем приходе?

— Едва ты появился здесь. Я давно замечаю тебя на рынке, — ответила та. — Ты не умеешь прятаться. Сколько бы лет ни прошло, ты по-прежнему приходишь на площадь. Или сюда.

— Просто хочу убедиться, что с вами все в порядке, — смутился мужчина, растерянный тем, что собеседница подошла к нему почти вплотную.

— Ну так дай же тебя обнять, раз пришел! — ее голос, словно звон горного колокольчика, дрожал от волнения. В уголках глаз блестели слезы, готовые сорваться в любой момент.

— Я скучал, — обреченным тоном произнес вампир, а после неуклюже сгреб женщину в объятия.

Вилли стало неловко. Следуя за незнакомым вампиром, он был готов к чему угодно, но только не к увиденному. Мысль о том, что у того в городе может быть кто-то близкий из обычных людей, не укладывалась в голове. Вилли не раз замечал, как горожане реагируют на приближение Иных на улице. Они, опасаясь за свои жизни, собираются в группы, чувствуя таким образом себя в безопасности. Однако эта женщина вела себя совершенно иначе. Лишенная страха и переполненная ликованием, она не стесняясь обняла Иного за плечи, что-то шепча ему на ухо. Тот тоже стал заметно веселее, хоть и едва ли позволял себе расслабиться полностью.

— Ты плохо выглядишь, — заметила женщина, стягивая с его головы капюшон плаща. — Совсем плохо. Снова отказываешься от охоты? — ее совершенно не смущала истинная природа ее гостя. Наоборот, она вела себя так, словно ей ничто не угрожало. — Вот, может быть, это тебе поможет? — указав на запястье, она уверенно кивнула собеседнику. — Хотя бы немного?

— Нет-нет! Не вздумай! — запротестовал тот, грубо отстраняя ее. Выглядело это странно.

— Как знаешь, — согласилась Рейна. — И все же, приходи к нам хотя бы пару раз в месяц — мы так редко видимся!

— Ты же знаешь, Рейна, это невозможно, — возразил вампир. Стоило ему накинуть капюшон на голову, как тот тут же скрыл его лицо от Вилли. — Я и так подвергаю вас опасности, просто находясь здесь. Но иначе я не могу. Все, что я сделал, все, на что пошел, — все это ради Аники и ее будущего. Вашего будущего. Поэтому я не могу навещать вас часто. Мой удел — лишь наблюдать издалека. Это был мой выбор, и я ни разу о нем не пожалел.

— Твоя жертва давно уже оправдана, Дариус, — неожиданно возразила женщина, обернувшись назад. — Мы в порядке. Живы и здоровы. Как тебе и было обещано. — Она отступила назад. Голос вдруг стал строже, а в глазах заиграли искорки огня. — Сколько ты еще готов нести эту ношу? Пока мои дети не вырастут? А что будет дальше? Так и продолжишь молчать, опасаясь за наши жизни?

— Именно ради сохранения ваших жизней я и молчу по сей день. Если бы ты знала, Рейна, как я устал от этого многолетнего молчания. Но открыть моему королю правду — значит подвергнуть всех вас опасности. Мне ясно было сказано держать рот на замке. И пока бьются ваши сердца — твое, твоего мужа и ваших детей, — я буду молчать. Даже если мне придется молчать вечно.

— Мы бесконечно благодарны тебе, Дариус, однако жить в постоянном страхе ты не можешь. Это не жизнь, а выживание. В твоем случае вечное.

Быть свидетелем столь личного разговора было неловко. Вилли оглянулся, беспокоясь о потраченном времени. Кара наверняка ищет его по всей площади, не находя себе места. Однако и уйти, оставив все как есть, он не мог. Какова вероятность, что эти двое попадутся ему еще раз так удачно? Один шанс из тысячи.

— Открой своему королю правду, — настаивала Рейна, глядя вампиру прямо в глаза. — Он заслуживает знать, кто убил его возлюбленную. Тебе же самому станет легче.

Глаза Вилли распахнулись от неожиданности — чего-чего, а стать свидетелем раскрытия такой тайны он никак не предполагал.

— Он убьет меня! И не он один. Его восточный наместник взял с меня слово…

— Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор, — категорично заявила Рейна, махнув рукой. — Тебе не надоело быть на побегушках у этого чудовища? Ты одно из могущественных существ на земле, а пресмыкаешься перед ним, словно верная собачонка. Какой позор! И это мой…

Она оборвала себя на полуслове, прижав руку к губам. На красивом лице отразилась гримаса сожаления.

— Прости меня, Дариус, — пристыженно добавила она, качая головой. — Я в долгу перед тобой за Анику, однако ты должен выбирать. Либо ты и дальше будешь шпионом наместника Востока, либо… тебе и правда останется следить за нами только издалека. Прощай, Дариус. Мне пора.

И, развернувшись, она вошла в дом, хлопнув дверью.

***

Когда шок от услышанного уступил место здравому смыслу, Вилли всерьез задумался, как ему поступить дальше. Сам того не желая, он оказался свидетелем давней тайны, терзающей долгое время ее обладателя. Хранить молчание означало прежде всего потакать заговорщикам. Вилли не знал имена всех причастных к убийству Мелиссы, однако что-то подсказывало ему, что для него не составит труда это выяснить. Лишь бы Дариус согласился сотрудничать.

Всю дорогу до замка Вилли обдумывал услышанное. Дариус оказался связан по рукам и ногам неким обещанием, данным много лет назад наместнику Востока. Участие последнего в этой трагичной истории совершенно не удивляло. Зная, каким жестоким и бесчеловечным может быть Августо, оставалось удивляться лишь одному — что Ховард безоговорочно доверяет ему. Возможно, не так сильно, как раньше. Все-таки конфликт, возникший между ними, суть которого для Вилли так и оставалась загадкой, не возник на пустом месте. Вспоминая хитрые глаза наместника Востока, глубокие и синие, как бескрайнее море, Вилли пришел к выводу, что тот, видимо, очень изворотлив. Иначе бы не смог многие годы поддерживать репутацию «лучшего друга» самого короля. Ховард не раз упоминал в разговоре, что доверяет Августо. Они многое пережили, тот был рядом в трудные для Ховарда моменты, и это, без сомнения, осложняло ситуацию. Вилли не знал, что связывало их обоих в прошлом, однако был уверен: его господин не пожелает признавать жестокую правду о том, кого считает другом.

Стоило вспомнить об Августо, губы скривились. Разговор предстоял непростой. Но прежде чем это произойдет, нужно было вывести на чистую воду одного не менее важного заговорщика. Увиденная этим утром сцена в узком переулке смутила и одновременно зажгла в душе надежду. Крохотную, как маленький огонек, что подобно маяку в темную ночь помогает усталому путнику не сдаваться, а идти вперед. Сейчас он ощущал себя этим самым путником. Маяком же была надежда на содействие со стороны Дариуса.

Выгрузив покупки, Вилли помог Каре донести их до кухни, но на все ее вопросы о том, куда он пропал, лишь отмахнулся. Так и не признался, где был, пока она его искала.

— Заблудился, — бросил он первое, что пришло в голову. Кара не поверила. Вилли бывал здесь не раз, чтобы так легко потеряться. Она решила не расспрашивать.

От господина Вилли знал, что без подпитки вампиры быстро слабеют. Дариус оба раза выглядел слабым, а значит, был уязвим. Оставалось надеяться, что план сработает. В противном случае Вилли рисковал собственной жизнью.

С первыми лучами рассвета он покинул замок. Холодный ветер, пронизывающий до костей, пробирался под тонкий плащ, касался кожи, заставляя ее покрываться мурашками. Выход в такую рань казался безумием, как и идея ловить вампира на живца. Но Вилли не привык отступать. Теперь, в тишине пустынной дороги, уходя все дальше от замка, он чувствовал, как сердце начинает биться чаще.

Храм Немертвых — высокий и устрашающий — располагался не очень далеко от невысокой церквушки, где на утренние и послеобеденные молитвы собиралась здешняя челядь. Неожиданно грудь сдавило от непреодолимого желания спрятаться в ее стенах. Вилли ни разу не видел, чтобы вампиры решались вступить на священную землю. Они обходили людскую церковь стороной, но вовсе не потому, что боялись божьей силы, скрытой в ней, а просто не видели в этом необходимости. Он прекрасно помнил, как Крис без труда стер в пыль дорогой ему крестик, а Ховард с такой же легкостью заменил аналогичным.

Снова подул ветер, игриво шевеля непослушные волосы. За спиной послышался подозрительный шорох. Вилли обернулся — в темноте показалась высокая фигура. Из-за игры теней создавалось впечатление, что она плывет по воздуху. Испугавшись, он замер на месте. Предчувствие не обмануло его. Тот, кого он искал, нашел его раньше.

— Так это ты следил за мной на площади! — произнесла фигура, прячущаяся в тени. — Теперь я узнаю этот запах. Думал, что не замечу тебя?

Таинственный преследователь вышел на освещенную территорию. Вилли заставил себя успокоиться — сердце стучало бешено, готовое выпрыгнуть из груди. Он не должен показать свой страх. Уставшие глаза вампира были голодны. Раннее предположение о его давней охоте подтвердилось — тот выглядел болезненным. При ходьбе он спотыкался, волосы стали грязными и засаленными. Плаща на нем не было, что казалось неосмотрительным — на улице начинало светать.

Его кожа, прежде мертвенно-бледная, теперь приобрела землистый оттенок, словно он только что выбрался из сырой могилы. Ногти на пальцах были обломаны и покрыты грязью, под ними виднелись темные, липкие остатки чего-то неопределенного.

Вампир медленно повернул голову, его взгляд скользнул по Вилли, задержавшись на мгновение, прежде чем снова устремиться вдаль, к едва различимым силуэтам деревьев на горизонте. В этом взгляде не было ни угрозы, ни любопытства, лишь всепоглощающая животная жажда, которая, казалось, исходила от него волнами. Вилли ощутил, как по спине пробежал холодок, несмотря на то что воздух становился теплее. Этот вампир был не просто голоден, он был на грани истощения, и это делало его еще более непредсказуемым.

— Я больше не могу противиться этому, — обреченно произнес он, глядя куда-то вдаль. — Я не охотился очень давно. Мне нужна кровь, — переведя уверенный взгляд на юношу, добавил: — Твоя кровь, меченый.

Вилли медленно отступил. Малейшее резкое движение могло разбудить хищника. Несмотря на видимую слабость, в нем таилась первобытная, неукротимая мощь. Губы вампира, сухие и потрескавшиеся, приоткрылись, обнажая пожелтевшие клыки, казавшиеся чужеродными на его исхудавшем лице. Взгляд Вилли метнулся к церкви — инстинктивное желание укрыться там охватило его. Утро наступало слишком быстро, и вскоре обитатели замка пробудятся. Не желая встретиться с нежеланными свидетелями, Вилли уже собирался двинуться к церкви, как вдруг Дариус сдавленно застонал, зажмурив глаза и прикрыв лицо руками в отчаянном жесте.

— Нет! — жалобно протянул он. — Свет! Я не могу… не могу больше! Он жжется… — ноги его задрожали, подкосившись. С неприкрытых участков кожи шел тонкий, как свет утренней звезды, пар. Продолжая жаловаться, как маленький ребенок, он неуклюже попятился назад.

— Свет… — бормотал он, — помоги мне укрыться от него.

В какой-то момент он убрал руку с лица, осматриваясь по сторонам. Храм его сородичей, словно символ спасения, попался на глаза. С трудом переставляя ноги, Дариус поплелся в его сторону. Вилли последовал за ним.

— Больно… Свет… Плащ… Я забыл плащ! — Дариус, обессиленный, прижимался к дубовой двери, пытаясь ее толкнуть. Потеряв опору, он упал на сырую землю, но не переставал царапать дерево обломанными ногтями. Кровь смешивалась с пылью, забивавшейся под кожу, но Дариус лишь беспомощно стонал. Когда дверь поддалась, он, кряхтя, вполз внутрь.

Вероятно, Вилли следовало бы оставить его в покое, однако другого шанса все выяснить могло не представиться, а потому он пошел вслед за вампиром.

Картина, представшая перед глазами, поражала. Дариус, словно загнанное в угол животное, прижимался к холодной стене, спрятавшись в темный угол. Проникающий через окно солнечный свет не достигал места его укрытия. Издав усталый стон, Дариус рухнул ничком на пол, тяжело дыша. В Вилли боролись два противоречивых чувства: с одной стороны, обессилевший вампир вызывал жалость, с другой — его поведение заставляло презирать его. Дариус походил отнюдь не на могущественное существо, о котором по всему континенту слагали легенды, а на жалкое подобие. Слабое и вызывающее стыд.

— Подойди… пожалуйста… — молил он заплетающимся языком. — Я просто хочу пить…

— Вы… боитесь света, — зачарованно прошептал Вилли. Вопрос, сорвавшийся с его губ почти неслышно, достиг Дариуса с удивительной ясностью. — Вы не пили крови короля?

Дариус лишь слабо покачал головой. Не теряя больше ни секунды, Вилли решился заговорить.

— Почему та женщина называла вас шпионом? Что вы натворили?

С трудом поднявшись на ноги, Дариус тут же рухнул вниз. Из горла его вырвался жалкий хрип.

— Я ничего не скажу тебе, мальчишка. Ты снова суешь нос не в свое дело!

Вилли нахмурился, сжимая кулаки.

— Отвечайте! — потребовал он. — Или я расскажу обо всем королю, и вы пожалеете о своих словах.

Прятаться за чужую спину было мерзко, но Ховард оставался единственным, чье имя могло заставить Дариуса дрожать. Усталая усмешка, словно маска, застыла на лице вампира. Казалось, он не намерен раскрываться, но внезапно что-то изменило его решение.

— Я не хотел этого. Меня заставили так поступить. Я не мог иначе!

Он окинул взглядом стену, украшенную фреской с изображением Первородного. Лик, сложенный из бесчисленных осколков разноцветной мозаики, гордо взирал со стены на сородича, подобного своему прототипу.

— Вы представляете, что он сделает, когда узнает правду? — мрачно произнес Вилли, видя замешательство Дариуса. — Вы утаили от него истину о смерти возлюбленной. Той, чью утрату он переживал долгие годы. Вам совсем не совестно, Дариус? Невинная девушка пострадала по вашей вине!

— Я был лишь пешкой в той игре! — с вызовом в голосе ответил вампир. Голос его вдруг задрожал от боли и отчаяния. — Он обещал мне ее не трогать! Не трогать Анику! Я пошел на обман ради нее!

Тень страха пробежала по его лицу. Вилли решился подойти ближе.

— Кто заставил?

Дариус закрыл глаза, тяжело дыша, словно пытался вспомнить что-то важное. Его губы шевелились, но слова не срывались с них. В воздухе нарастало напряжение. Густое, липкое и тяжелое. С каждой минутой становилось все труднее сохранять спокойствие. На кону стояла не только жизнь Дариуса, но и того, чье имя пока оставалось для Вилли загадкой.

— Продолжайте. Ну же! — потребовал он.

Вампир взглянул на него с недоверием, откинул со лба грязную прядь волос и продолжил:

— Правду о смерти Мелиссы знали всего трое, — он облизнул сухие губы. — Я, бывший наместник Юга и нынешний Востока. В ту ночь я услышал крики из Ведьминского леса. Я нашел Мелиссу уже там. Полуобнаженной, в разорванном платье и из последних сил отбивающейся от когтистых лап Августо. Он что-то кричал о том, что она сама напросилась.

— Продолжайте.

— Как я понял, он добивался ее давно. Однако добровольно она ему не давалась, и тогда он решил взять ее силой. Думаю, ты слышал о том, что Мелисса была южанкой. Так вот, кровь южан обладает особой магией. Ее вкус великолепен. Для вампира он подобен наркотику. Тот, кто попробует ее хоть однажды, не сможет устоять. Но Мелисса была хороша не только на вкус и на запах, — перехватив рассерженный взгляд собеседника, он усмехнулся. — Дело не только в ее крови. Она была очень красива! Очаровала многих из нас, однако взаимностью ответила только повелителю. Тебе и не снилось такого, мальчишка! Он был влюблен до безумия.

Вилли почувствовал, как горит лицо от этих слов, словно кто-то приложил к нему раскаленный уголь. Жар разливался по щекам, заставляя кожу зудеть и краснеть.

— Августо давно наблюдал за ней, — с усмешкой добавил Дариус, демонстрируя клыки. — Он может отрицать, но истина в том, что он жаждал ее до исступления. Не мог смириться, пока не заполучил то, чего так хотел. Он велел своим слугам подделать письмо от Ховарда, чтобы обманом заставить Мелиссу покинуть замок. Когда же она осознала, что стала жертвой обмана, было уже поздно.

— Разве она не знала почерка короля? — ахнул Вилли.

— Знала, — кивнул Дариус, по-прежнему кряхтя, — но слуги Августо всегда были под стать ему самому. Одна из них могла подделывать почерк. Собственно, что и сделала по приказу своего господина. Они раздобыли печать повелителя, чтобы у Мелиссы не осталось сомнений в подлинности письма.

— Вы говорили о третьем наместнике, — напомнил Вилли, еле сдерживая эмоции.

— Да, — согласился Дариус. — Наместник Юга, Рихард. Быстро схватывал на лету. Но у него был какой-то конфликт с Августо. Я точно не знаю, они вроде были знакомы еще с тех времен, когда оба были людьми. Что-то произошло между ними, за что Августо затаил на него обиду. Когда Мелисса умерла, он велел мне замолчать и подтвердить, будто бы в ее смерти виновен Рихард. Мы подговорили слуг, чтобы те дали показания, будто Рихард преследовал девушку. А дабы я точно держал язык за зубами, Августо пригрозил мне смертью Аники. Моей дочери.