3.5 (2/2)

— При том что это исключительно их ошибка? — удивился Вилли. — Послушай, может быть, пока заказать пошив костюма заново, а Августо сказать, что работа задерживается?

В ответ Кара уставилась на него, словно обезумевшая. Ее лицо внезапно стало белее, чем у покойника. Идею компаньона она не разделяла.

— Ни за что, — покачав головой, прошептала она. — Ты не знаешь, что он может сделать.

— А что он может?

— Если ему что-то не понравится, он легко изобьет меня. И глазом не моргнет. Скрыть правду будет только хуже, поверь.

— Но что-то сделать нужно. Не отдашь же ты ему вот это, — Вилли кивнул на свою ношу. — Неужели он может разозлиться из-за такой мелочи?

— Это не мелочи, Вилли, — покачала головой Кара. — Вернее, для других, возможно, и ерунда. Но только не для господина Августо. Он зажигается подобно спичке от любой ошибки слуг, даже самой крохотной провинности. Я не смогу ему ничего объяснить. Он однажды уже показал мне, что его не стоит злить.

Неожиданно Кара умолкла, приложив ладони к губам, будто сболтнула лишнего.

— О чем ты? — не понял Вилли.

— Ни о чем, — покачала головой девочка. — Это так… вырвалось.

Возле них понемногу стали собираться любопытные горожане, перешептываясь между собой. Вся эта вынужденная демонстрация была ни к чему, и Вилли подтолкнул Кару в сторону центральной площади, подальше от лавки.

— Ты ведь была прежде его служанкой, — заметил он, когда они остановились в дальнем углу городской площади. Взгляд его задержался на страшных шрамах, изуродовавших лицо Кары.

— Лучше бы не была, честное слово. Пойдем. Отвезем это в замок. Может быть, бабушка что-то придумает. — Кара нервно кусала губы, принимая у Вилли частично чехол. Одному его нести было довольно трудно.

Уже по возвращении в замок, перед тем как расстаться с Карой у дверей людской, Вилли вдруг осенило.

— Это он с тобой сделал, да?

— Что сделал? — отозвалась та, не понимая, о чем идет речь.

— Эти шрамы, — Вилли осторожно коснулся щеки девочки, поглаживая обезображенную щеку. — Я прав?

— Я не хочу об этом говорить. Мне тяжело вспоминать…

— Значит, я прав, — кивнул Вилли. — Не могу в это поверить. И он до сих пор здесь.

— Это было давно, — будто оправдываясь, начала Кара. — И я тогда…

— Это не меняет сути! — выпалил Вилли. — Он виноват в том, что случилось с тобой. Изуродовал тебя, а ему сошло это с рук.

— С тех пор многое изменилось. Его Величество, как узнал о случившемся, взял меня к себе, а господину Августо запретил и близко подходить к слугам.

— И тем не менее он спокойно разгуливает по замку. Ему кто-то прислуживает. А вдруг подобное повторится?

— Я точно не знаю, но, кажется, он сумел объясниться перед королем. Да, господину Августо долгое время после этого никто не прислуживал, однако прошло время, и он вновь обзавелся прислугой.

Вилли стиснул зубы от злости. Ему не хотелось сейчас обсуждать с Карой ненавистного ему наместника. Конченного негодяя, возомнившего себя тем, кто может оставаться безнаказанным. С этим нужно было что-то делать. И чем скорее, тем лучше.

«Бедная девочка совсем натерпелась! — подумал Вилли, сжимая кулаки. — Я должен ей помочь! Я должен исправить эту чертову несправедливость!»

— Я поговорю с господином, не переживай, — пообещал он Каре. Та вдруг приняла озадаченный вид.

— Не надо, Вилли.

— Надо! Ты не должна страдать и бояться попасть в немилость из-за любого промаха. Тем более если случилось что-то не по твоей вине.

— Вилли, прошу тебя, — неожиданно голос Кары стал покладистее и тише. Она ухватила Виллема за руку, сжав ее в своих ладонях.

— Я обещаю, что он ответит за тот случай. Это нельзя вот так оставлять.

— Как ответит? Ты очень упрямый. Но… я не хочу, чтобы ты пострадал. Не связывайся ты с ним.

— Не переживай. Я всего лишь поговорю с Его Величеством.

— Как бы беды не вышло, — обеспокоенно произнесла Кара, не выпуская его ладонь из рук.

Вилли лишь молча кивнул. В этом он был с ней согласен.

***

На разговор с господином Вилли решился на следующий день. Ховард как раз послал за ним слугу. Не зная, с чего начать, Вилли решил не ходить вокруг да около, а спросить напрямую. Получив разрешение задать вопрос, он так и спросил господина: почему господин Августо до сих пор проводит время в Сенджевилле, вместо того, чтобы возвращаться к своим обязанностям на Востоке?

В иной ситуации, будь Вилли не связан узами договора с Немертвыми, а обычным рабом где-нибудь в богатом доме, вместо ответа он без сомнения получил бы десять ударов плетью за дерзость и наглость. Пять за вопрос, пять за то, что позволил себе осквернять имя того, кто был значительно выше его по статусу. Восточное семейство, которое, вероятно, уже давно забыло о его существовании, точно не пустило бы ситуацию на самотек и непременно напомнило бы юноше-невольнику, где его место. Но только не Ховард. Прежде чем ответить, он нахмурился и недовольно поджал губы, заставив тем самым Вилли вообще пожалеть о том, что он начал этот разговор. Он снова лезет не в свое дело. Но как иначе ему получить ответ, если не спросить напрямую?

— Почему ты спрашиваешь? Он сделал тебе что-то непозволительное? — холодным не терпящим неповиновения тоном спросил Ховард, опустившись в свое кресло.

— Нет, господин. Просто мне интересно. Простите, меня это не касается, однако он уже давно проживает в замке. Мне казалось, без наместника, следящего за порядком, ваши сородичи, проживающие на Востоке, могут почувствовать себя раскованно. Вдруг что-то случится во время отсутствия господина Августо?

Губы Ховарда дрогнули в тонкой улыбке.

— Ты так переживаешь за Восток? — уточнил он. — Или за моих сородичей, оставшихся без присмотра?

Вилли виновато опустил глаза в пол, замерев на месте. На лице его отразилась растерянность, однако тут же она сменилась уверенностью. Ощутив внутреннюю смелость, он гордо расправил плечи и поднял голову.

Губы Ховарда в очередной раз изогнулись в улыбке. Проснувшаяся в слуге уверенность его явно радовала.

— Я переживаю не за Немертвых, господин, а за людей. За обычных слуг, таких, как я и Кара. Нас немного в замке, и все мы опасаемся за свою жизнь.

— Вам нечего бояться, Вилли. Ни тебе, ни кому другому. К чему ты клонишь?

Настало время откровений. Вилли проговорил четко и без запинки:

— У Кары половина лица изуродована. Она не хотела говорить об этом, однако мне удалось узнать причину происхождения этих шрамов. Вернее, имя того, кто одарил ее ими.

Ховард грациозным движением поднялся с места, приблизившись к Вилли. На лице его застыла маска отчаяния.

— Я знаю об этом, Вилли, как и о других грехах Августо. Полагаю, следующим твоим вопросом будет, почему я до сих пор держу его при себе?

Набрав в грудь побольше воздуха, Вилли сделал глубокий вдох, а после осмелился продолжить:

— Простите меня за дерзость, но Кристофера вы максимально отдалили от себя, сделав отшельником. Почему же Августо не постигнет кара за его злодеяния?

Он нарочно забыл добавить перед именами наместников «господин», словно тем самым выражал собственное к ним отношение. Будто они оба не заслуживали уважения. Однако Ховард словно не заметил этого. Либо сделал вид, что не заметил.

— Я не обсуждаю такие вопросы со слугами, Вилли. И впредь я не потерплю от тебя неуважения к моим наместникам. Какими бы они ни были, что бы ни творили, наши с ними отношения касаются только меня и каждого из них в отдельности.

— Простите, господин, — поклонился Вилли. — Я действительно проявил неуважение, однако… Я не могу уважать того, кто осознанно обижает слабых! Кто позволяет себе изувечить ребенка за ничтожную провинность. Знаю, это не мое дело, однако Кара не заслужила такого к себе отношения. Что бы она ни сделала, располосовать ей лицо — это хуже, чем любое наказание из возможных. Ее могли убить.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Поглядывая на господина, хранившего молчание, Вилли невольно задумался: не перегнул ли он палку?

— Я скажу тебе, почему до сих пор не отправил Августо на Восток, — неожиданно ответил Ховард, сменив тон на более спокойный. — Чтобы мне проще было его контролировать. Чем ближе он, тем мне спокойнее.

— Почему бы тогда не назначить его наместником в другой город? Поближе к Сенджевиллю. Так будет проще следить за ним и быть в курсе его дел.

— Возможно, я когда-нибудь так и сделаю, Вилли, но точно не сейчас. Надеюсь, ты удовлетворен ответом. Но впредь мы с тобой не будем это обсуждать. Еще никто из слуг не осмеливался высказывать мне все это.

— Мною движет обеспокоенность за Кару, — пояснил Вилли. — Она не стала моей подругой здесь, однако она хорошая девушка, отлично справляется с работой и никогда не жалуется. Она не заслужила всего, что произошло с ней.

— В этом я с тобой согласен, — кивнул Ховард. — Поэтому я и перевел ее к себе на службу. Пока она под моей защитой, ей тоже ничего не угрожает. Августо не настолько смел, чтобы еще раз поднять на нее руку. Уверяю тебя.

«Или не настолько глуп», — подумал Вилли, однако озвучить эту мысль не посмел.

— Что касается отъезда Августо на Восток, он должен отправиться туда со дня на день. Его там уже заждались, — Ховард многозначительно усмехнулся. — Его помощник не может справиться в одиночку. Так что ты можешь быть спокоен. Скоро он покинет замок и Сенджевилль.

— Простите, я и правда позволил себе лишнего.

— Знаешь, я не простил бы подобного тона никому из слуг, но только не тебе.

— Почему?

Ховард приблизился к Вилли, приветственно раскрывая объятия. Тот так и не решился сделать шаг, замерев на месте.

— Дело в тебе. Я поражен твоей смелостью и самоотверженностью, Вилли. Чем дольше ты живешь в моем замке, тем все сильнее я удивляюсь тебе. Чувства, что я питаю к тебе, настолько глубоки, что я вот-вот утону в них. Я давно не встречал того, кто был бы способен так быстро запасть мне в душу. Вот что ты со мной сделал? Я не могу перестать думать о тебе. Ты меня околдовал. Едва переступив порог моего замка, ты был готов пожертвовать собой ради спасения Гримроуда. Это дорогого стоит. Именно это меня и привлекло в тебе. С тобой я порой забываю о том, кем являюсь. Я словно заново перерождаюсь. Чувствую себя обычным человеком. Твоя доброта и твое великодушие поразили меня.

Вилли ощутил, как к щекам подступает жар.

— Господин… — начал он.

— Не стесняйся своих чувств, если ты испытываешь то же, что я к тебе, — холодные пальцы Ховарда коснулись его покрасневших от смущения щек. — Я знаю, что-то происходит с тобой. И ты можешь поделиться со мной всем.

Впервые за время, что Вилли находился в комнате, глаза Ховарда приветливо сверкнули. Блики света, играющие в них, излучали тепло и мягкость. Холодность кожи приятно контрастировала с ними. При всей внешней неприступности именно глаза Первородного особенно привлекали внимание в его удивительном облике. Они были горячими, живыми, излучающими свет. Сам Ховард был подобен каменному изваянию — с такой же мраморной красотой бледной и холодной кожи. Если бы на Севере люди воздвигали статуи, первую они бы наверняка воздвигли хозяину здешних земель. Вне всяких сомнений, из всех здешних мужчин он был самым красивым. Его застывший навечно в молодости и красоте лик околдовывал и покорял.

— Ты не поделишься со мной, что еще тревожит тебя?

— А? Нет-нет, ничего, — отмахнулся Вилли, попытавшись отступить назад, однако сильные властные руки, переместившиеся с его щек на плечи, не позволили это сделать.

Кожа лица будто бы запылала то ли от холода, исходившего от Немертвого, то ли от неловкости ситуации: они снова стояли непозволительно близко друг к другу. Вилли смущенно перевел взгляд на губы господина. Интересно, каковы они на вкус? Он моментально вспыхнул от того, что позволил себе подобные мысли, предприняв попытку освободиться из могучих объятий. Попытка оказалась провальной.

— Твой день рождения уже скоро, — как бы между прочим напомнил Ховард, проведя костяшками правой руки по щеке замершего юноши. — Я обещал, что дождусь его…

— А… да… скоро… — беспомощно подтвердил Вилли, в очередной раз увернувшись. Странно, что Ховард вообще об этом помнил.

— Ладно, вижу, я совсем тебя замучил своим присутствием.

И выпустив растерянного Вилли из объятий, не издавая ни звука, Ховард покинул комнату.

***

На следующий день Вилли столкнулся с Карой на кухне. Девочка выглядела заметно бодрее и веселее, чем в прошлую их встречу. Решив воспользоваться ситуацией, Вилли уточнил у нее, разрешилась ли ситуация с костюмом Августо. При упоминании имени наместника Востока Кара вновь помрачнела, подобно грозовому небу перед дождем.

— Да, мы с Тимо спрятали костюм в одном из старых сундуков в гостевой комнате. Там около месяца никто не жил, и я уверена, что никому в голову не придет искать его в том месте. Завтра вечером господин Августо отбывает на Восток. Если мне повезет, он и не вспомнит про этот чертов костюм до своего отъезда. Будем надеяться, он вспомнит о нем уже по прибытии в Крефалес. Может быть, там и закажет новый.

Все еще пребывая в сомнениях, она соединила указательные пальцы и приложила их к губам.

— Мы с Тимо и Алисией собираемся в город развеяться, — сменила вдруг тему Кара. — Хочешь с нами? Покажем тебе один магазинчик. Там простые люди, как мы, покупаем уже готовую одежду, а еще там можно выпить вкусный северный напиток. Отдохнешь, развеешься. Может, чего присмотришь себе, — она приветливо улыбнулась, склонив голову набок.

Вилли осмотрел себя с головы до ног. Он не испытывал нужды в новой одежде, однако пойти за компанию не отказался. Не стоит пренебрегать прогулками на свежем воздухе, даже таком морозном и холодном, как северный.

На этот раз повозка отвезла их в самый центр города. Каре стоило немалых усилий, чтобы упросить извозчика вернуться в замок и забрать их не ранее, чем через два-три часа. Их троицу: ее, Алисию и Тимо — отпускали в город без проблем, а вот Вилли запрещалось покидать замок без разрешения короля.

— Он с нами будет. Не беспокойся, — настаивала на присутствии среди них Виллема Кара, пока извозчик недоверчиво поглядывал на кутавшегося в плащ парня.

— Мне не было сказано, что он отпущен.

— Меня отпустили, — вмешался в разговор Вилли. — Правда, не беспокойтесь.

Угрюмый мужчина проворчал что-то нечленораздельное в косматые усы, вскарабкался на свое место и, стегнув лошадь, отправился в обратный путь.

Время в городе прошло незаметно. На Сенджевилль опустились сумерки, поднялся ветер и стало заметно некомфортнее. Уставшие, но довольные, все четверо покинули магазинчик и, смеясь и весело что-то обсуждая, уже собирались вернуться к главным воротам города (повозка ожидала их там), как вдруг Кара, заметив кого-то, остановилась на полпути, вцепившись в локоть Вилли.

— Что случилось? — забеспокоился он.

Дрожащим пальцем Кара указала в толпу, собравшуюся неподалеку. Там среди горожан, в числе которых были и двое Иных, маячила высокая фигура Августо. Что привело его в город, оставалось загадкой. Вид у наместника был недовольный и сердитый. Он о чем-то тихо перешептывался со своими сородичами, стоящими по правую его руку, в то время как столпившиеся люди виновато качали головами и разводили руками. Создавалось впечатление, что их допрашивали о чем-то. А хуже всего было то, что среди нескольких бедняков в центре стоял портной — владелец той самой лавки, которую буквально недавно посещала Кара. Августо, высоко подняв голову, требовательным тоном допрашивал беднягу портного. Вероятно, речь шла о недавно пошитом костюме. К сожалению, он так и не забыл про него и, видимо, перед отъездом пожелал узнать судьбу своего заказа.

Вилли обратил внимание на портного. Он выглядел растерянно и подавленно. Активно жестикулируя, он явно рассказывал почтенному господину, как все было на самом деле и кто последним забирал заказ. Подтверждением тому стало следующее.

В какой-то момент портной обернулся в сторону четверки стоящих неподалеку слуг и, приметив среди них Кару, указал в ее сторону. Девочка тут же побледнела — она явно не ожидала такого исхода событий.

— Теперь мне точно не отвертеться, — расстроенным голосом прошептала она, выглядывая из-за высокой спины Виллема, успевшего загородить ее.

— Не бойся. Мы посреди города. Он ничего тебе не сделает.

— Ты его не знаешь, Вилли. Он ужасен и беспощаден.

— Наоборот, очень хорошо знаю, — возразил тот. — Трусливый и скользкий. Унижает тех, кто слабее и младше.

Между тем полный решимости Августо направился в их сторону. Толпа, окружающая его, оставалась позади наблюдать со стороны.

— Где мой заказ? — без приветствия ледяным, прожигающим до костей тоном гаркнул он.

Его пронзительные синие глаза, словно заточенные ножи, впились в Кару, не отрываясь от нее. Она вся обмякла под этим обжигающим взором.

— Я жду ответа. Куда ты дела мой костюм? Говори!

От резкого тона его голоса, подобного пронизывающему ветра, стало еще более неуютно. Не смея поднять голову, Кара почтительно поклонилась, а после ответила:

— В замке, господин.

Августо оскалился, перебросив за плечо перевязанную крепкой лентой копну мелких плетеных кос. Его глаза неожиданно из ярко-синих сделались почти черными, как непроглядная ночь.

— Ты забрала его два дня назад. Портной признался мне. Почему ничего мне не сказала?

— Я хотела сообщить, господин, но у меня не было возможности. Вы… я долго не могла вас найти и потому…

— Не лги мне, девчонка! Ты могла сообщить мне в любую минуту. Почему ты этого не сделала? То, что костюм испорчен, ты также намеренно скрыла?

— В этом нет моей вины, господин. Я хотела сама решить проблему, заказать новый костюм, но не успела к вашему отъезду.

Голос Кары дрожал, как тонкая струнка, терзаемая чем-то острым. При виде Августо она вновь растеряла всю свою каменную уверенность, превратившись в маленького запуганного крольчонка, робеющего перед зубастым тигром. Ноздри Августо расширились — он глубоко вдохнул свежий летний воздух. Глаза налились кровью, а клыки устрашающе клацнули в окружающей тишине, нарушаемой лишь порывами июньского сумеречного ветра. Казалось, он готов наброситься на нечастную прямо здесь, на глазах у всей толпы.

Вилли нутром ощущал напряжение Кары. Еще бы чуть-чуть, и она не выдержала. Она и без того дрожала, как осинка, сломленная сильным ветром. Нужно было что-то делать.

— Глупая бесполезная деревенщина! — прогремел Августо во всеуслышание. Он будто бы нарочно говорил громче, желая публично унизить девочку. — Ничего тебе нельзя доверить! Что ж, может быть, это прочистит тебе мозги!

В руках он держат тонкий, но весьма прочный кнут. Занеся руку для удара, он расправил его, взмахнув в воздухе, однако совершить задуманное ему так и не удалось. Ловко загородив собой Кару, Виллем оттолкнул ее в сторону, принимая удар на себя. Он успел выставить руку вперед, чудом перехватив конец кнута и резко дернув его на себя.

— Не смейте обижать ее! — крикнул он, невзирая на боль от удара. Кнут прошелся по нежной молодой коже, оставив на ней след, подобный горящему огню, и красный отпечаток.

— Вилли! — выкрикнула Кара, приложив руки к губам от испуга. Остальные, завороженные развернувшейся на глазах картиной, застыли на месте.

Дернув кнут на себя, Вилли попробовал выхватить его из рук Августо. Разумеется, силы их были неравны. Ему не удалось и на миллиметр сдвинуть орудие для наказаний. Однако попытка его не осталась без внимания. Со стороны Августо уж точно.

Ловко перехватив кнут другой рукой, он снова размахнулся для ответного удара. Чтобы привести задуманное наказание за проявленное к себе неуважение в исполнение, кнут ему был не нужен — потому он отбросил его в сторону. Достаточно было воспользоваться своими когтями.

— Знай свое место, никчемный сученок! — рявкнул он, махнув рукой прямо перед лицом Вилли. — Такой же бесполезный, как и эта девчонка.

Вилли уже приготовился к худшему, однако случилось то, чего он никак не ожидал. Ни он, ни тем более остальные. Миг — и внезапный крик Августо рассек городскую площадь, отдаваясь устрашающим эхом далеко впереди.

Казалось, произошло невозможное. Кисть Августо, минуту назад неуязвимая как скала, была украшена свежими яркими рассеченными полосами, из которых уже показалась кровь. Только тогда Вилли заметил, как ярко, словно огненное пламя, на его шее горит метка. Она, словно крохотная частичка проснувшегося вулкана, обжигала и пылала, привлекая всеобщее внимание.

«Сработала!» — удивился Вилли, хватая кулон в руку. Он перевел взгляд на кисть Августо. Она все еще была разукрашена свежими ранами, однако через несколько мгновений те постепенно стали затягиваться на глазах.

Оскорбленный публично и разозленный донельзя, Августо перевел взгляд на Виллема. Их глаза встретились. Вилли словно огнем обожгло — он еще не видел такой ненависти. Она подобно адскому огню переполняла пострадавшего вампира. Он смотрел на Вилли не просто с ненавистью. Он смотрел на него так, что никаких сомнений не оставалось: еще немного, и он накинется на мальчишку и разорвет его на мелкие кусочки. Однако вместо этого Августо глубоко вздохнул, вздернул плечами, а после злорадно засмеялся. Смех этот, больно терзающий слух, был подобен раскатам грома.

— Эта штука на твоей шее не спасет тебя, — со всем презрением в голосе произнес Августо. — Она не помогла безмозглой южной сучке, что была у Ховарда до тебя, не поможет и тебе. — Он приблизился к остолбеневшему Виллему, приросшему к земле. Тот едва уловил его морозное дыхание. — И не надейся!

И резко развернувшись, пряча руку, уже успевшую стать как прежде безупречной, коротко хихикнув, направился прочь с площади. Не смея шелохнуться, Вилли стоял как вкопанный, смотря ему вслед. После случившегося его точно ожидали большие перемены, а вот хорошие или плохие, ему и представить было страшно.