3.5 (1/2)

Приезд Алессио был назначен на начало июня. Эта новость вызывала у Вилли смешанные чувства. С одной стороны, он искренне радовался предстоящей встрече, с другой — его сердце не покидала тревога. После их откровенного разговора прошло уже несколько недель, и почти каждый день Вилли возвращался мыслями к словам Алессио.

Он пытался понять, что именно до него хотят донести и какие цели этими советами преследует сам Алессио. Что им движет: искренняя симпатия, дружеская поддержка или что-то большее, что Вилли боялся даже произнести вслух? Страх перед неизвестностью, возможным разочарованием от предложенной наместником затеи сковывал его, не давая сделать шаг навстречу.

Вилли понимал, что должен быть готов к любому развитию событий. Порой он всерьез задумывался о том, каким может стать его будущее, прислушайся он к земляку. Он заключил с Иными договор и, надо признать, довольно быстро принял правила игры, в которую попал по собственному желанию. По словам Агнессы, каждый новый договор заключался приблизительно на двадцать лет. Это не было обязательным правилом, просто так по удивительному совпадению складывались обстоятельства. Вилли пугали перспективы остаться в замке так надолго. Точнее, он боялся представить, что ожидает его на протяжении столь долгого времени. Он повзрослеет в этом замке, его скудный досуг будет ограничиваться лишь выполнением поручений владельца замка, и не более того. Не исключено, что он застанет появление в замке других слуг, возможно, ему даже предстоит передать свои умения кому-то другому. А между тем его красота и юность будут увядать день ото дня, и в конце концов когда-нибудь он станет совершенно не интересен для господина. Честно говоря, такие нерадостные перспективы откровенно страшили своей неоднозначностью. То ли дело если он воспользуется советом Алессио и тем, как он утверждал, что ему даровала природа. А именно умом и красотой.

Июньское утро только начиналось, когда в окно людской постучалась птица. Сначала Вилли решил, что настойчивый стук клюва по стеклу — лишь отголосок сна. Но, оторвав голову от подушки, он убедился в обратном. За окном, взъерошенный и крупный, сидел ворон, явно требуя к себе внимания. В его угрожающего вида клюве виднелось запечатанное письмо. Маленькие черные глаза уверенно смотрели на Вилли, а взмахи крыльев создавали шум, не оставляющий сомнений в серьезности намерений птицы. Опомнившись, Вилли мигом вскочил с кровати и, едва не споткнувшись, подбежал к окну. Ворон терпеливо ждал приглашения. Осторожно приоткрыв створку, Вилли впустил птицу и дрожащими руками принял из клюва письмо.

«От кого это? Кто мог написать мне?» — волновался Виллем, распечатывая конверт. Прежде чем приступить к чтению, он осмотрел конверт. Имени отправителя не было, а потому оставалось только догадываться, кто же все-таки им был. Каллиграфический почерк, которым был исписан пергамент, заинтересовывал взгляд. Написавший письмо явно был человеком усидчивым и аккуратным. Об этом говорили красивые завитушки в некоторых буквах, да и в целом сама манера написания радовала глаз. В конце письма красовалась незнакомая печать. Вероятно, она принадлежала кому-то из наместников. Вилли был наслышан от господина, что у каждого из его наместников была своя печать. Впрочем, вскоре его предположения подтвердились. Отправителем был не кто иной как Алессио Морган, новоиспеченный наместник короля Немертвых и старый земляк Виллема.

Вилли! Возможно, мое предложение застало тебя врасплох. Позволь мне объяснить свою позицию. Я понимаю твои сомнения — сам когда-то испытывал нечто подобное. Но иногда, чтобы добиться желаемого, приходится переступить через собственные убеждения. Ты молод и, возможно, считаешь мое предложение несправедливым по отношению к своему господину. Уверяю тебя, это не так. Между вами явно существует притяжение. Любой, кто хоть раз видел вас вместе, это подтвердит. Не сопротивляйся своим чувствам, позволь им вести тебя. Иначе ты рискуешь навсегда остаться жалким слугой Немертвого.

От злости Вилли сжал письмо, безжалостно скомкав его. Это было неслыханно — Алессио ни с того ни с сего решил сделаться его благодетелем и теперь раздает «ценные» советы. Воспользоваться ими у Вилли не было никакого желания. Да, возможно, он ужасно упрям и наивен, однако пойти на подобную низость не мог. Только не такой ценой. Играть с чужими чувствами подло и бессовестно. Своим письмом Алессио лишь подтвердил отсутствие со своей стороны уважения к королю и его слуге.

За время проживания в замке Вилли привык к многочисленным неприязненным взглядам со стороны других слуг, однако, признаться, они мало его заботили. В этих холодных мрачных стенах помимо не одобряющих его нахождения здесь были также и те, чьим присутствием он скрашивал свои невеселые будни. К примеру, Агнесса. Она всегда искренне радовалась его визитам, они проводили много времени вместе и за эти полгода сильно сблизились.

Вилли с легкостью поборол желание перечитать письмо. Нахмурившись, он вытащил скомканный пергамент из-за пазухи и, окончательно разозлившись, разорвал его на мелкие кусочки. Затем, не желая оставлять следы, собрал бумажные обрывки, бросил в камин и поджег. В этой части замка всегда было довольно прохладно, а потому разожженный с утра камин не вызвал бы ни у кого из слуг вопросов.

Глядя на разгорающееся пламя, Вилли притянул острые коленки к груди, обхватил их руками и опустил голову. Он не просил ни у кого совета о том, как ему быть с проявившимися у господина чувствами, и тем более посторонних людей, таких как Алессио. Пламя, постепенно поглощающее клочки бумаги, угасало, и в комнате стало заметно прохладнее. Подбросив в камин немного приготовленных кем-то заранее дров, Вилли вновь опустился на мягкий ковер, подперев голову коленями и уставившись в одну точку. Вскоре огонь охватил весь камин, и в небольшой комнате стало ощутимо теплее.

Пока поленья в огне умирали, Вилли всерьез задумался. Хотелось полагать, что Алессио и правда не замышляет ничего плохого. Действительно, какое ему дело до соотечественника? Пускай они с Вилли земляки со схожей судьбой — это не было поводом для дружбы. По правде говоря, Алессио произвел на Виллема впечатление человека, не знакомого с этим понятием. Его слова заставляли усомниться в искренности его намерений. Что ему будет с того, если положение Вилли в замке изменится? На судьбе Алессио это точно никоим образом не отразится. Он как следил за порядком на Юге, так и продолжал бы следить. Вилли должен был быть готов к тому, что последующие встречи с ним окажутся неловкими и натянутыми после всех этих непрошеных советов. Ему следовало сразу же провести невидимую черту между ними. С кем с кем, а с бывшим земляком сближаться точно не хотелось.

Но, несмотря на все опасения, в глубине души теплилась маленькая искорка надежды, которая не давала ему окончательно смириться со своим неоднозначным положением. И эта искорка, как маяк в ночи, вела его сквозь бурю сомнений к едва проясняющемуся, пока еще совершенно туманному будущему.

Утреннее солнце, ворвавшись в окно, полностью осветило комнату, и еще остававшиеся в постелях слуги наконец проснулись. Большинство из них вставало очень рано, однако некоторые, как и Вилли, могли позволить себе понежиться в кровати подольше.

Подкинув еще дров в камин, Вилли всмотрелся в зеркало, пригладил торчащие в стороны волосы, привел в порядок одежду. Наскоро умывшись, он не стал дожидаться пробуждения остальных и, тихонько прикрыв за собой дверь, покинул людскую.

Ноги сами принесли его в покои Агнессы. Все-таки после Ховарда она была самой близкой для Вилли обитательницей замка. Возможно, даже ближе, чем господин. С ней он не чувствовал стеснения, не боялся сказать что-то не то. Казалось, она прекрасно понимала его и готова была разделить радости и печали.

Так уж вышло, что с другими проживающими в замке Вилли не сблизился настолько, как с Агнессой. Вероятно, общая утрата помогла им в этом: Вилли рано лишился матери, а Агнесса — сына. Разница заключалась лишь в том, что Анна была жива и невредима, однако по-прежнему понятия не имела, что единственный сын добровольно стал невольником на далеком Севере.

Вилли необходимо было выговориться, раскрыть перед кем-то душу, и никто не подходил для этого лучше, чем Агнесса.

Ее комната оказалась пуста. На столе перед распахнутым окном лежала огромная потрепанная книга заклинаний, раскрытая посередине. На ее пожелтевших от времени страницах поперек корешка лежало гусиное перо. Колбочки с чернилами рядом не обнаружилось, из чего можно было сделать вывод, что Агнесса еще не подготовила все необходимое для работы. Она частенько корпела над книгой, что-то долго там выискивала, выписывала на отдельный пергамент. Зачастую Агнесса проводила свой досуг за созданием новых заклинаний. Она нередко покидала замок, уезжая на сборы колдунов, проводимые раз в месяц. Там они обменивались друг с другом знаниями. Обычно из таких поездок Агнесса возвращалась воодушевленная, запиралась у себя в комнате и часами оттуда не выходила. Полученные знания необходимо было зафиксировать на бумаге. Что-то она записывала в книгу. Кроме того, она частенько пополняла запасы для бесконечных снадобий, что хранила в специальной комнате. Эту задачу она не доверяла никому из слуг, заготавливая и закупая новые ингредиенты исключительно самостоятельно.

Приблизившись к столу, Вилли с любопытством заглянул в раскрытую книгу, осторожно провел кончиками пальцев по затертым страницам. Создавалось впечатление, что они пропитаны магией, как и все в комнате ведьмы. Здесь, в спальне Агнессы колдовская атмосфера ощущалась в каждом уголке и предмете. Вилли так и стоял, заинтригованный, не заметив появления в комнате самой хозяйки.

— Из всех моих книг заклинаний эта самая нелюбимая! — улыбнулась Агнесса, радуясь тому, как пристально Вилли изучает написанное. — В ней собрано их столько, что за всю жизнь не изучишь!

Услышав ее голос, Вилли отпрянул от книги так, словно был застигнут на месте преступления. Та лишь довольно улыбнулась.

— Простите, я не слышал, как вы вернулись, — извинился он, опуская голову. — Где вы были?

— В дальней комнате, — Агнесса махнула рукой в сторону потайной каморки. Ее и правда можно было заметить не сразу. Небольшая по своим габаритам, она была довольно неприметной и идеально вписывалась в дальний угол. Плотная персиковая штора скрывала ее от посторонних глаз.

— Разве у нас сегодня занятия, милый? — ласково поинтересовалась Агнесса, подойдя к Вилли и одним движением руки заставив книгу захлопнуться. Любопытным явно не следовало читать записанное там. Стоило Агнессе ловко взмахнуть пальцами, книга тотчас оторвалась от стола и сама приплыла в руки хозяйки.

— Нет, госпожа. Я просто соскучился по вам, — тихо признался Вилли.

Похоже, Агнессу это признание очень обрадовало. Теплая улыбка озарила ее губы, а глаза заблестели, словно золотые монеты.

— Отрадно слышать! — воскликнула она, приветливо кивнув. — И все-таки, я вижу, тебя что-то беспокоит, верно?

Скрывать было бессмысленно, тем более что именно за этим Вилли и пришел к ней. Именно поэтому он без утайки рассказал ей обо всем: о своих переживаниях насчет Алессио, о его письме и о кое-чем другом, мучившем его уже на протяжении длительного времени. Агнесса в который раз показала себя внимательной слушательницей. К удивлению Вилли, она не разозлилась, на накричала, а лишь задумчиво поджала губы, уткнувшись взглядом в одну точку. Лицо ее сохраняло невозмутимое выражение, как будто она долго собиралась с мыслями.

— Я давно хотела поговорить с тобой о Ховарде, — начала она, присаживаясь в кресло. — Он ведь тебе нравится? Ответь мне правду.

Не зная, куда себя деть, Вилли опустился на ковер.

— Как господин, как владелец замка или как…

— Как мужчина, — закончила за него Агнесса. — Этот разговор останется исключительно между нами. Можешь не волноваться.

Немного подумав, он ответил.

— Да, но между нами такая пропасть. Он — мой хозяин, а я его слуга. И потом, я из простых людей, а он, даже будучи человеком, был знатного рода. Я ему не пара.

— Ну знаешь, — улыбнулась Агнесса, довольно прищурившись. — Не зарекайся. Здесь была до тебя одна девушка.

Упоминание о неизвестной предшественнице заставило встрепенуться, и Вилли прошелестел:

— Когда?

— Давно. Так вот, между ней и Ховардом были взаимные чувства. Они очень любили друг друга.

— А где она сейчас?

Брови Агнессы нахмурились, и, покачав головой, она ответила:

— Умерла.

Вилли не знал, что и думать. В его жизни не было вот таких беззаботных юношеских разговоров о девушках и тем более о парнях. С Селестой, в которой он видел всегда исключительно подругу, они говорили о многом, но только не об этом. Теперь же эти вопросы вызывали неловкое смущение, заставляли задуматься, что на самом деле с ним творится. Чувства… Его первые осознанные чувства, но к кому? К мужчине, который старше его настолько, что и подумать страшно.

Формально Ховард вот уже много лет оставался в одном и том же возрасте. И будет таким всегда, что пугало еще больше. Помимо прочего, дело даже не в возрасте. Между ними огромная пропасть под названием «социальное положение». Вилли понятия не имел, каково это — родиться в семье аристократа, расти и воспитываться как знатный господин. До обращения Ховард был сыном графа, уважаемого в обществе человека. А кем в свою очередь был Вилли? Сыном простой торговки. На таких обычно не смотрят. Максимум, на что он может рассчитывать, — положение простого наложника, пускай и единственного. Да и то пока он молод. А что будет дальше? Скорее всего, его просто выгонят из замка за ненадобностью.

Чудес не бывает. Понимание своей незавидной участи больно сдавило грудную клетку. Внутри не ощущалось ничего. Пустота. Пугающая, черная и бездонная. Нужно быть реалистом — шансов на сближение и тем более на искренние чувства со стороны господина никаких нет. Да, возможно, он и правда что-то чувствует к Вилли, но любовью это назвать нельзя. Долго это продолжаться не может. Кто бы там что ни говорил. Как бы Вилли ни страшился будущего, скорее всего, он проживет в этом замке отведенные по договору двадцать лет, а после либо сгинет в его мрачных каменных стенах как простой слуга, либо вовсе будет изгнан. А что его ждет дальше? Скорее всего, он вернется на родину и будет заново привыкать к отнятой у него когда-то жизни. Все вернется на круги своя.

— Что такое, мой мальчик? — обеспокоенная Агнесса привстала с места и опустилась рядом с Вилли на ковер. Наклонившись к нему ближе, она заглянула в потемневшее от мрачных мыслей лицо. — Мои слова тебя напугали? Или ты расстроен от того, что он когда-то испытывал чувства к другой? Ну что ты, в самом деле? Это же так давно было…

Она ласково потрепала его по голове, а после по-матерински прижала к себе. Вилли в ответ неуклюже обнял ее.

— Меня пугает неопределенность будущего, госпожа, — ответил он. — Скорее всего, мне придется рано или поздно вернуться домой. А на мое место придет следующий избранный.

— Ты не хочешь отсюда уходить, я права?

Вилли кивнул. Разумеется, он не хотел. За полгода он привык к жизни в замке и его обитателям. Если он останется жить здесь и дальше, вернуться домой по прошествии многих лет станет еще сложнее. Он будто бы потеряет частичку своей души. Все-таки как бы поначалу ему ни было грустно и тяжко, но со временем стены замка уже не казались такими чуждыми. Каждый день, проведенный в этих стенах, накладывал на него огромный отпечаток. И чем дольше он остается здесь, тем сильнее привязывается к этому месту… и к его хозяину. С последним было труднее всего.

«Наивный простак! — злился на самого себя Вилли. — Ты думал, что способен разбудить в хозяине дремлющие сильные чувства? Даже если Ховард отчаянно жаждет чьей-то любви, то уж точно не твоей. Глупый мальчишка, тающий, как барышня, от его ничего не значащих прикосновений. Только идиот мог представить, что ты можешь заинтересовать его. Со дня на день тебе стукнет шестнадцать. Пора научиться мыслить здраво, перестать быть наивным ребенком. И с чего ты удумал, что тобой можно всерьез так увлечься? Вздор деревенского простачка, не более!»

Уж лучше он добровольно покинет замок, пока есть возможность. Когда-то Ховард сказал ему, что он вправе расторгнуть их договор в любой момент. Признавать, что этот момент настал, не было никакого желания. Это разрывало грудь, давило огромным тяжелым камнем изнутри, кромсало без ножа.

«Лучше пусть я сгину в этом замке либо меня разорвут Немертвые, не оставив от меня ни кусочка. Но ни при каких обстоятельствах я не желаю возвращаться домой!» — уверенно рассуждал Вилли, возвращаясь в людскую.

Может быть, он сам когда-нибудь надоест владельцу замка (этот вариант также имел право на существование), и тот выгонит нерадивого слугу на улицу. Однако вернуться в западные земли добровольно — ни за что! Ни под каким предлогом!

***

Сенджевилль не случайно считался самым крупным северным городом. С вершин замка простирался чарующий вид на множество извилистых дорог, мелких речушек, многочисленных городских построек. Эта часть континента славилась холодными пронизывающими до дрожи ночами. Зимы здесь были особенно холодными, да и лето непривычно нежарким. С наступлением сумерек простой люд, которого было значительно меньше, чем Иных, предпочитал отсиживаться за каменными стенами домов, нежели бродить по городским закоулкам.

За всю многовековую историю за Сенджевиллем сохранилась слава как о самом безопасном городе Иных. Безопасном для проживающих в нем простых людей. Хозяин здешних земель — король Немертвых, — как ни странно, не ограничивал их свободу и перемещения. Он запрещал охоту на горожан, чего многие его сородичи никак не понимали. И тем не менее спорить не решались.

Однако эта кажущаяся идиллия была лишь тонкой пленкой, скрывающей под собой глубокие течения страха и предрассудков. Люди, хоть и чувствовали себя относительно защищенными, никогда не забывали о том, кто на самом деле правит этим городом. Шепотки о ночных нападениях, исчезновениях и странных сделках с нежитью постоянно блуждали среди них. Каждый косой взгляд, каждая тень, казалось, таили в себе угрозу. Все-таки на этих землях господствовали нелюди и могли пить человеческую кровь без ущерба для себя. Однако для каждого из них действовало нерушимое правило: ни один из жителей не мог быть принужден утолять жажду вампиров. А кроме того, необходимо было следить за самочувствием людей.

Король Немертвых, фигура загадочная и могущественная, редко появлялся на публике. О нем ходили легенды, его боялись и в то же время, с каким-то странным, извращенным любопытством, уважали. Говорили, что он обладает невероятной силой и способен управлять не только своими подданными, но и самой смертью. Его мотивы оставались неясными, и именно эта неопределенность порождала еще больший страх.

Горожане знали, что некоторые из них добровольно служили хозяину этих земель и его свите. Проживающие в замке слуги покорно смирились со здешними правилами.

Несмотря на предрассудки, замок и правда был довольно спокойным и безопасным для проживания местом. Людей здесь не обижали, не мучили. Они безропотно выполняли свою работу, не жалуясь на жизнь, и тихо благодарили своего благодетеля. Они могли не бояться оказаться растерзанными, едва на город опускалась ночная мгла.

Сенджевилль, таким образом, был городом контрастов. Великолепный замок и убогие лачуги, свобода и страх, жизнь и смерть — все переплеталось в нем в причудливый узор. Здесь можно было встретить торговцев, предлагающих экзотические товары, и нищих, умоляющих о милостыне. В тавернах звучали песни и смех, а в темных переулках совершались грязные дела. И все-таки время от времени Первородный покидал свой замок с целью пройтись по улицам города, убедиться в сохранности и спокойствии его жителей.

Однажды, возвращаясь с птичника, с руками, полными писем, Вилли наткнулся в одном из пустынных коридоров на Кару. Облаченная в длинный плащ с капюшоном, она явно куда-то спешила. В руках девочка сжимала пустую корзинку, крупную и довольно вместительную. Перехватив ее целеустремленный взгляд, Вилли немного растерялся. Во время их нечастых встреч, количество которых уменьшилось с того дня, как Кара перестала прислуживать господину лично, девочка по большей части выглядела серьезной и непоколебимой. Как он ни старался сблизиться, Кара будто нарочно не желала этого. Она казалась неприступной стеной, сломать которую было под силу далеко не каждому. Сказать по правде, Вилли искренне восхищался несгибаемой силой воли Кары. Уродливый шрам на пол-лица таил темную историю, которую девочка держала в себе и, судя по всему, не желала никому открывать. И правда, в этой маленькой, на вид хрупкой как тростинка девочке скрывалась огромная сила.

Прижав к груди стопку писем, Вилли уверенно шагнул навстречу Каре. Судя по всему, она собиралась в город. Из всех слуг обычно Кара посещала рынки Сенджевилля. Иногда вместе с ней ходила Алисия в сопровождении двух мускулистых высоких мужчин-прислужников. Им не приходилось идти до города пешком. По распоряжению Ховарда раз в неделю у ворот замка всю компанию дожидалась повозка, чтобы отвезти в город, а после забрать домой.

— Отнеси их Его Величеству, — в привычно прохладной манере посоветовала Кара, кивнув на письма. — Их так много. Ты не забирал почту несколько дней или что?

Вилли пропустил ее замечание мимо ушей. Он уже привык к ее частым придиркам к своей работе — порой верным решением было промолчать, нежели устраивать ненужную перепалку.

— Забирал, это почта за два последних дня. Много всего пришло.

Кара без улыбки смерила его единственным зрячим глазом, а после деловито накинула на голову капюшон.

— Меня ждет повозка внизу. Извини, Вилли, — застегивая плащ, она учтиво кивнула, пропуская Виллема вперед.

— Постой! — крикнул вдруг тот вдогонку.

Как-то раз один из слуг замка предлагал Вилли проехаться с ними в город отдохнуть от рабочих будней. Это предложение было и правда заманчивым — желание собственными глазами взглянуть на башни Сенджевилля с его улиц, а не с вершин замка уже давно преследовало Вилли. Видимо, наступило подходящее время для этого.

Кара застыла на месте, терпеливо ожидая.

— Что случилось?

— Я хочу поехать с тобой.

— Зачем? У тебя разве дел никаких нет?

Вилли немного раздражало отношение маленькой служанки к нему, однако виду он не подал.

— Я просто хотел предложить свою помощь, — ответил он, перебирая в руках письма. — Тебе не донести все в одиночку. Нужен помощник.

— Помощник у меня есть, даже два. Третьего не нужно, — неприветливо заметила Кара, смерив Вилли взглядом и явно оценивая его работоспособность.

На мгновение показалось, что она так и останется категоричной. И тем не менее вдруг ее лицо посветлело, губы изогнулись в загадочной улыбке, а на щеках появились милые ямочки.

— Впрочем, может, ты и прав. Мне еще нужно забрать готовую одежду у портных. Твоя помощь действительно пригодится.

— Чью одежду? — как бы между прочим спросил Вилли, убирая письма за пазуху.

— Господина Августо, — с некоторым прискорбием ответила Кара. — Он велел еще на той неделе это сделать, однако к моему прошлому визиту портной не успел, — в голосе Кары слышалось разочарование. Создавалось впечатление, что она боится разгневать заказчика.

— Я только отнесу письма в комнату господина и вернусь, хорошо? — спросил Вилли.

Кара кивнула. Они договорились встретиться у входа в замок. Изящная и небольшая повозка с ожидающим их на козлах молчаливым извозчиком была готова к поездке. Устроившись рядом с Карой напротив крепких телохранителей, Вилли всю дорогу не отрывал взгляда от северных пейзажей, мелькающих за окном. До чего же красива здесь природа!

Вид за окном не поражал буйством красок, а умиротворял спокойствием. Приглушенная палитра, сотканная из тонких и сдержанных оттенков, дарила ощущение тишины. Ландшафт, где открытые пространства сменялись лесными кулисами, был выстроен на контрасте. Холмы, увенчанные одинокими соснами, каменные россыпи и скалистые гряды — эти доминирующие элементы несли в себе чувство размеренности и покоя.

Повозка остановилась на городской площади, в нескольких ярдах от торговых лавок. В сопровождении двух коренастых мужчин Кара и Вилли направились в самую оживленную часть рыночной территории. Картина, представшая перед глазами, отдаленно напоминала былые дни в родном Гримроуде. И хотя здесь она преимущественно была серой и немного мрачной, было видно, что город живет своей тихой размеренной жизнью.

Торговых рядов оказалось немного. Причиной тому было немногочисленное людское население. Все-таки Сенджевилль больше был населен Иными, нежели людьми. Вилли показалось странным, что им не встретился ни один вампир.

Следуя по пятам за уверенно шагающей Карой, он то и дело поглядывал по сторонам. Он обратил внимание на то, что здешние горожане как-то странно объединяются между собой, предпочитая проводить время вместе, небольшими группами. Возможно, так они чувствовали себя увереннее.

— Так безопаснее, — шепнула Виллему Кара, заметив его удивление.

— Безопаснее? — не понял тот.

— Да. Мы предпочитаем не ходить по городу в одиночку, — пояснила та, поблагодарив высокого облаченного в длинные одежды торговца, и протянула ему небольшой мешочек с монетами.

— Ты же сама мне говорила, что вам здесь нечего бояться. Разве это не так?

— Так, но мы должны сохранять бдительность. Все-таки это не людская земля.

— Я до сих пор не видел здесь ни одного Иного, — заметил Вилли, растерянно оглянувшись по сторонам.

— Они предпочитают выходить после наступления сумерек, — пояснила Кара, борясь со сложной застежкой на плаще, отстегнувшейся весьма некстати.

— Но так тем более, чего бояться-то? До наступления сумерек еще не менее двух часов.

На это Кара ничего не ответила. Они пару раз прошлись вокруг магазинчиков, убедившись, что купили все необходимое.

— Теперь иди обратно к повозке, — попросила Кара, осматриваясь по сторонам. — Мне еще нужно заглянуть к портному.

— Да, я помню, — кивнул Вилли, не желая оставлять девочку одну. — Может быть, мы все-таки вместе дойдем до повозки, а потом я провожу тебя к портному? — настаивал Вилли, терзаемый неясным предчувствием.

— Уверяю, это лишнее.

— И все-таки я настаиваю.

— Ладно, давай, — сдалась Кара, махнув рукой.

Лавка портного находилась в противоположной от торговых точек стороне. Небольшая уютная мастерская с витриной, заставленной манекенами в ярких нарядах. Множество тканей, аккуратно свернутые, лежали на прилавках и специально отведенных полках за спиной продавца. Сквозь окна можно было наблюдать суету внутри лавки — видимо, торговля была в самом разгаре.

— Ну вот мы и пришли, — Кара улыбнулась, стараясь развеять тревогу. — Подождешь меня здесь?

Вилли на мгновение замялся.

— Может, я зайду с тобой?

— Да нет, что ты. Там наверняка полно женщин, выбирающих ткани и примеряющих платья. Тебе будет скучно. Просто постой здесь, хорошо? Я быстро.

Кара вошла в лавку, оставив Вилли стоять на улице. Он снова огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Просто толпа, обычные люди, спешащие по своим делам. Он прислонился к стене дома, скрестив руки на груди, и стал ждать. Но чувство тревоги не отпускало его. Наоборот, оно становилось все сильнее и сильнее, словно предвестник надвигающейся бури.

Неподалеку раздался раскатистый взрыв хохота, словно бочка с вином опрокинулась. Вилли бросил взгляд в ту сторону и замер. Несколько крупных мужчин, одетых в поношенные одежды, галдели, перебрасываясь грубыми шутками, от которых воздух звенел. В одном из них Вилли с удивлением узнал служащего замка. Что за тайна здесь плелась? В отличие от него, узника серых стен, другие обитатели замка парили вольными птицами, свободно перемещаясь по городу без всяких дозволений. До Вилли долетали обрывки слухов о таверне, затерянной где-то в лабиринте городских улиц, где слуги замка топили тоску в вине и хмельном веселье в свои редкие выходные.

Его размышления прервало появление Кары, вынырнувшей из лавки портного. На ее лице застыла тень разочарования. Она держала огромный чехол, перекинутый через тонкую руку. Маленького роста девочки явно не хватало, чтобы справиться с неподъемной ношей, — она то и дело подталкивала чехол снизу, отчаянно помогая себе другой рукой. Казалось, еще немного, и он выскользнет из ее хватки, рухнув на грязную мостовую.

Вилли не сомневался, что внутри находится тот самый наряд для Августо. Что же там такое?

Отправлять Кару в одиночку за столь ценной вещью казалось безумием. Ей одной никогда не донести — чехол был широк и громоздок, а спрятанная в нем одежда, без сомнения, стоила целого состояния. Как назло, двое могучих прислужников куда-то запропастились — худому и не слишком сильному Виллему явно придется самому помогать служанке справляться с тяжелой ношей. Костюмы наместников короля Немертвых всегда были образцом изысканности и богатства. На них не скупились. Даже чехол был сшит из дорогой добротной ткани. Что же говорить о его содержимом?

Вилли не раз видел, в каких богатых костюмах Августо расхаживает по замку. Они должным образом подчеркивали его статус и положение в их обществе. Неудивительно, что он так задирал нос перед простыми слугами.

— Что случилось? — забеспокоился Вилли, подлетев к Каре и помогая ей придержать чехол.

На девочке лица не было. Обычно непоколебимая и серьезная Кара сейчас выглядела растерянной и всерьез обеспокоенной чем-то. Казалось, она вот-вот заплачет — в уголке единственного зрячего глаза собрались слезинки. Да она просто закипала изнутри!

— Портной сказал, что они что-то перепутали. Должны были шить костюм господину Августо из бархата. Его как раз привезли в конце прошлого месяца. Но снимающий с господина мерки помощник перепутал с другим заказом и в итоге пошил из шелковой саржи. Это одна из худших тканей, какую можно представить! — от злости Кара топнула ногой.

— Подожди! — продолжая бороться с так и норовившим выскользнуть из рук заказом, Вилли в конце концов закинул его себе на плечи. — Объясни толком! Кто что перепутал?

— Я не знаю! — продолжала выкрикивать Кара, едва сдерживая слезы. — Портной говорит, в день снятия мерок с господина Августо к нему приходил еще один посетитель. Примерно такого же роста и комплекции. Но он не знатного происхождения, и для него не так важно качество пошитой одежды. В общем, — продолжила она, шмыгая носом, — помощник портного перепутал заказы и размеры клиентов. Мало того, что то, что ты держишь в руках, отвратительного качества, так еще и не того размера. А когда господину Августо станет об этом известно, он меня просто разорвет на части! Боже, что мне теперь делать?

Окончательно дав волю слезам, Кара прижала ладони к лицу, завыв, как побитая собака.

Спешащие по своим делам горожане кидали любопытствующие взгляды в их сторону.

— При чем здесь ты? — не унимался Вилли. — Это ведь не твоя ошибка. Не ты шила костюм.

— Но именно мне поручено было все проконтролировать и забрать его. Я на прошлой неделе к ним заглядывала. Помощник портного уверял, что костюм еще не закончен, и попросил меня прийти через неделю. Я тогда ему поверила на слово. Еще переспросила, все ли в порядке. Он убедил меня, что все под контролем. И вот результат, — она небрежно тыкнула пальцем в сжимаемый Виллемом чехол. — Заказы перепутаны!

— Ну так объясни ситуацию портному и попроси вернуть тот, второй костюм.

Неожиданно и без того покрасневшее от слез лицо Кары стало еще багровее.

Растрепавшиеся волосы встали дыбом, а еле сдерживающая их тонкая атласная лента упала на грязную землю.

— Ишь ты какой умный! — в сердцах крикнула она. — Думаешь, я не пыталась? Тот костюм купил нездешний покупатель. Его уже упаковали и отправили по нужному адресу. Это не в Сенджевилле, а в соседнем городе. Тот, кто его купил, был здесь проездом. И сделали они это два дня назад. Я потребовала вернуть деньги, но они отказываются. Разводят руками и просят назначить срок для новой пошивки. Только оплатить работу нужно заново. Никто не станет переделывать заказ за бесплатно!