Глава 35. Гроза (2/2)
Темнота.
Кажется, они спаслись каким-то чудом.
Кажется, они на планете синекожего.
Кажется, хост в порядке. Отлично.
Правда, он сам не может даже заговорить - все ещё нет сил и постоянно больно. Синекожий думает, что его больше нет. Это осложняет дело - хост больше не кормит его, он мог бы восстановиться за счёт носителя, быстро, но не станет. Будет брать совсем немного, пусть это займёт большее время, зато потом, когда он сможет сказать о себе, хост позаботится о нём, они восстановятся и снова будут сильными.
Когда он снова может говорить, хост радуется - скоро новое задание, ему пригодится защита его костюма, который остался жив.
Но Веном не может проявится, не сейчас, слишком слаб, все ещё больно. Просто немного подождать и больше еды - и всё будет как раньше.
Синекожий кривится, не говорит ни слова. Они куда-то едут на лёгком планетоходе, окраина местного леса, кажется..
”Уходи,” - говорит хост. - ”Ты ослабляешь меня, сейчас ты бесполезен, увы. Я знаю, где достать другой костюм, придётся повозиться, конечно, но со мной всё будет в порядке. А о тебе я тоже позаботился, ты не умрёшь, здесь много животных, найди себе кого-то.”
Непонимание, испуг, почему?! Синекожий ведь нуждался в нем, симбиот заботился о хосте! Почему прогоняет?..
”Живее,” - цедит сквозь зубы капитан. - ”Не заставляй меня. Мне не хочется испытывать всё это на себе, но если нужно, я включу.”
И демонстративно тянется рукой к кнопке проигрывателя на приборной панели.
И так ясно, что там. Клинтарец слишком слаб, чтобы взять контроль себе, даже чтобы сдвинуть палец, опасно зависший над кнопкой.
Он оставляет хоста, боясь, что сейчас сил и массы не хватит дотянуть хоть до какого-то подходящего носителя, но, к счастью, четырехкрылая синешерстая птица не успевает вовремя убраться с дороги маленького чёрного существа.
Веном смотрит через жёлтые немигающие глаза, как без малейшего колебания выкручивает гашетку планетохода, поворачивая обратно к городу, тот, кому он спас жизнь почти ценой своей.
”Огонь...” - задумчиво повторяет низкий голос и Брок будто выныривает из толщи не своих воспоминаний, как из-под воды, судорожно вздохнув. - ”Уничтожает. Делает бесполезным. Ваша молния - огонь с неба. Никто не может его контролировать. Опасно для нас.”
Эдди порывисто обнимает зубастую морду, стискивая в руках, прижимаясь губами к чёрному лбу, вспыхивая нежностью, горечью, всхлипывает, разделяя ту старую боль, шепчет отчаянно: ”Никогда не оставлю тебя... Мне очень жаль, Ви.. Что так было.. Не брошу нас.. Что бы ни случилось..”
Тёплые щупы ползут по плечам, охватывая и легонько сжимая. Клинтарец верит, совершенно нелогично и нерационально абсолютно верит словам этого изменчивого, нестабильного, совсем юного даже по здешним меркам, не говоря уж о космических, человека. Не может не верить искренности чувств и слов, открытости мыслей, отчаянности эмоций.
Брок улыбается в чёрную шкуру, безмолвно благодаря за это доверие. Нет смысла лукавить друг перед другом, нет смысла хоть что-то скрывать. Им обоим.
Парень замечает, что очередная вспышка молнии не заставляет симбиота дернуться нервно и улыбается ещё шире. Кажется, дело поправимо.
”Знаешь..” - Эдди откидывается полулежа на подушку, гладя кончиками пальцев угнездившуюся на его груди зубастую башку. - ”Молнии нам не страшны, если не будем в грозу шляться по крышам небоскрёбов. Или по, не знаю, верхушкам деревьев в горах. Везде громоотводы, молнии бьют туда. Или в море. Правда, есть шаровые, если уж честно, это та ещё дрянь, не поддающаяся никакой логике, но их видят-то раз в лет сорок, да и вообще. Может, и их научатся ”ловить”. В общем, гроза - это не страшно, это даже красиво... Хочешь, посмотрим вместе?”
И, не получив в ответ категоричное ”нет”, сползает с кровати, пробираясь к окну, отдергивает занавеску немного, ёжась от холодного сквозняка из щелей рамы, и застывает, опираясь ладонями о подоконник.
Белая, ветвящаяся во всё видимое небо вспышка бьёт по глазам, выхватывая резкие, контрастные контуры зданий и деревьев во дворе, уводя панораму в чёрный и белый, почти сразу же переходя в рычащий громовой раскат.
Клинтарец всё же отшатывается от стекла, хоть и не стремится уже убраться под кожу драгоценного хоста. По связи расползаются их смешанные чувства опасения и восторга. И чуть-чуть - любопытства.
Эдди решает, что на первый раз довольно, задергивает штору обратно, передергивает плечами от охватившего его озноба, зевает отчаянно и решает во что бы то ни стало не спать, пока гроза гремит над заливом - не оставлять своего второго даже в этом его не совсем логичном страхе.
Тыкает кнопку маленького чайника, радуясь, что электричество не отключили, ищет впотьмах кружку, чуть не врезается в подтянутую к нему ловким щупом кофейную банку, бормочет ”Спасибо!” и, наконец, устраивается на кровати, обжигая ладони о слишком горячие стеклянные бока, тихо улыбаясь, когда симбиот проявляется за его спиной уже в полуформе, обнимая тёплыми лапами поперёк груди.
Молчит о чем-то пару минут, периодически устраиваясь удобнее и ласкаясь щекой к широкому плечу.
Веном чувствует, как в сложной голове бродят воспоминания, вроде бы на тему молний и огня, но - хорошие. Тёплые. И тихо рычит, побуждая поделиться ими в деталях.
”Я всегда любил грозу,” - Брок задумчиво водит кончиком пальца по ободку чашки, откинувшись затылком на мощную фигуру позади. - ”Всегда не спал, с самого детства, пока хоть немного не посмотрю в окно. Это, знаешь, была целая операция: перебраться с кровати на старое кресло, тихо, чтобы не скрипели пружины, потом дотянуться до шторы, желательно, не упав с кресла - ну что ты хмыкаешь? я же маленький был! - отодвинуть её так, чтобы было видно кусочек неба, сползти обратно на кресло и смотреть. И, конечно, не уснуть там, а то утром бы не избежать нотаций. Потом кресло забрали и стало сложнее - пол скрипел, знаешь, и я этим, видишь ли, очень мешал спать ”нормальным людям””, - парень кривляется, передразнивая последние слова. - ”Но все равно каждый раз не мог не посмотреть, несмотря на риск, что попадёт. Красиво же! Такое... волшебство..”
Эдди снова зевает, заглядывая в уже почти пустую кружку, разворачиваясь в кольце когтистых лап так, чтобы прижаться к теплому телу боком и щекой.
”А огонь, знаешь, бывает разный..” - парень водит кончиком пальца по черному предплечью, пережидая очередной раскатистый грохот: гроза, кажется, ходит кругами, особо никуда от города не собираясь. - ”Например, свечки. Помнишь? Тебе не было страшно.. Маааленький огонёк. Им сложно обжечься, и это тоже красиво - такой, живой свет... Как какое-то существо. А! А ещё костёр! Слушай!” - Брок даже просыпается от пришедшей в голову мысли. - ”Это же так здорово! И совсем не страшно, наоборот! Хочу показать тебе, ты тоже, наверное, не видел.. Мы мелкие в основном костры в бочках на свалке устраивали из всякой дряни,” - парень хмыкает. - ”Потом бегали от охраны, а то и от полиции, смотря кто раньше заявится. А уже постарше даже выбирались с парой ребят куда-то в лес, жгли какие-то сухие ветки, кто-то, помню, притащил зефир, ну, помнишь, такая фигня сладкая, тебе тогда понравилось.” - Эдди неопределенно машет рукой.
Веном всматривается в образы, ярко светящиеся в голове драгоценного хоста простой радостью счастливых детских моментов, видит то, что несло ему самому лишь боль и угрозу, сквозь призму человеческого восприятия, сквозь видение восторженных бирюзовых глаз и понемногу проникается пока что осторожным интересом к этому изменчивому, почти как его Эдди, прирученному людьми явлению. Не зря он уже сравнивал своего человека с огнём. Они и правда чем-то похожи. Клинтарец хмыкает этому сравнению, снова обращаясь мыслями к сонному тихому рассказу.
”Не знаю, зачем притащили, наверное, чтобы как в фильмах, хах. Гадость оказалась ещё та. Но, в целом, было здорово, хоть и тряслись, что нас накроют там, но, к счастью, то ли мы глубоко забрались, то ли в тот день там никого не случилось - обошлось. Вот бы как-нибудь повторить.. Мы ведь могли бы забраться вообще далеко? Чтобы никого вокруг? А если что - убежали бы, мы же все можем..” - парень прикрывает уставшие глаза, говорит всё тише, путаясь в словах и мыслях, расслабляясь в тёплых лапах уже не вздрагивающего от вспышек за занавеской клинтарца. - ”Представляешь?.. Мы, сосны, ночь, звезды.. И костёр.. Теплый, как ты.. Огонь.. Танцует..”
Веном ловко подхватывает тонким щупом выпавшую из ослабевших пальцев чашку. Эдди мерно дышит, подтягивая к себе во сне острые коленки, совсем не беспокоясь из-за глухих раскатов грома, по-прежнему раздающихся с освещаемой вспышками молний улицы.
Симбиот тепло урчит: ”Спи, огонёк...”, притискивая расслабленное тело к груди, стараясь передать всю свою нежность и любовь в безмятежные сны драгоценного хоста.
Да, его Эдди - не испещрённый боевыми шрамами отчаянный капитан боевого космолета, не бесстрашный наемник-головорез, не хитрый и мудрый королевский советник, переживший три поколения королей и с лёгкостью управляющий межпланетной империей их руками. Он всего лишь маленький, хрупкий человеческий детёныш. Уязвимый, не умудрённый опытом. Но только ему, как последней своей надежде на так долго разыскиваемый во всех уголках вселенной абсолютный симбиоз, абсолютное, обоюдное единение, клинтарец без всяких раздумий отдаст свою жизнь.
И отчего-то верит, что решил так не напрасно.
Возможно, хотя бы оттого, что перевернуть чужой взгляд на то, что причиняло лишь боль и страх, показав красоту, стереть прошлую тяжёлую память, заменив её искренними надеждами и мечтами, - особая сила, которая стоит многого.