Глава 35. Гроза (1/2)

конец апреля, 2 курс

Гулкий, близкий раскат грома сотрясает стекла в окне маленькой комнаты на третьем этаже. В отдалении истерично завывает чья-то сигнализация.

Эдди открывает один глаз, разбуженный звуками, нащупывает телефон на тумбочке, чуть не уронив девайс спросонья на пол, щурится от яркого света экрана, все ещё не считая нужным открывать второй глаз. Полтретьего ночи. Кажется, над заливом бушует первая весенняя гроза. Вот и отлично.

Парень улыбается сонно, закрывая глаз обратно и переворачиваясь носом к стенке - можно ещё долго уютно дремать под вспышки молний и гул ветра, бросающий в окна песчинки, веточки, да редкие дождевые капли, внутренне радуясь тому, что пережидаешь все это под тёплым одеялом, не высовываясь под удар стихии.

Чего-то в этой идиллической картине, впрочем, не хватает.

”Ви..” - голос со сна звучит хрипло и глухо, парень ворочается, укладываясь поудобнее. - ”Ты где там, м? Иди сюда..”

Лучше, чем валяться в кровати в грозу, - только валяться в кровати в грозу вдвоём. Однако, в ответ на плечо лишь вяло вползает неожиданно одинокий чёрный щуп, скользит за ухом и тут же втягивается обратно под кожу.

Эдди открывает оба глаза, прислушиваясь недоумённо, вглядываясь в условную темноту. Что ещё за странная пассивность? Очередная вспышка и раскат грома не заставляют себя ждать и парень чувствует, как симбиот нервно вздрагивает где-то под рёбрами. И - ничего не слышит, не ощущает по их связи, будто она сейчас наглухо закрыта, как и не было вовсе.

Брок садится на кровати. Сонная пелена с него слетела, как рукой сняло, заменяясь тревогой и беспокойством: это что-то новое в поведении клинтарца. Ни разу ещё после той их ссоры Веном не блокировал свои ощущения так полно, это странно и непривычно теперь - не чувствовать ни отголоска чужих-своих эмоций, словно снова остаться одному. Парня передергивает то ли от холода, то ли от неприятной пустоты, хотя в присутствии симбиота сомневаться не приходится - нервная вибрация под рёбрами периодически возобновляется, однозначно давая понять, что Веном здесь, не ”спит”, только вот и показываться не желает, да что там показываться - даже, судя по всему, говорить.

”Эй..” - Эдди прижимает ладонь к солнечному сплетению, будто в попытке дотянуться прикосновением до тёплой черноты. - ”Что не так? Ты.. Чего?”

”Всё в порядке, любимый,” - низкий голос звучит уж слишком нарочито.. буднично, что совершенно не вяжется с прочей скрытностью, заставляя парня недоверчиво поднять бровь. - ”Спи.”

”Ну нет!” - Брок понижает голос, переходит на громкий шепот, хоть в том и нет необходимости - все, кто спит чуть менее крепко, чем убитые, уже наверняка проснулись от шума ветра и грозовых раскатов. Но так сейчас как-то спокойнее, чем в голос разговаривать с темнотой. - ”Если ты думаешь, что я возьму и спокойно усну, пока ты с какой-то радости прячешься, ты ошибаешься! Что за секреты, Ви? Ты меня пугаешь!”

Последние слова тонут в очередном громыхании, следующим за яркой вспышкой. Клинтарец в очередной раз вздрагивает под кожей.

“Пугаешь”.. Внезапная догадка заставляет парня неконтролируемо расплыться в улыбке от уха до уха. Да ладно, неужели? Кто бы подумал..

”Ви..” - он осторожно гладит кончиками пальцев собственные ребра, прикрыв глаза и пытаясь все же достучаться до симбиота по внутреннему эфиру. - ”Это.. гроза? В ней дело? Ты же не видел раньше, точно. Ты.. боишься?”

Веном недовольно взрыкивает внутри, резко и как-то ворчливо огрызаясь:

”Ничего я не..”

Яркая молния прерывает фразу, снова вызывая неприятную дрожь под рёбрами.

Ага. Да. ”И ничего я не..” - это какая-то больно хорошо знакомая песня.

Эдди чувствует, как внутри поднимается трогательная, щемящая волна. Оказывается, даже хищные космические паразиты чего-то да боятся, а? Вот только скрывать-то это от него зачем? Клинтарцу ли не знать, что уж кто-кто, а его хост точно не станет смеяться над чужими.. слабостями.

Парень вздыхает тихо, все ещё улыбаясь с нежностью, просит шёпотом: ”Эй, эй.. Иди ко мне, а? Вместе ведь.. проще. И снимай уже свою эту заслонку, хочу чувствовать тебя, как обычно. Кому ещё нам доверять, если не друг другу?”

Веном беспокойно ворочается внутри, проявляясь, наконец, из груди, тревожно оглядываясь на занавешенное окно.

”Сильный, неуязвимый,” - ворчит небольшая зубастая морда, щуря опаловые глаза до узких щелочек. - ”Должен защищать, не должен бояться.”

Эдди притягивает вибрирующую черноту к себе, прижимает к груди, осторожно поглаживая ладонью гладкий лоб.

”Ты большой и страшный, конечно, кто ж спорит, но каждый чего-то боится, это.. нормально. Даже для космической заразы вроде тебя,” - парень усмехается холодному щупу, щелкнувшему его по носу, вероятно, в отместку. - ”Ну вот, уже лучше, правда? И сейчас, видно, моя очередь защищать нас, м? А.. от чего, кстати? Вроде бы нам не больно от грома, тогда что?”

Симбиот будто вздыхает в голове, осторожно снимая блок, позволяя своим чувствам и памяти выплыть наружу, произнося тихое и четкое:

”Огонь, Эдди.”

Взрывы испещряют бездонную звездную черноту космоса. Две флотилии юрких космолетов бьются не на жизнь, а насмерть. Обычное дело в затерянном секторе вселенной.

Синекожий капитан корабля, затянутый в чёрный блестящий живой костюм, ведёт небольшой крейсер в эпицентр сражения, игнорируя бортовую рацию, тревожно повторяющую раз за разом сквозь шипение и треск: ”Отступаем! Отступаем! Всем бортам - назад!”

В крови плещется адреналин, в сознании - уверенность, что уж ему-то по плечу подбить крейсер вражеского командира, ведь у него самый меткий стрелок, он сам - лучший пилот, да и его костюм - неоспоримое преимущество в бою.

Внезапно - ожидаемо - удар, встряска, дым, аварийные красные маяки, вой сирены, ”Нас подбили, кэп! Разворачивайте, мы сгорим!”

Рука в чёрной ”перчатке” уверенно жмёт штурвал от себя, набирая скорость, - у них всё ещё есть шанс прорваться, кто, если не он!

Но уже потерявший привычную маневренность крейсер всё чаще вздрагивает от прямых попаданий, первые языки пламени лижут обшивку рубки изнутри, из оружейной башни по рации слышится крик и рация замолкает. Они потеряли стрелка. Надо уходить. Жарко, хосту тяжело дышать, огонь слишком близко, жжёт спину, пока синекожий из последних сил старается увести крейсер с линии огня, прорвать кордон противника, уйти в чистый космос, к своим.

Симбиот закрывает отчаянного капитана собой полностью - защитить хоста любой ценой, дать ему ещё хотя бы пару минут.

Огонь добирается до блестящей чёрной шкуры, прожигает искрами пока что мгновенно затягивающиеся обратно дыры.

Пламя разгорается, синекожий пока ещё в безопасности, но чернота уже не успевает восстанавливаться, выгорая пятнами.

Боль.

Страх.

Последние искры сознания, последние попытки защитить хоста, последние нити черноты сжирает беспощадный огонь.