Глава 12. Проигранные сражения, выигранная война (2/2)

Эдди не может не прикрывать поминутно глаза от тёплых, даже не то, чтобы слишком откровенных, но невероятно чувственных прикосновений, вздрагивая от искр, пробегающих по нервам, даже не думая останавливать клинтарца; не может не думать о прошлой ночи, в целом и в деталях, о сказанном ”хочу быть вместе всегда, люблю”, о их связи, теперь открытой и для него. Не может не гладить чёрные нити, щекочущие украдкой запястья и ладони, не вслушиваться в чувства и мысли своего второго, осторожно передавая ответное ”люблю” в мысленных образах и иногда тихом шёпоте.

Он даже умудряется что-то механически записывать за преподавателями, пытаясь концентрироваться на словах, но разум его где-то в сонной расслабленной дымке, наполненной множеством волнующих образов, которые расплываются, стоит попытаться их поймать: то ли о том, что было, то ли о том, что, возможно, случится.

Чёрные когти на его шее, опасно близко от пульсирующей венки, но это вовсе не страшно;

зубастая морда, дремлющая на его груди;

гибкие щупы на раскрасневшихся губах, проникающие глубже подобием живого кляпа;

чашка кофе, подтягиваемая чернильными нитями, идущими от запястий, к замерзшим ладоням по подоконнику;

тонкие пальцы, цепляющиеся за расползающуюся, ласкающую черноту..

Из грёз наяву парня вырывает ехидный голос семинариста, интересующегося, не будет ли мистер Брок так любезен вернуться из космоса на землю и ответить-таки на заданный вопрос. Группа смеётся, Эдди улыбается смущённо, краснея скулами, отвечает что-то вроде: ”Извините, не выспался,” слыша тихий смешок в сознании и думая про себя, что про космос - это прямо в точку.

”Конечно, конечно,” - усмехается преподаватель - неплохой, в общем-то, мужик, - не заостряя внимание и переключаясь на следующую ”жертву”.

Эдди внезапно ловит за хвост интересную мысль и выводит в тетради на пробу: ”А ты можешь читать?”, тут же слыша: ”Могу, хорошо придумал!”

”Раз можешь,” - продолжает использовать тетрадь не по назначению парень, пряча улыбку, - ”то, может, со всем этим подождём до вечера? А то становимся явно заметными :)”

”Ничего не делаю, Эдди,” - хмыкает клинтарец. - ”Только чуть чётче показываю то, о чем сам думаешь. Так что вопрос к тебе. Сможешь не думать.. о нас?”

И тёплый щуп заползает на совсем уж запретную территорию, скользя вверх по бедру изнутри, касаясь легко и будто невзначай.

Брок вздрагивает и закусывает губу, крепче сжимая в пальцах ручку - этот раунд тоже не за ним.

***

А вот наскоро расстегнутая дрожащими пальцами молния, под которой шевелится горячее, плотное, ласкающее, пока он прижимается спиной к тонкой перегородке закрытой на щеколду кабинки, зажимая ладонью рот, и низкий голос, рычащий, будто задыхаясь, в голове его имя, и острое, быстрое удовольствие, расслабляющее натянутые нервы, которое они делят на двоих - это, он считает, однозначно его маленькая победа.

Не самое его странное место (и время), где доводилось быть с кем-то, чтобы придавать особое значение, однако, голову ведёт от общей их нечеловеческой страсти вкупе с ситуацией как никогда до, и это ни разу не помогает вернуть съехавший мозг на место, да и бодрости не прибавляет, как показывает следующая лекция.

Так что Эдди признаёт, что сегодняшнюю войну в целом он явно проиграл, да и пусть; присутствует на последней паре чисто для галочки, забившись на последний ряд, отдавшись полностью соблазнительным картинам в голове и ласковым касаниям, которые все ещё так нужны сейчас им обоим.

Возвращается в комнату, еле переставляя ноги, с твёрдым намерением, однако, воплотить хотя бы парочку заманчивых идей, шепчет в зубастый оскал: ”Я так скучал..”, улыбаясь отчаянно, вжимаясь в чёрную фигуру; отвечает на осторожный поцелуй горячо, с тихим стоном; падает на кровать, на мощное тело, увлекаемый клинтарцем, устраивается удобнее на широкой груди, не разжимая объятий..

И засыпает почти мгновенно, расслабляясь под бережными поглаживаниями когтистых лап.

Веном тихо фыркает, стягивая с бессознательно отбрыкивающегося парня одежду, захлестывая взамен собственной тёплой чернотой, медленно перетекающей по любимому телу, согревая. Слушает мерное дыхание, обхватив ладонями расходящиеся в такт рёбра.

Он останется так со своим человеком всю ночь, ловя щекотные подрагивания мышц, делясь теплом, ощущая его всем телом, защищая спокойный сон, пусть это и потребует больший расход сил, и Эдди потом будет ворчать на количество необходимых им противных шоколадок.

Симбиот прикрывает отблескивающие в темноте глаза до узких щелочек, тихо урча от избытка любви и нежности.

На его груди спит самое желанное, самое сложное, самое невыносимое существо во всей обозримой вселенной, безгранично доверяя, вверяя себя тому, кто для других - ”космический монстр”, ”липкая тварь”, ”бесполезный мусор”, стирая боль и заживляя раны каждой искренней улыбкой, каждым восхищенным касанием тонких пальцев.

Клинтарец не питает иллюзий, что отныне между ними всё будет легко и просто - с таким-то характером! Но они справятся. У них впереди много, много времени, однажды его Эдди узнает об этом, когда будет готов.

Пока пусть отдыхает. Следующую их ночь, а лучше и не одну, Веном точно не собирается уступать какому-то там сну.