Глава 1. Прошлое всегда бежит за тобой (2/2)

Леший, словно услышав ее мысли, повернулся к ним. – Мы знакомы с детства, Неалия. Разве я когда-нибудь причинял тебе вред? – В его голосе звучало легкое удивление, но в глазах мелькнула тень обиды.

– Детство прошло, Леший. - сказала Неалия – Ты изменился. Эльдора изменилась. И я больше не наивная девочка, которую можно обмануть сказками.

Эринея, наблюдая за их перепалкой, почувствовала легкое раздражение. Она понимала опасения Неалии, но ей казалось, что Леший искренне хочет помочь.

– Я не знаю, почему ты так ко мне относишься, - продолжил Леший, его голос стал более настойчивым. – Но я всегда заботился о тебе. Помнишь, как я спас тебя от волков в лесу, когда тебе было всего семь лет? Ты упала в овраг, а я вытащил тебя оттуда за мгновение до того, как волки на тебя набросились.

Неалия замерла, ее лицо исказилось гримасой боли. – Не надо, - прошептала она, словно воспоминание причиняло ей физическую боль. – Не надо мне об этом напоминать.

Эринея провела рукой по лбу, пытаясь унять внезапную головную боль. И тут ее словно ударило током. Мир вокруг померк, и в ее голове вспыхнул образ: темная комната и сильная боль. Это было не воспоминание, а скорее осколок, вырванный из кошмара, но он пронзил ее до костей, оставив после себя лишь холодный пот и дрожь в коленях.

– Эринея, что с тобой? - Неалия бросилась к ней, в ее голосе звучала тревога.

Воспоминание нахлынуло на нее, как лавина, захлестывая ее сознание. Но на этот раз это было не только ощущение страха и боли. Теперь она видела лицо. Лицо мужчины, который причинил ей эту боль. Лицо, которое она так отчаянно хотела забыть.

Внезапно, словно осколок стекла, в сознание Эринеи вонзился обрывок воспоминания. Не четкий образ, а лишь ощущение – липкий страх, парализующий ужас. В ушах зазвенело, как после удара. Она зажмурилась, пытаясь удержать ускользающие фрагменты.

Красный цвет. Ярость, пульсирующая в глазах напротив. Запах дешевого пива и пота. Тяжелая рука, занесенная для удара. Невыносимая боль, пронзающая тело. Бессилие.

Воспоминание накатывало, как волна, захлестывая ее, лишая воздуха. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце бешено колотится в груди. В голове звучали обрывки слов, полные ненависти и презрения: «Ты ничтожество! Ты ничего не стоишь!»

Резкий удар. Она падает на пол, чувствуя, как горячая слеза катится по щеке. Страх сковывает все ее существо. Она пытается защититься, но руки не слушаются.

Все это длилось лишь мгновение, но для Эринеи время словно остановилось. Воспоминание отступило, оставив после себя лишь привкус крови во рту и дрожь в теле. Она открыла глаза, пытаясь отдышаться, но в голове все еще пульсировала боль.

Этот было не просто воспоминание. Это был шрам на ее душе, который напомнил ей о той части ее прошлого, которую она отчаянно хотела забыть. Части, где она была слабой, беззащитной и беспомощной. Части, где она подвергалась насилию и унижениям.

И теперь, посреди Дискортуса, вдали от знакомого мира, она поняла, что от прошлого невозможно убежать. Оно всегда будет преследовать ее, как тень, напоминая о том, кем она была, и о том, кем она больше не хочет быть. Этот момент стал не только болезненным воспоминанием, но и стимулом для борьбы.

– Я больше не позволю никому причинять мне боль. Я... Не буду такой слабой как тогда... Но это «тогда» словно другая жизнь...

Олесандрия, зорко осматривая окрестности, остановилась, прислушиваясь к тишине леса.

– Пора разбивать лагерь, - заявила она – До темноты нужно найти подходящее место и развести костер.

Неалия, обеспокоенно взглянув на Элинею, все еще бледную и дрожащую после накатившего воспоминаня, кивнула в знак согласия. Леший, молчавший до этого момента, указал на небольшую поляну, окруженную густыми кустами.

Олесандрия тут же взяла инициативу в свои руки. – Я займусь костром, - заявила она, доставая из своего походного мешка кремень и огниво. – А ты, Неалия, присмотри за Эриней. Леший, помоги нам собрать сухие ветки.

Неалия, присев рядом с подругой, внимательно осмотрела ее. – Как ты себя чувствуешь? - спросила она, ее голос звучал обеспокоенно.

– Лучше - ответила Элинея, пытаясь улыбнуться. Спасибо тебе и тебе Олесандрия за поддержку.

– Мы всегда будем рядом - ответила Неалия, обнимая Эринею за плечи. – Ты не одна.

Тем временем Олесандрия, ловко орудуя кремнем и огнивом, быстро развела костер. Языки пламени, весело потрескивая, взметнулись вверх, разгоняя мрак и холод. Леший, вернувшись с охапкой сухих веток, подбросил их в костер.

Леший, вернувшись, уселся в стороне, внимательно наблюдая за лесом. Он был настороже, готовый в любой момент защитить своих друзей от опасности.

– Несмотря ни на что - подумала Эринея, глядя на своих подруг - я не одна. И вместе мы сможем преодолеть любые трудности.

Ночь в лесу была тихой и спокойной. Лишь потрескивание костра и уханье совы нарушали тишину. Подруги, утомленные событиями дня, уснули, прислонившись друг к другу, надеясь на то, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний.

Пока Эринея с друзьями мирно спали, в замке после убийства Данваля все словно замерло в ужасе. Величественные залы, прежде полные жизни и смеха, теперь эхом отражали лишь шаги стражи и шепот перепуганных слуг. Атмосфера была пропитана ожиданием и тревогой, воздух звенел от напряжения, как струна, готовая лопнуть. Замок, некогда символ мира и процветания, превратился в тюрьму, в которой каждый боялся за свою жизнь.

Пигорель ухмыльнулся, глядя на портрет Эринеи. В его глазах не было ни любви, ни восхищения, лишь алчная собственность и презрение. Он видел в ней не женщину, не королеву, а сосуд – сосуд с кровью, сосуд, который он считал своим по праву рождения.

– Один день... всего один день, а она уже ускользнула, как песок сквозь пальцы. Пигорель стоял у окна, глядя на башни замка, освещенные рассветным солнцем.

– Ничтожная девчонка, возомнившая себя королевой. Я видел как она счастливо живет в Валиторе, как она радовалась своей безродной жизни.

Он видел себя рядом с ней на троне, восседающим как бог, а Эринея – его верная спутница, его отражение, его самая ценная собственность. И эта мысль опьяняла его, дарила ему чувство всемогущества.

Пигорель был одержим. Он был одержим Эринеей, одержим властью, одержим желанием контролировать все и вся. И в своей одержимости он становился все менее похожим на человека.

Я ведь заслужил всего? Я ведь прав? Матушка? Я как всегда прав... – В его воспоминаниях возник вчерашний день.

Пигорель, стоя на балконе замка, откуда открывался вид на взволнованную толпу, возвысил голос, словно громовержец, обращающийся к смертным.

– Жители Эльдоры! - сказал он, и его слова, усиленные магией, достигли каждого уха. – Я знаю, что вас терзает страх и тревога после смерти нашего короля Данваля. Но знайте – виновные будут наказаны!

Он выдержал паузу, позволяя своим словам проникнуть в сознание людей. – Эринея, предавшая свой род, предавшая Эльдору, стала орудием в руках врагов. Она сговорилась с изменниками, она убила нашего короля!

В толпе послышался ропот. Пигорель знал, как манипулировать эмоциями. Он играл на их страхе, на их патриотизме, на их вере в справедливость.

– Я объявляю ее преступницей! - продолжал он. – За ее голову назначена награда. Каждый, кто поможет в ее поимке, будет щедро вознагражден. А те, кто укроет ее, будут преданы суду и понесут заслуженное наказание!

Он говорил о любви к Эльдоре, о долге, о справедливости. Он призывал к единству, к бдительности, к готовности защищать свою родину от врагов. И чем больше он говорил, тем больше людей начинали верить в его ложь.

= Эринея – это угроза для нашей безопасности, для нашего будущего! - кричал он. – Мы должны остановить ее! Мы должны защитить Эльдору от ее коварных планов!

Пигорель улыбнулся. Он знал, что каждое его слово – ложь. Но он также знал, что ложь, произнесенная достаточно громко и достаточно часто, становится правдой в глазах людей. И теперь, когда народ поверил в его ложь, охота на Эринею превратилась в священную войну, в борьбу за выживание Эльдоры. И он, Пигорель, был ее героем, ее спасителем, ее законным правителем.

– Я сделал все правильно? Мне теперь верят люди? Я ведь правда молодец? Матушка? Почему ты не отвечаешь мне... – держа в руках портрет Линоры, который был напоминаем о том, что её убил он сам – Матушка... – Я заставлю её любить меня, выжгу это чувство в ее сердце, чтобы она принадлежала только мне! Она будет моей любовницей и родит наследника, чтобы наш род не прервался.

Выбросив портрет матери, Пигорель уставился в зеркало. – Что ты наделал, чудовище? - прошептал он своему отражению. – Снова погряз в этих грязных мыслях? Неужели ты и правда считаешь себя достойным трона, достойным... ее?

Он отвернулся, сжимая кулаки. – Заткнись! Это все она виновата. Это она пробудила во мне это... это отвращение. Если бы она просто покорилась, я бы не чувствовал себя так... Он запнулся, не находя слов.

– Так... мерзко, - закончил шепот его отражение. – Ты и сам себя презираешь, не так ли? Ты всегда будешь один, Пигорель. Одинокий и отвратительный.