2 (1/2)

***

Вечер позволил ему отвлечься хотя бы ненадолго. Постараться забыть то, как поступил он совсем недавно, буквально сбежав. Ром тек рекой за приятным разговором в кругу друзей, но каждый раз, когда Тааш вопросительно хмыкали, Рук понимал, что снова начинает погружаться в свои мысли.

— Он все-таки использовал какие-то трупные штучки? — спросили они, возвращаясь к порталу, держа пьяную вдрызг Беллару под руку. — Ты поэтому грустишь?

— Что? — удивленно переспрашивает Рук.

— Ты не должен терпеть то, что тебе не нравится, ты должен сказать об этом Эммрику.

Как только опьяненное сознание поняло, о чем все же спрашивали Тааш, Рук стал разрываться между желанием закрыть свои уши или прикрыть им рот своими руками.

— А-а-а… ничего такого, Тааш, — Он не стал уточнять о том, что любые штучки со стороны некроманта были для него желанны, даже трупные, чтобы это не значило. — Не беспокойтесь.

— Тогда почему ты почти плакал, когда мы уходили с маяка?

Рук шлепнул себя по лбу.

— Это было так очевидно?

— Ага.

Черт возьми, что о нем теперь думает и без того разочарованный Эммрик… Наверняка решил, что это очередные капризы. Сущий кошмар.

— Раз ты меня раскусили, я благодарен, что этот вечер мы провели здесь, — он дружески улыбается, — мне стоило отвлечься.

— Ага. Если что, я рядом.

Неизвестно, что случилось, останься он на маяке сегодня. И как бы не был благодарен Рук, о таких темах он точно не хотел ни с кем говорить. Никто не сможет понять его правильно, даже он сам. Тем более, когда она так или иначе могла зайти в интимное поле. Нет-нет-нет. Он помотал головой.

— Кстати, я, кажется, впервые видел, как отжималась Беллара.

— Да, она сильно халтурила, — ухмыляются Тааш в ответ.

***

Узкие коридоры маяка как никогда казались давящими, высокие потолки вытягивали их еще больше и места между стенами, казалось, слишком мало. Рук провел ладонью по каменной стене, задевая ее шероховатости. Мысль снова вильнула в другую сторону. Какова кожа Эммрика на ощупь? Узнает ли он об этом? Позволят ли ему коснуться хоть раз?

Он остановился перед дверью в свою комнату, упершись в стену локтем и томно вздохнул. Похоже, правда — так ощущалась любовь.

— Может, я просто озабоченный? — бормочет он себе под нос и толкает дверь вперед.

Дойдя почти до края, желая снова взглянуть в лицо тени и подумать о чем-то своем, краем глаза он замечает, что его диван занят. Эммрик, сложив ладони вместе, подперев ими свою голову, тихо спал на боку.

Сердце замерло и не смело сделать удар. Так мирно спал, прямо здесь, перед ним. Его лицо освещал мягкий белый свет, делая его несколько бледнее, чем он есть на самом деле, настолько, что хотелось проверить его дыхание. Но Рук замер вместе со своим сердцем. Он запечатлевал то, что сейчас ему было подарено, чтобы потом всегда носить с собой. Он никогда не видел профессора спящим, тот, хоть и полностью одетый, был невыносимо красив.

«Могу ли я?» — он снова задается вопросом. Как же хотелось, стоя на коленях, припасть к его губам, словно к источнику жизни, но образ разочарованного Эммрика тут же сбил всю спесь, как только он представил, что тот мог бы почувствовать, когда его поцелуют против воли.

«Прости меня за такие мысли», — он опустился на пол неподалеку, виновато зарыв лицо в колени.

— Вы вернулись, Рук? — тихий голос прерывает тишину и позволяет снова биться сердцу. Теперь-то оно не разбудит его. Он поднимает свое лицо, Эммрик, потирая глаза, оперся на руку.

— Вы снова пришли? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Да… Мы недавно закончили один эксперимент и я решил навестить вас. Так как вы погуляли? — несколько долгих секунд тишины последовало за вопросом, совершенно не хотелось подбирать слова.

— Эммрик, вы же никуда не уходили, верно?

Некромант дважды хлопает глазами, словно пытаясь понять, где он прокололся. Но тут же вспомнил, что совсем не умел врать.

— Простите, я не мог, — Рук снова зарывает лицо в колени. — Я не мог найти себе место, вы ушли таким… расстроенным, душа моя.

Снова он зовет его так ласково и Рук до боли закусывает губу. Зачем он дает надежду на то, что тоже чувствует к нему что-то?

— Если бы я был немного более пьяным… вы бы сильно пожалели, оставшись здесь.

— Рук, я здесь, чтобы поговорить с вами начистоту, — он спускается с дивана на пол, становясь на одно колено, дотрагивается до плеча напротив. — Мы ведь партнеры, это моя прямая обязанность — помогать, когда вас что-то тревожит.

— Партнеры? — вместо того, чтобы обдумывать все перед тем, как сказать, как прежде, алкоголь заставлял делать наоборот. — Какой же смысл вы вкладываете в это слово?

— Я… — мешкает Эммрик. — Разве сейчас важно именно это?

Рук поворачивает голову в сторону касания на своем плече. Заглядывает в темные глаза. И медленно льнет губами к запястью. Кожа нежная, немного суховатая. Это все, что он мог почувствовать сейчас губами.

— Вы такой красивый… — он едва касается языком. — Даже когда напуганы.

Ему не отвечают, пытаются понять, что он имеет ввиду.

— Уходите прямо сейчас, если боитесь последствий, — Рук собирался воспользоваться этим шансом. Когда, если не сейчас?

Улыбка скользнула по лицу напротив.

— Не вполне понимаю, о чем вы сейчас… — отвечает он, все же не отнимая руки, завороженно наблюдая за движениями.

Рук посчитал, что этого в качестве согласия ему будет вполне достаточно. Ведь может его партнер подарить ему хоть одну ночь перед тем, как все закончится? Он толкает Эммрика назад, заставляя упереться в диван спиной, тот вопросительно смотрит в ответ, но не успевает сказать ни слова. Рук плотно прижимается своими губами к его, тут же языком проталкиваясь сквозь. Ему поддаются, пусть и без энтузиазма, скорее, осторожно встречают его язык своим. Не в силах контролировать сейчас собственное тело на сто процентов, он вздрагивает, когда это происходит. Ему казалось, что он забыл как целоваться, словно сейчас случился его первый, самый неловкий в жизни поцелуй. О, только бы Эммрик не подумал, что так и есть… Также, когда поцелуй был разорван, оказалось, что он напрочь забыл, как дышать.

— Рук?

— Вас может это оттолкнуть? — он пытается отдышаться, не смотря в глаза Эммрику.

— Вы слишком пьяны, дорогой.

— А вы опрометчивы… — отбивает он. — Даже если я вам не нравлюсь, пожалуйста, всего один единственный раз…

Эммрик кривит губы, что только что были переплетены с его, хмурится, будто услышал что-то крайне неприятное. Несмотря на это, Рук не пытался этим вечером больше держать лицо. Ему хотелось ощутить на себе его руки, страсть как хотелось. Даже если его не будут любить в ответ в этот момент.

— Прости, — произносит он и душа уходит в пятки, неужели даже когда Рук переборол свой страх и попросил, ему откажут в бесстыдной просьбе? — Я думал, мы не хотели торопиться.

Уже решив, что от него ускользает последняя надежда, Рук в отчаянии забирается на его колени, опускается бедрами, снова впивается губами. И чего только он хотел добиться? Эммрик такой сентиментальный, что, вероятно, если кто-то для него нелюбим, то и, очевидно, не желанный. Эта мысль бьет в самое сердце.

Вопреки рассуждениям, ему снова подаются навстречу. Рук глухо стонет, когда его спины касаются теплые руки, осторожно, словно трогают самый тонкий хрусталь на свете. Голова тут же начинает кружиться.

— Может, продолжим в другой раз, мой милый? Не уверен, что стоит делать это, пока вы в таком состоянии.

— Когда я впервые почувствовал ваши руки, ахх, — они пробрались под одежду, прижались к голой коже. — Подумал о том, какие они горячие… — Рук старался держаться.

— Какие же, по вашему мнению, они должны были быть? — он легонько сжал ладонями бока, вынуждая того согнуться, опустив голову на плечо перед ним.

— Эммрик… — стонет он ему на ухо. — Что вы?

Он подтаскивает к себе Рука, прижимаясь всем телом почти вплотную. Ах, если бы только не одежда…

— Вы сильно ошибаетесь, если считаете, что не нравитесь мне, — шепчет он. — Вы мне слишком сильно нравитесь. Слишком…