Часть 21 (2/2)
Ким спокойно оглядывался по сторонам, всматриваясь через блеклый свет фонаря в кармашек, образовавшийся между домами, ничего не ощущая в душе. Пустота всё так же нависает над ним, не причиняя уже какого-либо дискомфорта.
Он просто-напросто не помнит это место.
Он здесь впервые.
А вот Чон медленно передвигает ногами, всё тело трясёт от осознания, что здесь его малыш подвергся страшному нападению и чуть не покинул его.
Именно здесь, в этом месте, его родного человека убивали, а его не было рядом.
Проходя в глубь переулка, Чон уже терял связь с действительностью. Вся его адекватность улетучивалась стремительно, покидая ошалелое от рвущей на части боли сознание.
Здесь его мальчик испытал жуткую, страшную боль.
Здесь его родной человек познал страх за свою жизнь.
Здесь его малыш оставил остатки своей памяти, проваливаясь в пучину пропасти беспамятства.
Чонгук оставил фары машины включенными, именно поэтому его взору так чётко видны заскорузлые, чёрные пятна засохшей крови на бетонном бордюре, на асфальтной дорожке тротуара, на кирпичной стене дома, разводами спускающиеся вниз, к подножию, словно его вбивали в стены здания.
Он видит огромное, въевшееся, старое пятно от крови посередине переулка, там, где уже почти умирающий Тэ, лежащий без сознания, захлёбывался в луже собственной крови.
Воображение подкидывает яркими рисунками его мальчика, без куртки, без обуви, в крови и холоде ночи, не шевелящегося и не имеющего возможности позвать на помощь.
Он не смог быть рядом. Не смог это предотвратить. Не смог спасти.
И ноги уже отказывают, нет ни сил, ни желания устоять, просто рухнул камнем о земь, упираясь дрожащими ладонями в холодный, твердый, обдирающий кожу бетон, и взвыл, как собака, издавая душераздирающий крик.
Ничего не соображал в этот момент. Только жесточайшая паника рвала грудь, пытаясь вызволить оттуда сердце и раздавить его к чертям.
Чонгук ничего не соображая, выкрикивал лишь одно.
— Как я мог…
Как я мог не быть рядом, родной…
Это я во всём виноват, я не сберёг…
Тэхёна словно пригвоздили к стене, на которую он лениво облакачивался, тихонько наблюдая за Гуком.
Он ничего не вспомнил и это его уже не беспокоило.
Но то, как Чон упал на колени в центре огромного, засохшего пятна и завыл, как раненый зверь, свели его с ума от ужаса. Такая неожиданная реакция его Чонгука выбило весь воздух из лёгких.
— Господи, Гук… родной… тише, тише… я здесь. — Тэхён хватает воющего, стоящего на коленях парня, в охапку, притягивая к себе.
Едкое, разрушающее дежавю словно циничная ирония, ухмыляющаяся ему сейчас, сквозь сумерки, прямо в лицо. Она бросает вызов, напоминая тот самый болезненный момент у студии танцев.
Чонгук хватается за Тэхёна, что склонился к нему, руками, прижимая к себе, утыкаясь ему в грудь, рвано вдыхая воздух. Беспощадная истерика поделилась надвое, она стирает границы действительности, разрывая сейчас Чона на куски. Как тогда рвала на части самого Тэ.
Непрекращающиеся всхлипывания и стоны отчаяния. Гук словно обезумел.
— Прости… Прости… Прости…
И понадобилось долгих полчаса, чтобы успокоить ревущего в голос Чонгука. Ким затащил его в машину, пихая ему в руки бутылку с водой и неустанно нашёптывая, что он рядом.
Тэхён не вспомнил ни секунды своего прошлого мира.
Но его новый мир теперь перед ним.
Плачет тихонько, хватая его за капюшон куртки, притягивая к себе ближе, не переставая шепчет слова любви.
Он его прошлое, Он его настоящее, и только Он его будущее.