Часть 22 (1/2)

Парни стоят у порога квартиры и прощаются. Чонгук серьёзный мужчина в чёрном, кашемировом пальто, на шее вязаный шарф, в руках конференц-папка, на голове строгая укладка. Тэхён в лёгкой, полосатой пижаме в тонкую, голубую полоску, лохматый и босой, чертовски милый, когда тянется к Чонгуку, вставая на носочки, чтобы поцеловать его перед тем, как тот уйдёт на работу.

Картина до такой степени умилительная, трогательная, что Чонгук не просто млеет, он тает, как снежок под солнцем, смотря на своё полусонное чудо.

Целует малыша нежно, тягуче, не разгоняясь до пылкого срыва, как у них это обычно бывает, а просто нежит Тэ ласковыми прикосновениями, купает его в своей огромной, неимоверно сильной любви. Обнимает мальчика за талию, прижимая к себе, проводя по тёплой спине крупными ладонями, пробравшись под пижаму.

Тэхён сам жмётся ближе, не хочет отпускать от себя Чона даже на минуту, поскуливая тоскливо в поцелуй, выражая своё полное отрицание.

— Ну Тээээ, — тянет Чонгук, посмеиваясь и отрываясь от пухлых, мягких губ, что тут же облизываются, смакуя остатки поцелуя, — я всего на два часа, я тебе обещаю, больше там делать нечего. Даже если возникнут какие-то вопросы, буду решать их из дома, чтобы рядышком с тобой, ладно?

Смотрит ласково на выпяченные губы и грустный взгляд любимых глаз, малыш так трогательно дуется, что Чонгука вызвали на работу. Они планировали погулять по набережной, Тэхён раньше любил там быть, обожал смотреть на реку Ханган, любил зелёные парки, летом они там даже палатки устанавливали, отдыхая прямо на траве.

Хотели сходить в их любимое кафе, поесть вкуснейших, шоколадных пирожных, Тэхён ещё их не пробовал после больницы. Интересно будет понаблюдать за его реакцией, особенно если учесть, как он полюбил кофе.

— Гук, два часа, не больше. Иначе я сам приеду за тобой и утащу тебя за шкварник прямо на глазах у твоих подчинённых, ясно. — топает ногой и улыбается широко.

Эта красивая, яркая улыбка сводит Чона с ума, каждый раз голова кругом от неё. Ну невозможно любить ещё сильнее, но он, кажется, может.

— Обещаю, пупс, только не дуйся. Всё, я полетел, жди меня дома. Я скоро.

Ещё один поцелуй-бабочка со звонким причмоком и дверь за ним закрывается.

Тэхён машет ему из окна, дожидаясь, когда он сядет в машину. Всегда так раньше делал. Вот она, сила привычки. Даже сейчас, когда память абсолютно не возвращается, Тэхён иногда копирует свои прошлые действия, совершенно об этом не догадываясь.

Позавтракал, принял душ, лениво побродил по дому, посмотрел телевизор, неустанно наблюдая за стрелками часов, что висят на стене. Два часа благополучно проходят и рука сама тянется к телефону, чтобы написать Чону.

Чонгук купил ему телефон на обратной дороге из Тэгу, заехали в большой супермаркет и оформили покупку. Даже слышать ничего не хотел. Картина этого мрачного переулка будет стоять у него перед глазами. Тэхён еле успокоил его тогда. Сначала обнимал, прижимая к себе, словно пытался забрать хоть половину боли себе, потом целовал, тихонько, без напора, просто мысленно говоря о том, как сожалеет, что всё случившееся так мучительно отразилось на Чоне. А тот лишь твердил, что больше никогда его одного никуда не отпустит. Приобрёл телефон, чтобы быть на связи круглосуточно.

Ким пишет сообщение, что Чонгук на грани всеобщего позора, когда он будет тащить его через весь офис домой, если тот не приедет сейчас же. Откладывает телефон, развалившись на диване и прикрывает глаза.

Как он так провалился в сон? Спал настолько крепко и, судя по тому, что за окном начинает темнеть, долго. Хлопает ресницами в недоумении. Почему так тихо?

— Чонгук? — зовёт охрипшим со сна голосом, оглядывая гостиную, вставая с дивана.

И снова тишина.

— Чонгук, ты дома? — может просто не хотел его будить, когда приехал.

В ответ слышит лишь звонкое тиканье часов.

Стрелки показывают восемь вечера.

Но как?

Чонгук уезжал в десять утра. Обещал, что через два часа вернётся.

Тогда где же он?

Тревожное волнение прокрадывается под рёбра, словно холодом обожгло лёгкие.

Хватает телефон. Его сообщение даже не прочитано.

Что происходит?

Суетливо набирает номер Чона, ощущая, как лёгкий тремор рук уже настигает его.

Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети.

А вот тут уже страх неизвестности заполоняет голову и душу.

Словно что-то не так…

Ким подбегает к окну, машины не видно.

Снова набирает номер.

Не доступен.

Да что же это такое?

Что делать?

Волнение уже такое сильное нарастает, что от резко зазвонившего телефона он даже подпрыгивает, вскрикивая.

На экране высвечивается Юнги.

Чонгук внёс все номера сам.

Как же страшно брать трубку.

Сердце бьётся, как сумасшедшее, плохое предчувствие уже жрёт его изнутри.

— Тэхён, Гук разбился, его машина попала в аварию, она в смятку.

Ким оседает на пол, не сразу сообразив, что он кричит.

— Тэхён, Тэхён, ты слышишь меня?

Снова подносит телефон к уху, это сложно, потому что руки лихорадочно дрожат, а по щекам бегут горячие слёзы.

Этого просто не может быть.

Это невозможно.

Его Чонгук не оставит его вот так, одного в этом мире. Он не посмеет.