Часть 20 (1/2)

Белая макушка мельтешит перед глазами, мелькая в проёме двери в спальню, то снова пропадая из вида, топотит босыми ногами, как маленький слонёнок, потешно выкрикивая ругательства.

Они проспали.

Чонгук не может перестать улыбаться, наблюдая за своим малышом, что носится по квартире, пытаясь впопыхах поскорее собраться. Приём у врача начнётся уже через полчаса, а они ещё даже не выехали.

Тэхён ночью никак не мог уснуть, вертелся, как уж на сковородке. А потом всё-таки развернулся в тёплых объятиях Гука, снова требуя ласки, и сонный Чонгук проснулся быстрее, чем когда-либо в жизни, потому что шальная ладошка уже проникла в его боксеры, а губы Тэ вовсю вылизывали его шею.

Это просто парадоксально. Всё его поведение во время их страстного петтинга было абсолютно таким же, как раньше. Каждая его реакция на любые прикосновения была именно такой, когда между ними не стояла пропасть потерянной памяти и отсутствия взаимной любви. Но горячность Кима можно сравнивать с той, что была в прошлом. Ничего не поменялось, те же крики, стоны, он словно знал, где нужно целовать и как, подставлялся сам под страстные касания Чонгука, рычал даже так же. Идентично было всё, что касалось вожделения и желания получить разрядку. Тэ, как голодный зверёк набрасывался, порыкивал, кусался, впиваясь зубками то в шею, то сосок, норовясь опуститься ниже. Но Гук всегда останавливал. Пока рано. Такие интимные ласки он позволит ему только тогда, когда будет уверен в чувствах Тэхёна, боится, что в таких воспалённых страстью порывах он сделает то, к чему рвётся, но после может пожалеть и тогда это его оттолкнёт от Чона. А это страшнее всего на свете для него. Добившись таких эмоций Тэхёна к себе, не хотелось бы вернуться назад, когда малыш смотрел на него, как на пустое место.

Но вот сам ночью не сдержался, выцеловывая плоский живот своего мальчика, сорвался, резким движением срывая с него пижамные шортики и вбирая его член в рот сразу на всю длину. Крик удовольствия был такой громкий, что сам чуть не кончил сразу же. Цепкие пальцы Кима хватались за его плечи, царапая, он не стонал, а скулил, так ему было хорошо. Экстаз пришёл быстро, заполняя семенем рот Чона, как и всегда, раньше, в прошлом, Тэ очень быстро кончал от минета. Чонгук же доходил до оргазма от одного только низкого, бархатного скулежа, не прикасаясь к себе. Вот и в этот раз сперма выстреливала из него, пока он доводил своего любимого до звёзд и сорванного голоса, хрипом разлетающийся по комнате.

Для прошлого Тэхёна такая реакция Гука на его оргазм после ласк ртом не удивляла, а вот сейчас его так поразило то наслаждение, что испытал Чон, лишь любя его вот так, что он шмыгал носом и долго потом прижимался к нему всем телом, шепча своё неустанное «Спасибо».

Гук любит его поразительно сильно и то, как страстно он его желает, доказывает, что он в нужных и надёжных руках. Ему самому нужен только он, словно спасение его, словно жажда его, словно воздух такой необходимый. Он счастлив, что у него есть такой Чонгук.

— Чон Чонгук, твою мать, чего ты лежишь, а? Мы же опоздаем. — Ким кричит, хмурясь так смешно, кажется, что он сейчас взорвётся от негодования.

— Тэ, у тебя кастрюлька от злости сейчас закипит. Выдохни и расслабься. — прыскает от смеха Чон, всё ещё валяясь в постели. Он понимал, что его сейчас убьют скорее всего, но правду сказать всё же нужно. — Я написал профессору Чхве сразу же, как мы проснулись, он нас ждёт у себя через час, не волнуйся.

— Ах ты гадёныш такой. — Тэ поднимает с пола свой милейший, мохнатый тапочек в виде тигра и швыряет его в Гука, попадая ему прямо в лоб. Оба заливаются смехом и Тэхён падает на кровать, попадая в такие крепкие и уже значимые для него объятия сильных рук. Сливаются в поцелуе, прижимаясь плотнее друг к другу.

Ладони уже хаотично гуляют по телам, заводятся снова, с пол оборота.

Они почти не опоздали, залетели в кабинет лохматые, с припухшими губами, глаза у обоих со смешинкой.

Профессор Чхве сидит за рабочим столом и его взору предстаёт занимательная картина.

Парни крепко держатся за руки, во взглядах на друг друга столько нежности, игривости и, самое главное, душевной близости. Словно эти двое не перенесли ошеломляющего стресса из-за наступившей после полученных травм полной амнезии одного из них.

Его коллега, доктор Ли, а по совместительству и близкий друг, Суён, рассказал всю их историю, что длится уже больше двух месяцев. Он в курсе всех событий, как Ким с трудом пришёл в себя, не узнавая никого вокруг, как сторонился и пугался людей, как не признавал Чона. Он всё знает, они два часа это с другом обсуждали. Ли очень проникся их ситуацией, передавая историю болезни Тэхёна ему по электронной почте.

Лекарства, назначенные им, парень принимает, показывая назначение.

Белокурый парень очень красив внешне, словно сошёл с картины художников эпохи Возрождения. Утончённые черты лица, острые скулы, большие, раскосые глаза необычного орехового цвета, пухлые, ярко-розовые губы. Невероятен.

Но что самое удивительное, общается открыто, не дёргается, не молчит, замыкаясь в себе, и всё то время, что он сидит напротив врача, держится за руку со своим парнем, которого не принимал в начале. Значит, сдвиги есть.

— Тэхён, я бы хотел понять полную картину твоей амнезии. Что из прошлого ты возможно уже вспомнил. Бывают ли вспышки сознания, какие-нибудь, возможно образы в твоей голове, доселе незнакомые тебе. Возможно сновидения? — профессор говорит мягко, искренне улыбаясь, стараясь расположить к себе пациента.

Парень отвечает спокойно, не хмурясь, нет ощущения натянутости, очень открыт для общения.

— Нет, доктор, ничего. Вообще ничего. Мне даже не снятся сны. У меня в голове темно, пусто, всё, что я помню о себе, это то, как я очнулся в больнице.