Часть 14 (1/2)

Их поцелуй длился долго, не отрываясь губами, они вжимались телами, обнимая и цепляясь руками друг за друга, дрожа от горячих прикосновений.

Тихий стон проносится по кухне, это стон Тэхёна, он настолько ласкает слух Чонгука, что ноги просто подкосились, чуть не рухнул.

Отклоняясь от своего малыша, Чон с замиранием сердца наблюдает всё ещё закрытые глаза напротив и мягкую улыбку на влажных, любимых губах.

— Тэ… Малыш… — голос аж вибрирует от напряжения, в голове такой ворох мыслей, он даже не знает с чего начать… — прости, если…

Ему не дают сказать, прерывают на полуслове. Поцелуем. Тэхён потянулся на цыпочках, снова вжимаясь в губы Чона.

«Боже, это действительно происходит? Я не сплю?» — проносится лихорадочно в мыслях.

Чонгук не медлит, хоть сердце и делает бешеный кувырок в груди, а из лёгких словно весь воздух вылетает, от счастья кружится голова.

Малыш сам его целует. Сам.

Целует так горячо, впивается в губы жадно, прикусывает, снова целует, лижет языком, проводит им по губам. Чонгук перехватывает инициативу, стискивает своего мальчика крепкими руками, подхватывает его за талию и усаживает на обеденный стол, вставая между разведённых ног Тэхёна.

Губы терзают губы, языки сплетаются, они рвано дышат в поцелуй, хрип вырывается из горла, желание накатывает мгновенно, в паху горит, тянет мучительно, так сладко сейчас от вкуса его малыша, он такой родной, такой драгоценный, трепетный в его руках, дрожит от новых для него ощущений, стонет, но жмётся, жмётся. Рывком отрываясь от поцелуя, Тэхён жадно хватает воздух, обнимает за шею Гука и утыкается в неё носом, пыхтит от смущения и переполняющих его эмоций, возбуждение шандарахнуло с такой силой, так неожиданно, что он усиленно пытается успокоиться.

Это так ново для него, в голове вихрь мыслей.

— Что это было? — шепчет взволнованно, задыхаясь, прямо в шею, не отпуская Чонгука из своих рук.

— Твоё тело помнит меня, малыш. — так же тихо отвечает Чон, улыбаясь широко и счастливо.

— У меня голова кружится, Гук… — вздыхает и смотрит в глаза, выпрямляясь на столе, хватаясь руками за рубашку Чона… — Я словно падаю…

— Это называется страсть, Тэ, твоё тело отозвалось на моё, значит я где-то есть в твоём подсознании, просто глубоко.

— Не умничай, я просто захотел тебя поцеловать. — хихикает Тэхён, смешно заливаясь румянцем.

— Понравилось? — играет бровями Гук и улыбается, как дурачок, настолько счастлив сейчас.

— Очень… — абсолютно честно и прямо в глаза, улыбка пропадает с лица, взгляд миндальных глаз становится серьёзным… — Очень… — повторяет вполголоса и запинается. Он будто растерян.

И тянется снова, закрывая глаза и приоткрывая губы, а сердце Чонгука выносит ребра в неистовых ударах. От наслаждения, которое пробирается под кожу щекочащими мурашками, от блаженства, что сводит мышцы в жгут, от удовольствия, накрывающего его душу шёлковым покрывалом. Его любовь сейчас поёт от счастья. Он поверить не может, когда мягкие губы прикасаются к его губам снова, Тэхён обвивает шею Гука руками, прижимаясь ближе. Чон запускает ладонь в белые кудряшки, такие мягкие и любимые, отвечает на поцелуй со всем рвением, со всей страстью, совмещённую с нежностью, переплетаясь душами со своим мальчиком. Второй рукой обнимает за талию, притягивая его к себе. Поцелуй размеренный, спокойный, в него вся вселенская нега вложена, тихие причмокивания и приглушённые постанывания разносятся по кухне, им сейчас хорошо вдвоём, они утопают в нежности.

Ещё долго потом просто обнимались, переводя дыхание, молчали, не говоря друг другу ни слова, лишь переглядывались, Чонгук чмокал то в нос, то в губы, целовал прикрытые глаза, дуя на длинные, густые ресницы, чем щекотал Тэхёна, а тот разморённый лаской, почти засыпал, укладывая голову на плечо Чону.

— Давай мы с тобой поужинаем и ляжем спать, а завтра погуляем, я хочу показать тебе кое-что. Что-то очень для тебя важное. — Гук стаскивает малыша со стола и усаживает на стул, собираясь продолжить накрывать на стол, но его ловят за руку.

Чон смотрит сверху вниз на Тэ, а тот хлопает глазами, смотрит так внимательно, прожигая взглядом.

— Гук, ты не сдаёшься, да? — хрипло так, вымученно.

Чонгук присаживается на корточки, обхватывает руками колени и вдруг целует в каждую, заставляя хихикнуть Тэхёна от новой волны щекотки.

— Я никогда не сдамся, малыш. Всё, что касается тебя, это мой смысл жизни. Я действительно не устану помогать тебе вспомнить, Тэхён, даже просто для тебя самого. Если ты меня уже вот так целуешь, у меня есть надежда, что я тебе буду нужен и без воспоминаний. — улыбка такая светлая, как он сам.

Тэхён смотрит тёплым взглядом, расслабляясь, он его успокоил.

Не страшно ничего не вспомнить.