Глава 5. Правдивая ложь (1/2)

Пятница у Гермионы выдалась очень тяжёлой, она так замоталась, пока разговаривали с представителями других издательств, писателями и журналистами, что совсем забыла, что видела сегодня Крама. Только когда она посмотрела пропущенные звонки, а их набралось немало, она увидела незнакомый номер и сразу подумала о Викторе. Он звонил ей два раза, последний полчаса назад, но телефон стоял на виброзвонке, что она даже его не слышала.

— Завтра будет вечеринка, — довольным голосом произнесла Бет, Гермиона так увлеклась мыслями о старом знакомом, что не слышала, как подошла её коллега. — А мужчины здесь ничего, меня один испанец Хуан даже позвал к себе в гости в Испанию, ты представляешь. Сказал, что ему всегда нравились натуральные блондинки, а в Испании их трудно найти, — Спенсер тряхнула своими тёмно русыми волосами. — Как считаешь, я должна принять приглашение?

— Ты для начала сходи с ним на свидание здесь, в Париже, — посоветовала Грейнджер. — Если вы поладите, то можно будет и в гости съездить.

— Мы за последние три дня так много общались, уже столько друг о друге узнали, я считаю, что это у нас и были свидания, и Хуан думает так же, — ответила Спенсер.

— Значит, он тебе понравился на самом деле, а это… не просто интрижка во время командировки? — спросила Гермиона, тщательно подбирая слова.

— Да, для меня это не просто интрижка, и да, мне понравился Хуан, — ответила Бет. — Только я боюсь, что вдруг, я ему не так сильно понравилась, как он мне. Хуан совладелец издательства в Испании, у него ещё есть гостиничный бизнес, я поняла, что он очень обеспеченный человек. Вдруг он каждую девушку зовёт к себе в гости?

— Постарайся как-нибудь аккуратно узнать у него об этом, — предложила шатенка. — Ты можешь расспросить его коллег по работе, я видела, тут их большая делегация.

— Нет, мне будет неудобно, а давай ты их спросишь, — сказала Спенсер.

Грейнджер долго не соглашалась, но под напором подруги была вынуждена сдаться и пообещала завтра что-нибудь выяснить о Хуане. Довольная Бет ушла к себе в номер, а Гермиона к себе, она сразу позвонила домой, как всегда это делала, поговорила с отцом, а потом с сыном, Ричард очень сильно скучал по матери и хотел, чтобы она вернулась домой как можно скорее. Грейнджер напомнила, что в воскресенье ночью она вылетает в Лондон, и рано утром уже будет дома. Последней она говорила с Моникой, мать и дочь перекинулись парой фраз.

После этого разговора Гермиона решила, что можно позвонить Виктору. Крам быстро ответил, он сказал, что в первой половине дня будут дела, а вечером он очень хотел встретиться с Гермионой, она и сама этого хотела, они договорились, что Виктор будет ждать её около гостиницы, у них будет час, чтобы немного погулять.

В субботу, в первой половине дня, Грейнджер занималась делами и пыталась выполнить просьбу Бет, чтобы узнать какой человек Хуан Фернандес, то, что узнала Гермиона, ей не понравилось, она даже сначала не хотела ничего говорить подруге. Но когда увидела, как Спенсер весело болтает с Фернандесом, решила, что если она промолчит, потом будет чувствовать себя виноватой, что не предупредила подругу. Грейнджер хотела поговорить с Бет во время обеда, но рядом были коллеги, при них о личной жизни лучше не разговаривать, потом сплетен не оберёшься. Только после обеда Спенсер сама отвела подругу в сторону и спросила, что она выяснила.

— Не буду тебе врать, обрадовать мне тебя нечем, — ответила Гермиона. — Сотрудницы издательства Хуана сказали, что он жуткий бабник, на каждой такой ярмарке и более мелких книжных выставок, Фернандес заводит себе подружку. Потом зовёт её в гости в свой особняк в пригороде Мадрида. Он проводит с ней пару недель, максимум месяц, если она его сильно зацепит, а потом они расстаются без каких-либо обид. Я даже узнала, что Хуану недавно исполнилось тридцать семь лет, у них в конце мая в издательстве был праздник.

— А я-то дура размечталась, что правда ему понравилась, — голосом полным горечи произнесла Спенсер. — Куда мне, простой переводчице, получить такого богатого мужчину как Фернандес. А он ещё говорил мне, что ему нравятся натуральные блондинки.

— В этом он тебе не соврал, — вспомнила Грейнджер. — Мне его сотрудницы тоже говорили, что он падок на блондинок, когда нет натуральных, ухаживает за крашеными. Ещё мне поведали, что Хуан человек щедрый, он своим подружкам оставляет все подарки.

— Всё-всё, я поняла, — зло перебила подругу Бет. — Хорошо, что уже завтра мы возвращаемся в Лондон, не хочу видеть этого Хуана. Знаешь, а я ещё не верила, что дети повторяют судьбу родителей, а теперь я понимаю свою маму. Она тоже говорила, что всё искала себе достойного мужа, а потом плюнула и вышла замуж за шахтёра, который работал, смотрел футбол и пил пиво, уж лучше такой муж, чем бабник типа Фернандеса. Когда вернусь домой, позвоню Дену, он не раз звал меня на свидание, думаю, теперь я готова с ним пойти.

— Этот тот самый Ден, который работает водителем скорой помощи? — спросила Гермиона.

— Да, он самый, — подтвердила Спенсер и резко сменила тему. — Пошли, у нас ещё много дел.

Грейнджер была несказанно рада, что этот неприятный разговор закончился. Ещё три часа она провела, обговаривая переводы разных книг, пока в шесть часов все участники не стали расходиться, чтобы приготовиться к торжественному вечеру. Гермиона быстро поднялась к себе в комнату, надела летнее платье и поспешила на улицу, где её уже ждал Виктор с букетом цветов.

— Это каллы, — сказал он, видя удивлённое лицо женщины.

— Да, я знаю, это же мои любимые цветы, — сказала Грейнджер. — Я никогда тебе не говорила, какие именно цветы люблю, я это точно помню.

— Об этом я узнал у Джинни, ещё во время турнира «Трёх волшебников», — объяснил Крам. — Твоя подруга была так любезна, что помогла мне.

— Джинни мне никогда об этом не рассказывала, — недовольным тоном произнесла Гермиона. — Когда увижу её, ещё поговорю с ней об этом, — грозно добавила она.

— Так ты вернулась в Лондон? — с надеждой спросил Виктор.

На минуту Грейнджер задумалась, стараясь быстро придумать, что лучше сказать.

— Да, я снова живу в Лондоне, но только в мире маглов, — тщательно подбирая каждое слово, ответила она. — Мои родители, особенно мама, были недовольны, что я стёрла им память и отправила в Австралию. Мама, можно сказать, поставила мне ультиматум: или я покидаю волшебный мир и живу с ней и отцом, или они больше не хотят меня видеть.

— Ничего себя ультиматум, — поразился Крам, идя вдоль Сены, несколько минут они молчали. — И ты согласилась бросить волшебный мир, — заговорил Виктор. — И уехала в Австралию?

— Я… — Гермиона уже хотела соврать, что да, но потом решила не делать этого. — Нет, я не уезжала в Австралию, я жила в Лондоне, я и Гарри придумали, что так надо всем сказать, чтобы меня не трогали. Лондон большой город, всё-таки столица страны, я смогла там затеряться. Во-первых, мы с родителями переехали в пригород города, в противоположенный район от того, где жили раньше. Во-вторых, я сначала устроилась работать в библиотеку, которая была в десяти минутах ходьбы от нового дома. Первый год я только и делала, что ходила из дома на работу, а потом из библиотеки домой. За продуктами в магазин ходили родители, а их в лицо в нашем мире не знали, так что, даже увидев их на улице, маги были уверены, что это обычные маглы.

Как ты понял, только Гарри знал, что я никуда не уехала из Лондона, но чтобы не злить мою маму, мы с ним редко общались. Именно благодаря Гарри в нашей стране обо мне «забыли». Гарри дал интервью, где объяснил, что я сильно устала после войны, что я должна прийти в себя, поэтому я буду жить с родителями в мире маглов в Австралии. Мой лучший друг попросил журналистов не трогать меня, напомнил, что я помогла ему победить Реддла и теперь хочу спокойно жить, если я пожелаю, то может быть, когда-нибудь и вернусь волшебный мир. Ты прекрасно понимаешь, что Гарри после войны стал авторитетным человеком, а многие просто боялись его, считали, что раз он победил Тёмного Лорда, то с любым другим магом справиться в два счёта. Кое-кто потом написал, что я уехала из-за родителей, но таких было мало.

— Не могу поверить, что твои родители, вернее мама, заставила тебя бросить волшебный мир, — изумлённым тоном произнёс Крам. — Ведь этот мир — часть самой тебя, ты ведь ведьма, нельзя было так с тобой поступать, как бы сильно твоя мама на тебя не обиделась. Ты спасала жизни своим родителям, как они не поняли этого?

— Отец понял, а вот мама… — Грейнджер развела руками. — Папа не посмел перечить ей, он был виноват, поверил нехорошим людям и потерял свой бизнес, хотя мама говорила ему, чтобы он не рисковал. Поэтому отец встал на сторону матери, а я так долго добивалась прощения родителей, что когда это случилось, просто не смогла потом пойти против них.

— Так ты до сих пор работаешь в библиотеке? — с любопытством спросил Виктор.

— Нет, я уволилась оттуда и сейчас работаю в издательстве переводчицей, — ответила Гермиона. — А в Париж я приехала в командировку, здесь проходит одна из крупнейших книжных ярмарок, уже завтра я возвращаюсь в Лондон.

— Надо же какая у тебя жизнь, — поразился Виктор. — Я думал, ты решила переехать в Австралию к родителям, потому что соскучилась по ним, а ещё тебе хочется покинуть Британию из-за неприятных воспоминаний. А на деле оказалось, что ты никуда не уезжала, просто тебя миссис Грейнджер заставила бросить волшебный мир. Я помню, как ты рассказывала о своих родителях, что они у тебя людям зубы лечат, я был о них очень хорошего мнения.

— Честно говоря, я о матери, тоже была лучшего мнения, — призналась Гермиона, ей давно хотелось поговорить об этом. — С отцом мы всегда хорошо ладили, а маму я вообще считала подругой, вот уж не думала, что она может быть такой жестокой.

— Значит, у тебя сейчас плохие отношения с матерью? — поинтересовался Крам.

— Да нет, я бы не сказала, — немного подумав, ответила Грейнджер. — Просто каждая из нас считает, что она права, на деле мы уже давно не ссоримся из-за этого, просто живём.

— А ты не думала вернуться в волшебный мир? — спросил Виктор. — Или твоя мама до сих пор считает, что это разрушит ваши отношения?

— Мы это не обсуждали, — ответила Гермиона, чувствуя, что пошла по тонкому льду, она посмотрела на часы. — Время, мне пора вернуться в гостиницу.

— Идём, я тебя провожу, — сказал Крам.