Часть 69 (2/2)

От обращённых к нему слов, зверь слегка присел на задние лапы, словно опешивший от такого предположения, но тряхнул головой и даже неловко щёлкнул массивной челюстью. Тонкс на это лишь глубже вздохнула, схватила палочку и невербально приманила старую штопанную мантию волшебника себе. После недолгих поисков в нагрудном кармане обнаружились Счастливые часы. Оборотень недовольно тявкнул, бросился на волшебницу, повалил на пол и аккуратно зубами прихватил её руку с заветной вещью.

— Вы раните меня, мистер Люпин? — смотря прямо в глаза зверю спросила Дора.

Оборотень ещё сильнее оскалился, но его зубы не дёрнулись ни на дюйм, даже не оцарапав кожу на руке. Взгляд зверя кричал и молил о том, чтобы Тонкс отпустила вещь, но та спокойно лежала на полу, сохраняя равнодушие и решительность.

— Либо кусайте, либо отпустите.

Неясный звук вырвался из глотки хозяина дома. Правое ухо пару раз дёрнулось, после чего мощная челюсть разомкнулась и красный язык даже один раз лизнул руку незваной гостьи в качестве извинения. Оборотень присел на задние лапы и жалобно заскулил. От такой картины сердце сжалось, а совесть тут же запустила когти в мечущийся разум.

— Простите, мистер Люпин, я… Мне так жаль.

Огромная лапа аккуратно постучала по часам, словно показывая, что их ещё можно положить на место. Оборотень тявкнул и снова заскулил. Сердце в груди Тонкс ещё раз дёрнулось и чуть не разорвалось на части.

— Но я должна понять, что с моим дядей, — уговаривала она, чувствуя, как уже и сама не уверена в собственных словах. — Вдруг, там ответ на вопрос: где он?

Волк отрицательно помотал головой и попытался зубами аккуратно поддеть цепочку от часов. Тонкс ловко отдёрнула вещь, вскочила на ноги и бросилась к лестнице наверх, чтобы там запереться от преследователя. За дверью тут же раздался оглушительный скулёж и мощные когти начала скрести поверхность.

— Простите, мистер Люпин, — снова обратилась Дора к хозяину дома, прикусывая губу и на всякий случай приваливаясь к двери спиной.

Не теряя ни минуты, волшебница открыла часы и тут же погрузилась в первое из двух воспоминаний. Оно оказалось совсем не тем, на что рассчитывала племянница Блэка: просто разговор Сириуса с Гарри Поттером о том, что может быть они когда-нибудь будут жить вместе. Понятно, почему оно оказалось тут, но Тонкс нужно было не это. Почему-то с замиранием сердца она приступила ко второму, будто бы какое-то предчувствие появилось ещё до того, как мракоборец узнала, что в нём.

Когда комната на чердаке бывшего учителя защиты от тёмных искусств изменилась, Тонкс обнаружила, что находится на берегу небольшого лесного озера. Место было совершенно незнакомым и выглядело диким. Пока Нимфадора осматривалась, ночную тишину нарушил шорох больших крыльев. На самый край воды почти упал гиппогриф, а с его спины сполз изрядно потрёпанный Блэк. Пока его племянница гадала, что такого в этом воспоминании, рядом с ней приземлился ещё один его участник.

При виде огромной крылатой фигуры у колдуньи подкосились ноги и она упала, с замиранием сердца смотря на охваченное самой тьмой существо. В огромных крыльях мерцали зелёные прожилки, а горящие таким же цветом провалы глаз и вовсе вселяли ужас. Тьма отступила, из-за чего невнятный образ приобрёл более чёткие границы, но от этого не стал менее отталкивающим. Огромный демон обладал загнутыми рогами, а каждый его шаг сопровождался глухим стуком копыт. Тонкс совершенно потерялась в собственных мыслях, но тут со стороны озера послышалось кряхтение Блэка, который неловко и с перекошенным от боли лицом доковылял до ближайшего огромного дерева, чтобы почти свалиться у его основания. К величайшему удивлению Доры, жуткое существо грузно примостилось рядом, не делая ни одной попытки как-то навредить анимагу. Какое-то время спутники молчали, но вот демон хмыкнул, поймал взгляд мага и они оба весело и свободно рассмеялись. Ничего не понимающая Тонкс смотрела на это во все глаза, не до конца им доверяя. Что происходит?

— У меня опять нет палочки, — вдруг наигранно пожаловался Сириус демону.

— А у меня опять почти нет сил, — в тон анимагу ответило жуткое существо.

— Министерство с утроенной силой будет висеть у нас на хвосте.

— Вместе с Майев.

— Но мой крестник теперь не считает меня убийцей и преступником.

— Правда, следующей нашей встречи она может не так сильно жаждать.

— Мы можем летать, ведь теперь у меня есть гиппогриф.

— И, кажется, этот Альбус Дамблдор неплох. Для человека, разумеется.

— Что ж, всё могло быть гораздо хуже.

— Определённо. Знаешь, ты оказался самоотверженнее, чем я думал.

— Это комплимент или оскорбление? — притворно возмутился Сириус, не скрывая улыбки.

— Если у меня всё же получится покинуть этот мир, буду рад, если ты последуешь за мной. У тебя хватит сил справиться с демоном, станешь единственным человеком среди моих иллидари.

— Хочешь, чтобы я пошёл в твой мир и стал таким же, как ты? — казалось, Блэк искренне тронут пугающим предложением.

— А что? — пожал плечами демон, словно на полном серьёзе говорил что-то лестное. — Будешь зваться… скажем: «Сириус Чёрное Крыло». Тебе подойдёт.

— Недурно. Но, кажется, у меня теперь есть, ради кого задержаться здесь, так что пока воздержусь от такого щедрого предложения. Да и глаза мне не надоели.

Дора вынырнула из воспоминания, равномерно покрытая холодным потом. Она тут же схватилась за рот, чтобы сдержать крик ужаса. Бешено колотящееся сердце каждую секунду рисковало выпрыгнуть из груди, а руки дрожали. Оторвав ладонь от лица, она начала лихорадочно ловить ртом воздух. О, дядя, во что же ты ввязался?! Кто этот жуткий демон?

Резко вскочив на ноги, мракоборец распахнула дверь и чуть не налетела на хозяина дома, который всё это время терпеливо ждал у порога.

— Кто?!.. Что это за монстр?! — выпалила Тонкс, скрываясь на крик.

Оборотень лишь беспомощно вильнул хвостом и потёрся холодным мокрым носом о руку несчастной. Он ещё раз посмотрел ей в глаза своим печальным взором и склонил разумную голову.

— Как?.. Почему? Это из-за него дядя пропал? — просящиеся наружу слёзы мешали говорить, но не задавать вопросы Дора не могла. — Мистер Дарси был прав, теперь Сириус платит по счетам!

Волчья голова недоумённо склонилась, после чего странно покачалась. Увлечённая своими переживаниями Дора этого не заметила.

— Нужно срочно ему передать! — переполошилась молодая колдунья, явно собираясь покинуть дом. — Я должна спасти дядю от этого демона, и…

Огромный зверь внезапно положил тяжелые передние лапы на плечи колдунье, из-за чего она чуть не потеряла равновесие и оказалась прижата к ближайшей стене. Разумные глаза буквально гипнотизировали. Удовлетворённый тем, что племянница Блэка снова обратила на него внимание, оборотень опустился обратно на четвереньки и лизнул руку с часами.

— Что? — не поняла она, смутно догадываясь, что таким образом ей хотят что-то объяснить.

Волк вильнул хвостом, после чего спустился вниз, а через минуту пришёл с собственной палочкой в зубах. Ею он постучал по часам и снова уставился на девушку.

— Я должна зачаровать как-то часы? — уточнила та.

Отрицательный кивок. Зверь снова поднялся за задние лапы, дотронулся кончиком палочки до головы девушки, потом стукнул им о часы, после чего положил палочку на пол и сам начала тереться о неё головой. Постепенно смысл его действий стал доходить до Тонкс.

— Вы хотите, чтобы я посмотрела какое-то ваше воспоминание?!

Оборотень тут же закивал головой и завилял хвостом. Недоверчиво покачав головой, Дора достала собственную палочку и приставила её к виску зверя. Тонкая серебряная нить отделилась от оборотня, путая мутную поверхность часов. Неторопливо спустившись вниз, девушка прикусила губу и посмотрела на хозяина дома. Тот неуклюже тявкнул и ткнул носом на вещь в её руках. Присев в плетёный стул, Нимфадора поглубже вздохнула и погрузилась в воспоминание.

Теперь, вместо дома на окраине, племянница Блэка оказалась в гостиной Гриммо двенадцать. Судя по состоянию окружения, события происходили не сильно раньше реального времени. В центре комнаты на обшарпанном диване лежал Люпин, с крайне нездоровым выражением лица.

Прежде чем невидимая свидетельница успела задаться вопросами, дверь комнаты открылась и в неё стремительным шагов вошла самая удивительная женщина, которую Дора когда-либо видела. Незнакомка была высокой, с длинными белоснежными волосами, кроме одной чёрной пряди, одета во всё чёрное и со странной светло-лиловой кожей. Однако прекраснее всего были глаза неизвестной. Они притягивали к себе, сияя каким-то удивительным внутренним светом. Сразу было ясно, что перед Тонкс стоит не человек, но никогда до этого Нимфадора не видела никого красивее. Даже знаменитые вейлы казались рядом с ней каким-то простыми и чересчур вульгарными. Черты лица женщины были с одной стороны острыми и выразительными, но с другой, гармоничными и запоминающимися. Потом Дора как-нибудь обязательно постарается повторить их перед зеркалом, а пока она зачарованно смотрела в лицо неизвестной во все глаза, пытаясь запомнить каждую деталь, вплоть до шрамов на брови и подбородке.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо приветствия поинтересовалась женщина, пристально осматривая лежащего перед ней оборотня.

— Добрый вечер, Майев, — слабо улыбнулся Люпин. — Уже лучше.

— До сих пор не помнишь, что шептал мне во время приступов? — сощурила сияющие глаза та, кого назвали Майев.

— Всё ещё ни слова, — покачал головой бывший учитель защиты от тёмных искусств.

Тяжелый вздох вырвался из груди незнакомки.

— Значит, твоё лечение ещё не окончилось. Подвинься.

Римус послушно изменил положение, позволяя ей сесть рядом. Длинные тонкие пальцы женщины опустились на его лоб и солнечное сплетение.

— А что-нибудь из прошлого вспомнил? — тем временем уточнила Майев.

— Кажется, Иллидан что-то говорил про оборотней в Азкабане, — неуверенно покачал головой волшебник. — Вроде, ему нужно было их зачем-то туда затащить.

— Вот как, а зачем ему самому туда нужно? — заинтересованно сощурились прекрасные глаза.

— Он хотел выбраться отсюда. Почему-то для этого ему нужен был именно Азкабан.

Замершие на теле мага руки резко отдёрнулись.

— Что ты сказал? — напряжение в этом простом вопросе было столько, что его можно было буквально ощутить кожей.

— Ярость Бури только спит и видит, как вы покидаете этот мир, — невинно улыбнулся оборотень.

— «Покидаете». Он что, и обо мне рассказывал? Значит, и тебе успел пожаловаться, как плохо ему со мной жилось.

— Нет, — ещё шире расплылся в улыбке бывший учитель защиты от тёмных искусств. — Впервые я услышал, что ты была его тюремщицей, когда вы ругались с Сириусом. Ярость Бури говорил о тебе лишь то, что хочет изменить отношение к нему. Кстати, об этом он упоминал гораздо чаще, чем о возвращении.

— Это невозможно! — шикнула Майев. — Это он приказал тебе так сказать?!

— Нет.

— Я тебе не верю.

Майев даже отвернулась от оборотня и пересела к нему боком, сцепив руки на коленях.

— Мне незачем тебе врать, — пожал плечами Люпин.

— Если он когда-то где-то и говорил кому-то обо мне, то только о том, как меня ненавидит.

— Не уверен, что сейчас это так. Хотя, я не могу ручаться за его мысли, — после недолгой паузы Римус вдруг сузил глаза и странно изменился в лице. — А ты… ты сама его ненавидишь?

Женщина резко обернулась в его сторону. Казалось, что её губы готовы были вот-вот выплюнуть слова, но те всё никак не выходили наружу.

— Ненавижу… — задумчиво протянула она, снова отворачиваясь и устремляя глаза в вечность. — Скорее… я ненавижу то, кем должна быть рядом с ним. Десять тысяч лет… Всё это время мне постоянно шептали о злости, ярости и ненависти к нему. Это было тяжело ещё тогда, а сейчас… Наверно, я просто от него устала. От того, кем должна быть для него. Понимаешь?

Люпин послушно кивнул.

— Я, конечно, не сто веков мучился, но, думаю, понимаю, — хмыкнул он. — Я везде и всюду чужой. Для магов — оборотень, для оборотней — маг. Для всех «псина», как ни посмотри.

— А, ох! — неловко прикусила губу Майев, опустив глаза на собственные руки. — Насчёт псины, я… Кхем.

— Не стоит, — улыбнулся Люпин. — Я привык.

— Нет, подожди, я… М-да… Мне очень жаль. Я не имела права так говорить, — женщина неловко заправила чёрную прядь за ухо.

— Правда, не стоит.

— Стоит. Если не для тебя, то для себя. Иногда я забываюсь. И дело даже не в том, что Элуна учит уважению ко всем живым существам, а в том, что подобным отношением я подсаживаю в души злость. Одного я по этому пути уже провела, отчего результатами наслаждаюсь и по сей день, — ядовито скривилась Майев.

— Ты об Иллидане?

— О ком же ещё, — всё так же не меняясь в лице, хмыкнула собеседница. — Знаешь, иногда я задаю сама себе вопрос: был ли другой способ вернуть ему разум? Может быть, я просто поддалась самому простому пути, тем самым принеся боль и даже смерть всем вокруг? Если «да», то это мне нужно сидеть в тюрьме веками, а не ему, в наказание за рождение монстра Скверны.

— Кажется, вам обоим пора поговорить, — задумчиво протянул Римус. — По-моему, за эти Чёрт-Знает-Сколько-Лет самое главное друг о друге вы упустили.

— Ну, давай, закидай меня советами, маленький человечишка, — шикнула Майев. — Кстати, если хоть кому-нибудь когда-нибудь проговоришься о том, что сегодня услышал — я с тебя твою собачью шкуру сниму. Запомнил?

— Догадался, — отсмеялся Люпин, совершенно не обращая внимание на жуткую угрозу и изменение настроения собеседницы. — А ты пообещай, что хотя бы попробуешь дать ему шанс сказать тебе хоть слово в оправдание при следующей встрече.

— И не подумаю, — она тут же выплюнула слова, гордо расправив плечи. — И вообще, помолчи, пока я тебе язык не вырвала и ложись нормально, а то перестану лечить, раз тебе Скверна и сам Иллидан не кажутся такой уж проблемой.

Гостиная Гриммо двенадцать растворилась в тумане, вернув задумчивую Нимфадору обратно в реальность. Прикусив губу, колдунья перевела взгляд на стоящего рядом зверя.

— Ты думаешь, что дядя в Азкабане, да? — неуверенно спросила она оборотня.

В ответ тот лишь задумчиво повернул голову.

— Ты поверил ей. Не Сириусу, не профессору Дамблдору… Ты поверил ей, поэтому до сих пор никому не рассказал.

На этот раз волчья голова кивнула, а хвост вильнул.

— Они хотят вернуться сильнее, чем друг друга ненавидят, — протянула Дора. — Думаешь, они наконец договорились, чтобы это сделать?

Ещё один положительный кивок.

— Но тогда… зачем им Сириус? Не понимаю.

Оборотень опустил голову на пол и положил на неё передние лапы. От такого одновременно озадачивающего и милого вида Дора невольно рассмеялась, и на автомате потянулась для того, чтобы почесать у зверя на ухом. Спустя какое-то время она заметила странный взгляд разумных глаз и резко вспомнила, что перед ней не обычный волк.

— Ой, я… Кажется… Простите, — её лицо тут же покраснело до самых корней волос. — Я не… Ик.