Часть 50 (2/2)
— Знаешь, я говорила о тебе с ним, — неожиданно даже для самой себя произнесла Песнь Теней. — Твоё состояние… Ты был плох. По-настоящему плох. Я чувствовала себя немногим лучше демонов Легиона, наблюдая за тем, как живое разумное создание сходит с ума в моей тюрьме. В какой-то момент всё скопилось: противоречие, бунт, жалость, чувство вины. Мне хотелось… Выплеснуть себя; как-то проучить Малфуриона с Тирандой, заперших нас подальше, чтобы не мешали им развлекаться. Хотелось… даже не знаю. Мне было больно. Хотелось, чтобы так же больно стало кому-то ещё. Когда мой светлячок прошёл в твою грудь, меня чуть не вырвало, но я почувствовала облегчение, а ты… Ты впервые за многие десятки лет снова разразился бранью здравого эльфа, хотя до этого даже мысленно двух слов между собой не вязал. Я была зла и счастлива одновременно. Как-то так.
Неосознанно Ярость Бури потёр место на груди, куда многие сотни лет назад прошёл светлячок Стражницы. Майев снова прикусила губу и стыдливо опустила глаза. Иллидан молчал, обдумывая информацию.
— Глупый поступок, — наконец, покачал он головой. — Во мне течёт не просто Скверна, а сила от самого Саргераса. Ты могла погубить душу.
— О, да! Глупее и быть не может! — покладисто согласилась Песнь Теней с нездоровым смешком.
Ярость Бури хмыкнул.
— Что было потом?
— А что «потом»? Первое время только злостью тебя можно было привести в какое-то подобие чувства, а затем… я как-то привыкла, — пожала плечами эльфийка.
— «Привыкла». Ха-ха, — схватился за лоб Ярость Бури. — Тебя, действительно, стоило задушить, раз это просто «вошло в привычку»: злить меня раз за разом.
— Это тебя стоило задушить. Ещё тогда, в Хиджале, как только Мал снял с меня свои дурацкие корни, — не осталась в долгу Стражница.
Блестящее лезвие растворилось в воздухе, а сама Майев подлетела к Иллидану и болезненно упёрла указательный палец в ему грудь.
— Ты чуть не убил Джерода! Вбил в свою замотанную голову, будто единственный, кто может всех спасти, и ради этого готов был погубить моего брата! — палец ещё раз ткнулся в грудь. — Если бы ни ты, мне не пришлось бы терять Смотрящих! Не пришлось бы терять Наю! Почему именно с тобой меня судьба связала?! Почему всякий раз, когда я поддаюсь эмоциям, из-за чего творю глупости, это всегда из-за тебя?! Почему? Почему?!
Дважды ударив кулаками по груди эльфа, Песнь Теней внезапно обмякла и лишь слегка всхлипывала, как после слёз. Её слегка трясло, она невидящими глазами уставилась в одну точку. Сильная мужская рука нежно опустилась на спину Майев, прижимая её ближе. Вторая аккуратно коснулась головы и выцепила единственную чёрную прядь, пропуская её сквозь пальцы.
— Я ненавижу тебя, — жарко выдохнула Майев прямо в грудь Ярости Бури, сотрясаясь от беззвучных всхлипов, которые старалась остановить всеми силами.
— Я тебя тоже, — страстно прошептал Иллидан в ей ухо, щекоча шею жарким дыханием.
Пробежавшая по телу Стражницы дрожь уже не была связана с душевным состоянием. Очнувшись от переживаний, Майев с недоумением обнаружила себя в столь пугающих объятьях. Горячая рука на спине лишь прижала сильнее, когда она попыталась отодвинуться.
— Что, опять Отмщение ругаться будет? — коварно уточнил Ярость Бури, мерцая золотыми глазами.
Даже прежде, чем Иллидан увидел выражение её опущенного лица, он почувствовал её ужас. Остеклевшие глаза замерли, а дрожь Майев усилилась. Кошмар, в котором она снова слабая безвольная жертва в руках сильного противника, захватил сознание. Прикосновение к спине буквально выжигало дыру на коже, а воспоминания о невыносимых ласках отзывались болью, как после воздействия Дара Богини. Снова Ярость Бури оказался на распутье, где он должен был либо выпустить её из объятий, либо причинить ими боль. Неужели теперь всегда, когда он будет приближаться к ней, Майев будет так реагировать?
— Тебе нечего бояться, — тихо прошептал Иллидан. — Я больше не причиню тебе вреда.
Едва ли слово дошло до бьющегося в содрогании создания.
Пейзаж на горизонте потемнел и растворился в серой дымке. Тёмный туман обступил эльфов, топя в себе спокойствие и запах морского воздуха. Больше не было обрыва, шума прибоя и мерцающих вдали огней. Одежды Лунного Стража так же растворились, уступая место мощным крыльям и сияющим татуировкам. С глухим стуком копыт Ярость Бури отошёл на шаг от Песни Теней и грустно опустил голову с огромными чёрными рогами.
— Мне жаль, — глухо произнёс осквернённый эльф.
— Мне тоже, — безэмоционально ответила та, постепенно приходя в себя.
Майев подняла голову и огляделась. На её лице тут же отразилось легко читаемое разочарование. Серая пустота навевала грусть и горечь, но подходила крылатой фигуре так же идеально, как образы прошлого молодому облику.
— Тебе лучше? — заботливо уточнил Ярость Бури, наблюдая за тем, как сквозь пальцы, минуту назад держащие тёмный локон, перетекает серый туман.
— Да, немного, — поёжилась Стражница. — Скажи, а можно ли как-то… убрать эту связь?
Улыбка-оскал тут же воцарилась на наполовину перебинтованном лице:
— Ха, надеюсь, нет!
— «Надеюсь, нет»?! — недоумённо повторила Майев. — Что ты такое говоришь?
— Я не хочу её терять, — Иллидан покачал рогатой головой в ответ. — Даже если из-за этого мы не сможем покинуть тот глупый мирок.
— Что? — не веря в происходящее переспросила Майев.
— Ты же хотела, чтобы я был с тобой предельно честен и до конца искренен — вот. Это то, что я чувствую на самом деле: я не позволю утратить нашу связь даже ценой риска нового заточения или ради заманчивых обещаний других, — горящие зелёные угли вперили взор прямо в глаза Песни Теней. — Я не хочу тебя отпускать.
— Это… Это глупо и опасно! — фыркнула Майев. — Я — твоя тюремщица. Такой была и останусь. Это мой долг и другого у меня нет.
— Не одной тебе можно делать глупости, — хмыкнул Иллидан. — Охотница ничто без своей охоты. Видимо, такова наша судьба.
— Судьба… — вторила ему Песнь Теней. — Ей было угодно запереть меня с тобой в далёком мире один на один, забрав Отмщение, и…
— …Отмщения больше нет? — радостно перебил Ярость Бури. — То есть, больше оно нам не помешает. Прекрасно.
Майев тут же пожалела о том, что проговорилась. Конечно, можно было бы всё списать на эмоциональное состояние и что рядом с проклятым Предателем она только и делала, что творила глупости, но такая была выше любого понимания.
— Дай угадаю, — топя ярость, процедила Песнь Теней, — эта и все мои прошлые оговорки… Оставшиеся силы ты употребил на то, чтобы и мне нужно было говорить всё, что думаю?!
— Возможно, — неопределённо повёл плечами Иллидан, встряхивая крылья и демонстрируя клыкастую улыбку. — Откровенность за откровенность, знаешь ли.
— Хорошо, разрешаю тебе быть не таким честным и не настолько искренним! — шикнула Майев.
Осквернённый эльф на это лишь мягко рассмеялся:
— Поздновато для таких разрешений, не находишь? Кстати, прежде чем ты снова начнёшь браниться, позволь спросить, неужели я тебе совсем не нравлюсь?
Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы действительно выругаться на ненавистного эльфа, как он и предсказывал, Стражница почувствовала, как чуть им не подавилась.
— Прости, что? — немного глуповато переспросила она.
— Есть ли надежда на то, что когда-нибудь от моих прикосновений тебя не начнёт трясти и передёргивать?
— Если ли надежда, что ты оставишь мысли о прикосновении ко мне? — в тон Иллидану парировала Майев.
— Нет, — краткий ответ был слишком прост, чтобы иметь альтернативное прочтение.
В свою очередь, не торопясь открывать рот, Песнь Теней скрестила руки и прикусила губу. Высказываться стоило максимально аккуратно.
— Мне не часто приходилось задумываться о близости с тобой, — максимально честно и искренне постаралась вывернуться из заданного вопроса эльфийка.
Однако для хитрого собеседника фраза оказалась всё ещё недостаточно аккуратной.
— «Не часто». Значит, такое, всё же, уже было? — сощурились зелёные огоньки на месте глаз под повязкой. — К каким же выводам ты приходила?
— Не хочу отвечать тебе, Предатель, — наконец сдалась Майев. — На данный момент, мне даже думать о подобном неуютно. Кажется, наша встреча затянулась.
Резко развернувшись, Песнь Теней решительно двинулась навстречу серому туману.
— Спасибо, что пришла, — догнали беглянку слова Ярости Бури.
Дымка дрогнула и смутные силуэты Храма и Сурамара начали проглядывать сквозь неё. Против воли Майев обернулась, чтобы посмотреть на Иллидана. Он стоял всё таким же, каким был в реальности, со скрещенными на груди руками, а его пламенный взор продолжал внимательно за ней следить.
— Оставь мне сову, — со смешанными эмоциями в голосе попросил осквернённый эльф.
Майев медленно покачала головой.
— Пожалуйста. Я никому не дам её в обиду. Как и тебя.
— Нет, Иллидан, — тихо ответила Песнь Теней. — Не сейчас.
— Когда-нибудь позже?
— Я подумаю об этом… когда-нибудь позже.
Бывший пленник довольно улыбнулся уголком рта, заразив ухмылкой свою тюремщицу. Майев слегка кивнула головой Иллидану на прощание и растворилась в отступающей дымке, как утренний мираж.