Часть 43 (2/2)
Вздумавший было сесть на стул у стены помощник Скримджера замер на месте, напряжённо вслушиваясь в происходящий разговор. Собеседники всё больше выходили на опасный маршрут, а как их остановить или к чему он приведёт, у мракоборца не было ни малейшего представления.
Директор Хогвартса едва заметно вздохнул и откинулся в кресле, задумчиво уведя взгляд куда-то в стену.
— В очередной раз вы что-то от меня хотите, Скримджер, — задумчиво начал старый маг. — Не думайте, что я сдался, мне просто интересно, что же вам нужно на этот раз.
— Всё, как обычно, — спокойно заявил глава мракоборцев. — Отдайте мне демона. Мы его уничтожим, и одной опасностью в нашем мире станет меньше.
Даже заместитель Скримджера на мгновение недоумённо приподнял брови. Об уничтожении демона речи ни разу не шло; максимум, его захват и отправка в Азкабан, но не более.
Немой вопрос мракоборца озвучит директор Хогвартса с легкой ухмылкой:
— И как же вы планируете его «уничтожить»? Вы вообще представляете, сколько сил и средств для этого необходимо? Сразу опускаю морально-этическую сторону этого вопроса и перейду к голой теории: скорее всего, обычная «Авада» на него может и не подействовать. Да и сам Иллидан вряд ли будет спокойно стоять и ждать, пока вы сделаете своё дело. Не боитесь отправиться вслед за своим человеком в виде покорёженного куска выжженного мяса?
— Для этого мне понадобятся те клинки, что для него на данный момент отравлены, — пожал плечами Руфус. — Мы всё сделаем, пока он будет парализован.
— Чтобы его убийство таковым не выглядело, необходимо судить Ярость Бури, а вы даже не имеете возможность сообщить общественности о его существовании. Вы готовы настолько грубо превышать полномочия, Скримджер? — сощурил голубые глаза директор Хогвартса.
— Я готов спасти не только свою страну, но и весь мир от опасности, пожалуй, гораздо большей, чем Геллерт Грин-де-Вальд и Волан-де-Морт вместе взятые, — слишком спокойно ответил глава мракоборцев безэмоциональным голосом.
— Не говоря о том, что Майев не отдаст оружие Ярости Бури человеку, хочу напомнить, — всё с тем же любопытствующим взглядом продолжил хозяин кабинета, — в прошлый раз Иллидан не попался на уловку с клинками. Вы сами видели, что он справился с их зовом, именно поэтому у него получилось спастись. Надеетесь, что учащийся на своих ошибках эльф резко отупеет?
— На что я надеюсь — не ваше дело, профессор, — резко ответил Скримджер. — Сейчас я хочу от вас услышать, действительно ли из-за демона Кубок Огня дал сбой, и каким образом ему удалось повлиять на артефакт в стенах школы. Мне нужна та ниточка, что может привести к нему в логово.
— Я сделаю лично вам огромное одолжение, если не отвечу на вопрос, — с какой-то неожиданной грустью заметил Альбус Дамблдор. — Чтобы вы ни задумали, это не получится. Сила Иллидана и магов нашего мира несопоставимы. Вы угробите себя, забрав с собой всех, до кого разозлённый эльф сможет дотянуться. Если он перестанет считать людей нашего мира безобидными букашками, не стоящими потраченного времени, а обратит на нас внимание, как на досадную преграду… Что же, вот тогда вы окажетесь совершенно правы в своих опасения по поводу его уровня опасности, сравнимый с самыми тёмными колдунами за всю историю. На нашей стороне будет только Майев, но она слишком аккуратна и, как это ни печально и парадоксально, жизни людей ценит даже меньше, чем Ярость Бури. Она просто будет выжидать удобного, по её мнению, случая, пока наши соплеменники будут выгорать толпами. Скримджер, вы действительно не понимаете, о чём говорите?
Заместитель главы мракоборцев в глубине души был полностью согласен с высказыванием директора Хогвартса. Перспектива выступать против демона его не просто не прельщала, а вызывала оторопь. Борец с тёмными силами не боялся смерти, ему не раз приходилось смотреть ей в лицо, но он был готов погибнуть за правое дело или для достижения какой-то благой цели. В описанных же Альбусом Дамблдором картинах страшная гибель была мало того, что совершенно неизбежной, так ещё и мучительно напрасной.
Представитель Министерства злобно хмыкнул, но больше никак не предпочёл среагировать на тираду. Он резко вскочил и на ходу бросил холодным голосом:
— Знаю, что вам вечно нужно время, чтобы подумать над моими предложениями. Вам повезло, у нас сейчас много дел, но не затягивайте. Я никогда не забуду про вашего демона и никогда ему ничего не прощу.
Мракоборец так же поспешил попрощаться с директором Хогвартса, после чего наконец-то покинул жуткий кабинет и постарался поддерживать какой-то слишком стремительный темп шагов, что набрал его начальник. Вопросы в голове волшебника готовы были сорваться в любую минуту один важнее другого, но он сдерживался. До самой кареты и внутри маги не проронили ни слова. Лишь когда они трансгрессировали за территорией замка, мракоборец позволил себе, на его взгляд, наиболее безобидный вопрос:
— Сэр, простите… что вы написали на пергаменте, который передали коту?
«А, ещё, как вы собираетесь убивать жуткого демона?! Вы вообще в своём уме, или уже от напряжения начали терять разум?!» — этот вопрос интересовал помощника Скримджера гораздо больше, чем события перед кабинетом директора Хогвартса, но озвучить мысли мракоборец не решался.
Руфус Скримджер вместо ответа сощурил глаза и устремил их вверх, наблюдая за тем, как холодные звёзды мигают на тёмном небе.
— Как думаешь, та ушастая действительно ценит людей меньше, чем её демон? — вопросом на вопрос внезапно ответил глава мракоборцев.
— Без понятия. Я видел её лишь однажды, когда она убила эльфку-домовуху. Неприятная сцена, конечно, и не самый лучший поступок, но тогда на кону стояли наши жизни, так что… Никогда с ней не общался; не берусь судить.
— Тогда, будем надеяться, что старый лис ошибается… как всегда, в последнее время, — туманно резюмировал Скримджер и больше разговор не продолжал.
***
Холодный лунный свет скользнул по бледной сиреневой коже, впервые за долгие века не давая утешение. Майев съёжилась в кровати, пугливо прячась от серебристого луча во мраке. Песни Теней казалось, что Богиня обожжёт её в наказание за слабость и поражение. Столь знакомый и привычный шёпот Отмщения больше не окутывал сознание, как и ужас надвигающихся кошмаров. Возможно, впервые за десять тысяч лет Майев была полностью свободна, но чувствовала себя ненужной и выброшенной. То и дело по телу прокатывался озноб, отчего Песнь Теней беспомощно куталась в одеяло, натягивая его по самый подбородок.
Ей было как никогда одиноко. Пусто.
Больше чувства вины и одиночества Стражницу терзало слабое присутствие Ярости Бури. С уничтожением фиала магия крови не обрывалась резко и окончательно. Да и влияние Иллидана за последнее время преодолело столько барьеров, что Майев не была уверена, сможет ли она когда-нибудь избавиться от него. Возможно, Отмщение вернётся и выпустит всю порченную осквернённым эльфом кровь, только так освободив от жуткого влияния окончательно. Пока же, если хоть капля останется в ней, Иллидан будет чувствовать свою добычу. После уничтожения маячка сила осквернённого эльфа стала в разы слабее, возвращая на много шагов назад, но кому, как ни Майев, знать, насколько терпелив может быть её бывший узник. Он снова, как хищный и ненасытный зверь, пойдёт по проторенному однажды пути, злее, но аккуратнее, чем в прошлый раз. Песни Теней не хотелось признавать, что после поражения от клинка Артаса Менетила Ярость Бури начал быстро учиться на своих ошибках, порой даже противореча собственной гордости, которую когда-то ставил во главу угла.
Майев согнулась под одеялом, приняв позу эмбриона, и тихонько подрагивала. Именно сейчас хотелось плакать. Не от злости или неконтролируемой внезапной боли, а от душевной пропасти. Однако слёзы не шли. Глаза, словно назло, покраснели и стали какие-то сухие, из-за чего неприятно щипали и болезненно закрывались. Стражнице такое обстоятельство показалось ещё более жалким: она не просто хочет плакать, чего никогда себе не позволяла, но даже не может это сделать. Привычная саркастичная улыбка впервые не искривила губы, настолько воительница была разбита.
Где-то там, за окном, стремительный табун прекрасных однорогих коней покидал территорию замка. Они пришли к жрице по милости Богини, поэтому сейчас торопились поскорее ускакать подальше. Только бывший маленький жеребёнок, а нынче уже красивый молодой конь, повернул морду и жалобно заржал в сторону замка, задрав голову. Майев, находящаяся на самом последнем этаже огромного каменного здания, что собой представлял Хогвартс, не должна была услышать это послание, но она его получила. Из сухого глаза наконец выкатилась одинокая слеза.
Уткнувшись носом в колени, Песнь Теней прикрыла руками голову и стала сильнее сотрясаться, но уже не от озноба, а от бесшумных рыданий. На мгновение её полностью увлекла мысль, что стоило отдаться во власть Отмщения, чтобы оно всё же перерезало ей горло. Майев даже не понимала, почему Богиня не убила её, а лишь разорвала кровную связь. Однако храбрости вылезти из-под одеяла и протянуть руку к ярко сияющему лунному свету не оказалось.
Глухие рыдания закончились так же быстро, как и начались, оставив Стражницу в состояние прострации. Все мысли покинули разум, оставив еле дышащую оболочку. Именно в этот, совершенно отстранённый от собственного существа момент, Майев смогла на удивление чётко почувствовать своего врага. Словно бы, она больше не была самой собой, а полностью слилась с сущностью Иллидана.
Как будто это были её переживания, Песнь Теней почувствовала подавляемые бешенство и волнение. Ярость Бури пытался взять себя в руки, но внезапно потерянная связь с бывшей тюремщицей сводила его с ума даже больше, чем мысли о нахождении в другом мире и будущее нападение Пылающего Легиона на Азерот. Для Иллидана не осталось ничего важнее, чем узнать, что с ней случилось и отчего в сердце вдруг стало пусто и одиноко. Он сравнивал потерю связи с холодным прикосновением клинка Фростморна, славившимся неуёмной жаждой до живых душ. Он метался на десять шагов туда-сюда по комнате, периодически глухо рыча.
Десять шагов.
Что с ней случилось?
Десять шагов.
Если из-за его жадности она погибла, то мир больше никогда не станет прежним.
Десять шагов.
Плевать на все договорённости и риски. Стоит прямо сейчас расправить крылья и лететь, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке.
Десять шагов.
Обнять, и прижать ближе к себе, чтобы почувствовать такое драгоценное тепло её тела.
Десять шагов.
Остановка.
Иллидан встал как вкопанный, с каким-то странным восторгом ощущая в себе присутствие своей половинки. Казалось, что Песнь Теней сзади, стоит так близко, что стоит чуть дёрнуть огромным крылом, и он обязательно коснётся её. Ощущение от столь знакомого присутствия стало настолько поглощающим, что одиночество и ужас мгновенно отступили перед сметающей их силой облегчения, защипавшей уничтоженные глаза.
— Майев… — глухо и словно не веря самому себе прошептал Иллидан, после чего резко развернулся.
Песнь Теней сфокусировала взгляд и вздрогнула. Ощущение тепла от чужих облегчения и радости приятной волной прокатилось по телу. Она вытянула ноги и перевернулась на спину, умиротворённо вздохнув. Вековечная усталость и тяжесть навалились на Стражницу, наконец позволяя утомлённому разуму погрузиться в долгожданную темноту. На этот раз без кошмаров или других сновидений.