Часть 41 (1/2)

Иллидан придирчиво осматривал лагерь оборотней. Эльф предпочёл бы не покидать комнату, но в последнее время всё чаще появлялся в кемпинге. Кроме жадности до магии ликантропов, Ярость Бури преследовал и ещё одну цель — одним своим видом приучать подданных к полному повиновению. Чем чаще они его видят и чем больше он влияет на их разум — тем послушнее те будут в решающий момент. Сразу захватить в полное подчинение такое количество личностей было сложной задачей, а права на ошибку судьба не предоставит, поэтому охотник на демонов решил действовать наверняка. Его авторитет неуклонно и постепенно рос, передаваясь новым жителям трейлерного лагеря.

После полнолуния ещё четверо добавилось к отрядам последователей Ярости Бури. Новых оборотней нашла стая Мэг, которая в прошлый раз привела столь бесценного заложника. Дав знать, что он будет ждать новеньких в особняке, эльф неторопливо дошёл до здания.

Чтобы быть подальше от тёмного колдуна и его юродивого слуги, Иллидан вместе с Люпином переехали на первый этаж, где каждый занял себе по комнате. Самому эльфу переезд был не нужен, но уже пару раз бывшие школьные друзья видели друг друга, после чего Ярости Бури приходилось исправлять воспоминания этой парочки. Расточительство драгоценного магического запаса было неуместно, из-за чего охотник на демонов принял решение о смене места пребывания. Тёмный Лорд последнее время проявлял активность и посылал Хвоста к эльфу по любому поводу, так что Римуса пришлось держать отдельно, что было для Иллидана нежелательным, но не критичным.

Спустя непродолжительное время Ярость Бури почувствовал у порога магические энергии. По тому, что за сила передавалась через руны, он мог точно знать, кто стоит за дверью. Мэг привела новых участников разрастающейся стаи в сопровождении Миры. В отличии от покалеченного Римуса, вошедшие оборотни не выглядели побитыми или притеснёнными. Среди ликантропов не царило полного взаимопонимания и единства, но они всё равно старались держаться поближе друг к другу, балансируя на тонкой грани между понятиями «своя территория» и «объединение против общего врага». Под последним подразумевались маги со своим пренебрежительным отношением к любым другим живым существам, кроме них самих. Запах колдовства и людей, исходивший от Римуса, сводил оборотней с ума, из-за чего на него свалилась порция неуправляемой агрессии и жестокости.

Иллидан ворвался в сознание новоприбывших, чтобы, ещё не зайдя в комнату, они почувствовали его силу и власть. Другие оборотни уже подлили масла в огонь восхищённым рассказами и выражением полного обожания, так что с каждым разом захватывать новые умы было всё проще, но педантичность в данном вопросе стояла у охотника на демонов на первом месте. Однажды он уже упустил из виду поведение одного из союзников, из-за чего оказался выкинутым на другой конец Круговерти Пустоты. Теперь вокруг себя он соберёт настолько послушных слуг, насколько возможно. Они должны быть готовы в любой момент подставить собственное тело под удар, что предназначался бы ему.

— Приветствую тебя, мой Господин, — в глубоком поклоне склонилась перед эльфом Мэг. — Я счастлива представить тебе новых участников нашей большой сильной стаи. Такой же сильной, как и её великий вожак.

Иллидан коротко кивнул на приветствие и лесть. В них не было особенного смысла, но к подобному он привык ещё на Азероте, после освобождения из клети собирая собственных последователей. Он даже самопровозгласил себя «Владыкой Запределья» после захвата Чёрного Храма, ведь иногда официальные титулы работают лучше и вернее, чем самые громкие поступки.

Когтистой рукой поманив одного из новеньких, Ярость Бури пронзил его своим горящим взором, после чего вместо ответного приветствия коротко бросил:

— Ты — ко мне. Остальные — за дверь, — властность в голосе эльфа сквозила в каждом слове.

Когда все, кроме выбранного оборотня, вышли, Иллидан подошёл к немолодому мужчине и, подавляя его своей фигурой, так же холодно произнёс:

— На колени.

Ликантроп тут же припал на одно колено, даже не задумываясь. Зайдя мужчине за спину, Иллидан аккуратно отвёл его короткие тёмные волосы с шеи и когтём начал выжигать на теле руну. Оборотень поморщился, но больше никак не выразил дискомфорта от ожога. Когда руна была готова, Ярость Бури зычным голосом активировал её, заставив на мгновение засиять ярко-зелёным светом. Довольный своей работой, осквернённый эльф клыкасто улыбнулся и потребовал позвать к нему следующего ликантропа.

Идеальный контроль и полное повиновение — вот новый девиз его будущего. Создания этого мира ни на что не годны. Свободная воля им будет лишь мешать, ведь они совершенно не понимают, для чего она нужна. Случайной глупостью кто-то из подчинённых может всё испортить, чего Иллидан допустить не мог.

Когда с новыми оборотнями было покончено, Мэг тихо вошла в комнату, всё так же не поднимая головы.

— Мой Господин, вам ещё что-нибудь нужно? — учтиво спросила женщина.

— Нет, спасибо. Ты отлично поработала! — Иллидан широко улыбался, пребывая в приподнятом настроении. — Ты снова порадовала меня как никто другой!

— Я счастлива слышать это, мой Господин, — похвала вызвала в собеседнице небывалую гордость. — Ваша радость — моя радость.

Женщина склонилась ещё ниже и вышла. Довольный эльф сел в кресло, которое раздобыл в одной из комнат дома, и пристально посмотрел на дверь. Через какое-то время та тихо отворилась и, аккуратно заглядывая внутрь, в проходе появилась Мира. Встретившись с взглядом горящих зелёным огнём глаз девушка сильно смутилась, видимо, не рассчитывая, что её появление так быстро заметят. Слегка вздрогнув, ликантропка неловко улыбнулась, но выходить из помещения не спешила. В отличии от остальных оборотней, девушка не склонила голову, хоть и периодически опускала глаза в пол. Её щёки сильно покраснели, а сцепленные кисти сжимались и разжимались.

— Мой Господин, я… — Мира закусила губу, после чего бросила полный страсти взгляд.

Ярость Бури продолжал спокойно смотреть на незваную гостью совершенно не двигаясь. Если бы не мерцание зелёных татуировок и провалов глаз под бинтами, можно было бы принять его за гранитное изваяние древнего языческого бога.

— Вы прекрасны, — выдохнула Мира, зачарованно глядя на тело эльфа.

Какую-то секунду ничего не происходило, но вот она подняла руку, желая прикоснуться к манящей татуировке на груди Иллидана. Бросая взгляды то на неё, то на его лицо, Мира, почти не дышала и, не веря в собственную наглость, приближалась всё ближе. Все слова и чувства смешались разом, вызывая в голове ураган эмоций. Казалось, будто сердце так сильно бьётся, что кончики пальцев, которыми она сейчас коснётся эльфа, подёргиваются в такт её сердцебиению.

Когда до заветной цели остались считанные миллиметры, фиолетовая когтистая ладонь вдруг схватила её руку и резко отвела в сторону. Мира досадно и зло фыркнула, бросив недоумённый взгляд на Ярость Бури. Иллидан слегка сощурил горящие провалы глаз, после чего лениво встал, и, всё также не выпуская из рук добычу, потянул её в сторону кровати, практически бросив на неё. Разочарование на лице ликантропки сменилось восторгом. Её дыхание участилось и углубилось, она спустила одну ногу с кровати и начала аккуратно расстёгивать молнию на кофте, под которой виднелось голое тело. Однако странная реакция эльфа заставила её перестать раздеваться. Иллидан встал над ней, скрестил руки на груди и слишком внимательно начал разглядывать, слегка склонив голову набок.

— Я вам… Я тебе не нравлюсь? — Мира попыталась рукой свести обратно расстёгнутые края кофты.

Вместо ответа Иллидан лишь хмыкнул и продолжил хранить молчание.

Не желая сдаваться, ликантропка приподнялась на коленях, пытаясь быть выше, и положила ладонь на скрещённые на груди руки партнёра. Она всё настойчивее и настойчивее тянула его к себе, но огромная фигура не сдвинулась ни на миллиметр.

— Ты не хочешь? — сконфужено спросила Мира.

Иллидан снова хмыкнул, но в этот раз снизошёл до ответа:

— Отчего же…

— Тогда… иди ко мне? — Мира игриво улыбнулась и снова слегка закусила губу.

Ярость Бури протянул руку к лицу девушки, продолжая внимательно её рассматривать. Мира широко улыбнулась и ласково прильнула к огромной ладони, доверчиво потеревшись о неё щекой. Кожа Иллидана была невероятно горячей и немного шершавой, но бурлящая под ней сила соблазняла и пьянила. Ликантропка довольно хихикнула и поцеловала большую фиолетовую ладонь, тут же попытавшись её игриво прикусить.

Резко отдёрнув руку, Иллидан отошёл на шаг от кровати и что-то тихо сказал на неизвестном Мире языке.

— Что ты говоришь?

— Думаю, что я действительно хочу…

Расценив такой ответ как призыв к действию, Мира встала с кровати и приблизилась к Ярости Бури. Она наконец положила руку на сияющую татуировку, ладонью чувствуя, как мышцы Иллидана напряглись от её легкого прикосновения. Неожиданно он отстранился и холодно посмотрел на неё. Ликантропка озадаченно спросила:

— Что такое? Тебе не нравится?

— Ты — не она. Уходи, — с каким-то презрением процедил эльф.

— Но Иллидан, я…

— Не называй меня по имени. Убирайся.

— Хах, — невольный не то смешок, не то хрип вырвался из девушки вопреки её воле.

Закусив губу, но на этот раз от подступающих злости и обиды, Мира закрыла рот рукой и отвернулась. Унижение и разочарование перекосили миловидное лицо. Вцепившись в одежду, она слегка тряслась и глотала пытающиеся вырваться слова. Стоящий рядом эльф бесил своими спокойствием и равнодушием.

— Но я… — почти плача от злости начала Мира, но её сразу же перебили.

— Вон.

Бросив на Ярость Бури полный ненависти взгляд, ликантропка ринулась к выходу и громко хлопнула напоследок дверью. Проследив за ней безразличным взглядом, Иллидан встряхнул крыльями и злобно ухмыльнулся. Он пристально посмотрел на свою руку, которой прикасался к нежной коже, а потом резко сжал её в кулак. Где-то там, далеко от него, скрывается та, кто несёт ответственность за испорченный вечер. Желание ещё бежало по его венам, опаляя каждую жилу и задевая каждый нерв. Внезапное стечение обстоятельств, когда ощущения от её пробуждения совпало с выходкой ликантропки, неожиданно заиграло новыми перспективами: раз уж так сложилось, то почему бы не навестить старую подругу?

Тонкие губы растянулись в недоброй усмешке. Неплохой способ отплатить Майев за всё. Можно ли придумать более жестокое унижение?

***

Пробуждение было болезненным и больше напоминало возрождение. Жрица Элуны с трудом подняла голову, но тут же уронила её обратно на подушку. Перед глазами закружился потолок, словно готов был в любую секунду упасть на голову.

Вторая попытка подняться была успешнее первой. Почувствовав рвотный позыв, Майев собрала волю в кулак, чтобы броситься к умывальнику. Стоя скорчившись, она невольно подняла мутный взор выше и тут же наткнулась на своё отражение в висящем над умывальником зеркале. Из-за видения, появившегося после кошмара Иллидана, предыдущее зеркало Песнь Теней разбила, и то же самое хотела бы сделать с этим. Эльфийка не обратила внимание ни на впалые щёки, ни на тёмные круги под глазами, ни на потемневший оттенок кожи, а только на стремительно отросшую чёрную прядь на виске. Почему-то именно она росла быстрее остальных волос. Жрица ослабевшей рукой вцепилась в прядь, словно намереваясь вырвать её из головы. Резкая боль почти вызывала слёзы, но тем самым перебивала остальные неприятные ощущения во всём теле.

Самым лучшим в таком, казалось бы, отвратительном состоянии, было то, что первые часы после пробуждения Майев не чувствовала в себе влияние Предателя. Ощущение от того, что ты снова принадлежишь самой себе, ни с чем несравнимо. Если бы не проклятая прядь, что каждый раз первой бросалась в глаза, Майев была бы почти счастлива.

Оторвавшись от своего созерцания, Песнь Теней немного шаткой походкой направилась в сторону верного чакрума, чтобы срезать отросшие волосы. Она всегда так делала, даже не боясь того, что из-за дрожащих рук до крови царапала кожу головы. Однако в этот раз её взгляд зацепился за кубок, что послушно стоял у ножки кровати. Обычно его туда успевала ставить сама воительница до того, как содержимое Напитка брало верх. Даже если Стражница делала не больше двух глотков, её всегда ждала свежая порция и короткая подпись алхимика о том, что в этот раз он решил поменять. После пробуждений Майев звала к себе домовика, чтобы тот помог с гигиеной и принёс еду с одеждой. От него волшебник получал новости о гостье Хогвартса и о её состоянии. Казалось, что после прошлого разговора маг предпочитает избегать встречи с Песней Теней любыми возможными способами.

Однако сейчас маленький отрывок пергамента лежал на совершенно пустом кубке.

Не доверяя собственным глазам, Майев тут же подошла к чаше, совершенно забыв о желании выбрить висок. Нет, ей не показалось, та действительно оказалась пуста. Злость и растерянность окатили эльфийку, словно ведро ледяной воды. Ещё какие-то мгновения ей понадобились для того, чтобы мутными после сна глазами разобрать скупую строчку аккуратного почерка:

«Я должен проверить твоё состояние».

Больше никаких пояснений не было. На всякий случай Майев покрутила пергамент в руке, надеясь, что на его обратной стороне будет продолжение послания, но ожидания не оправдались. Видимо, человеку больше не хватало информации от домовика, раз он решился на личную встречу. С силой сжав неповинный обрывок пергамента в руке, командир Стражей скрипнула зубами и направилась в сторону камина, чтобы выяснить причину отказа зельевара делать Напиток. Внезапно стены комнаты в глазах Песни Теней поплыли, отчего она чуть не ударилась лбом об край каменной каминной полки. Вцепившись что есть сил, Майев начала усиленно дышать, сопротивляясь новому рвотному позыву. Во рту образовалось противное ощущение, а горло горело от подступающего желудочного сока. Проглатывая быстро скапливающуюся слюну, эльфийка почти упала на колени перед камином и какое-то время полностью отдалась попытке восстановить дыхание. Жрице казалось, что ей жарко и совершенно нечем дышать, а всё тело пробил холодный пот.

Неожиданно камин перед Стражницей ожил и в нём высоко взметнулось зелёное пламя. Ассоциация с увиденным тут же нарисовала в голове образ Предателя, отчего Песнь Теней отшатнулась от источника неожиданного света и попыталась прикрыться рукой. Резко заслезившиеся глаза не сразу разобрали, что тёмный силуэт, стремительно движущейся к ней, не обладает ни рогами, ни крыльями.

— Майев, что с тобой? —  донёсся знакомый голос, с неожиданными в нём нотками удивления и беспокойства.

Стражница схватилась за голову, с силой запустив руки в волосы. Этот голос принадлежит не Ярости Бури. Как же глупо, должно быть, она сейчас выглядит!

Эльфийка попыталась выпрямиться и встать, но ослабевшее тело не послушалось.

— Майев, ты слышишь меня?

— Да, — слабо ответила бывшая тюремщица Иллидана.

— Ты понимаешь, кто я?

Песнь Теней слабо кивнула и уже осознано посмотрела на человека. Холодное лицо профессора зельеварения немного подрагивало, стараясь скрыть бушующие эмоции. Тёмные глаза были наполнены болью и переживанием.

— Ты хотел видеть меня, — не то спрашивая, не то утверждая проговорила эльфийка. — Ты увидел. Где следующая порция?

— Её не будет, — холодно отозвался Снейп, внутренне разрываясь между желанием подойти и помочь, и собственными неловкостью и стеснением.

— Что?! — чуть не вскрикнула Песнь Теней и поднялась с пола, чтобы тут же упасть в руки профессора зельеварения.

Что есть силы эльфийка вцепилась в плечи и воротник мантии мага, чтобы оказаться с ним на одном уровне глаз. Её горячее дыхание и бешеный ритм сердца, что ощущался от сильно прижатого тела, тут же сбили мысли Северуса.

«Я, должно быть, отвратительный и испорченный человек, раз думаю не о том. Ей нужна помощь», — одёрнул он сам себя и лёгким толчком направил Майев в сторону кровати. Ослабленная Песнь Теней быстро отпустила одежду волшебника из рук и обречённо присела.

— Я так и думал. Ты уже плохо переносишь следующие порции Напитка, — с безэмоциональным выражением на лице заметил волшебник. — С этого момента я крайне не рекомендую тебе его употреблять.

— Приму к сведению, — кисло заметила Стражница. — Главное, оставь его здесь, а потом и дальше раздавай рекомендации.