Часть 40 (2/2)
На пороге зачарованного дома Блэк снова обернулся человеком. Присвистнув откровенно скучающему последние месяцы Клювокрылу, он в общей гостиной с размаха упал на диван у камина, тем самым спугнув мирно дремавшую на его спинке маленькую сову, которая тут же начала бешено летать по всей комнате.
— Что ж, уважаемая коллега, думаю, сегодняшний день можно считать первым относительно успешным за последнее время, — тон мага, в отличии от сказанных им слов, был совершенно безрадостный. — Теперь мы знаем, что Грозный Глаз, кроме того, что забросил все тайные убежища, ещё зачем-то покупал какие-то ингредиенты.
— Или мы нашли ещё не все тайники мистера Грюма, — хмуро заметила Тонкс, присаживаясь к столу и приманивая к себе перо, чернила и пергамент.
— Мне кажется, что даже если есть ещё, там будет тоже самое, — беззаботно пожал плечами Сириус. — Кроме одного склада, остальные тайники были не интересные и пустые. Он вообще выглядел единственным, в который относительно недавно заходили.
— Зашли, что-то забрали и ушли, поставив очень странные новые ловушки, — задумчиво протянула Дора. — Даже в половину не такие сильные, как у мистера Грюма, хотя выглядели и стояли в том же месте, куда бы их поставил он сам.
— Может быть, старик заболел или время берёт своё? — предложил волшебник, лениво размахивая мыском левой ноги в воздухе. — Кстати, ты в курсе, для какого зелья нужны эти вещи, что он купил у дельца?
— Хм, — молодая сотрудница мракоборческого отдела слегка закусила левый уголок рта и задумалась. — У нас был углублённый курс зельеварения, но я не припомню, чтобы где-то использовались сразу оба эти ингредиента. Растёртый рог двурога основа для Бодроперцового зелья, но вот куда его ещё добавляют…
— Вот, видишь, я же говорил! Грозный Глаз просто заболел простудой и решил быстро встать на ноги, чтобы детишек в Хогвартсе не заразить. Отсюда и слабость переустановленных ловушек. Всё сходится!
— Это как-то слишком просто, — покачала головой Дора.
— Всё гениальное — просто! Отчитываемся Старику, что его друг просто приболел и дело можно считать закрытым! — всё так же равнодушно отмахнулся от всего Сириус. — Месяцы поисков, общение со странными индивидуумами и риск быть пришибленным ловушками поехавшего мракоборца — всё это ради того, чтобы узнать, как он подхватил насморк. Хорошо, что я не пошёл в Министерские следователи. Скучная, неблагодарная работёнка у вас.
— На всякий случай проштудирую магическую часть Лондонской библиотеки. Конечно, хорошо было бы попасть с таким вопросом в Хогвартс, там в Запретной секции больше книг с зельями. Однако начать стоит хоть с чего-нибудь.
— Или… можно просто спросить, — беззаботно пожал плечами Блэк.
— Спросить? Кого? — удивлённо приподняла брови Тонкс.
— Кто у вас проводил углублённые курсы зельеварения для приёма в отдел мракоборцев?
— Мистер Слизнорт, бывший преподаватель зельеварения Хогвартса.
— Ну, вот! Подходишь и говоришь, мол, наткнулась на след опасного преступника, что покупал такие-то вещи. Подскажите, для чего они могли бы ему понадобиться?
— Всё гениальное действительно просто, — немного капризно заметила колдунья, задетая тем, что такой простой способ не пришёл ей первой в голову, но тут же сменила выражение лица на немного коварное. — Знаешь, дядя, иногда ты умнее, чем кажешься.
— Это сейчас был комплимент или наоборот?.. Что молчишь и лыбишься?
— Иногда, важно просто токсично промолчать.
— «Тактично»?
— Возможно.
Секунду маги смотрели друг на друга, после чего слегка прыснули. Нервное напряжение от тянущихся месяцев заточение в четырёх стенах и поисков неизвестно чего немного спали. Блэк всё ещё переживал по поводу Римуса и Гарри, но вечно жить с натянутыми нервами было уже выше его моральных сил. Даже если гипотеза об Аласторе Грюме была чрезмерно инфантильной, ему просто хотелось получить пусть и незначительный, но хоть какой-то итог в череде постоянных задач без решений и ответов.
— Что будешь писать боссу? — лениво поинтересовался у Доры Сириус, переведя полусонный взгляд с бешено мечущейся по всей комнате совы на лицо племянницы.
Тонкс бросила в него полный уныния взгляд и снова без искры вдохновения уставилась на пустой пергамент.
— А что я могу ему написать? — уныло отозвалась волшебница, немного наигранно разведя руками. — Мы облазили все тайники Аластора Грюма, поговорили со всеми его немногочисленными знакомыми, с которыми он хоть как-то держал контакт, даже проследили за парочкой из них, и… нашли Михауса. Не уверена, что тот бедлам, который мы устроили при его задержании, оправдывает полученные от него показания. Ощущение такое, словно бы по приезду в Хогвартс мистера Грюма там заперли и не выпускают. К слову… я даже не понимаю, зачем мы это делаем. Что мы хотим за счёт этого найти или доказать?
Внимательный взгляд исподлобья устремился в сторону валяющегося на диване анимага в ожидании ответа. Информацией об осквернённом эльфе Доре до сих пор не располагала. Видимо, ни профессор Дамблдор, ни Руфус Скримджер не посчитали необходимым посвящать её в это дело. Сам Сириус считал, что такое неведение молодой волшебницы пойдёт на пользу и ей, и Иллидану. Чем меньше людей этого мира знают о столь выдающейся во всех отношениях личности, тем спокойнее они будут спать по ночам. Совесть лениво кольнула Блэка, ведь Тонкс полностью ему доверяет, а он скрывает от неё столь важную информацию. Однако достаточно быстро маг успокоил себя тем, что не знать о Ярости Бури для Тонкс будет безопаснее.
Волшебник мысленно вздохнул и снова вернулся к наблюдению за Сычиком, который неделю назад принёс письмо от крестника с описанием событий первого этапа турнира Трёх Волшебников.
— Кстати, мог бы уже и написать ответ, — недовольно заметила Тонкс, проследив за направлением взгляда дяди.
— Я почти дописал. Поздравил Гарри с пройденным этапом и сейчас думаю, как бы правильно его предостеречь, — Сириус вытащил из кармана артефакт коротышки и начал его внимательно осматривать. — Как думаешь, какие ещё испытания придумали для Чемпионов Турнира?
— Ты взял этот ножик для Гарри? — удивилась Дора.
— Подумал, что раз уж эти ненормальные посчитали обычным делом столкнуть студентов и драконов лоб в лоб, что мешает им в следующий раз связать участников и бросить в воду в таком состоянии?!
— Хм. Не думаю, что профессор Дамблдор позволил бы подобное! Однако запереть следующую подсказку в каком-нибудь сундуке — вполне реальное развитие событий.
— Как и связанные Чемпионы, — недовольно буркнул Блэк себе под нос, после чего перевёл взгляд на окно.
Оттуда на него смотрела выглянувшая из-за облаков полная луна, вызывая ещё большее переживаний.
***
Огромная чёрная тень пролетела над верхушками деревьев и на мгновение перекрыла собой небо. Две стаи оборотней, как по команде, подняли звериные морды к небу и протяжно завыли. От такого звука у любого здравомыслящего существа кровь застыла бы в жилах, но оскал наполовину перебинтованного лица стал лишь шире. Хищники послушно следовали за эльфом, выполняя его волю. Магическое зрение потерянных глаз позволяло Ярости Бури видеть зеленоватые блики рун, что мерцали в сером мехе животных у основания шеи. Полные первобытной мощи, оборотни в момент полнолуния были бы весьма питательны для бездонного магического резерва Иллидана, но пока через руны он получал с них лишь маленькую часть необходимой энергии. По капле с каждого, но чем больше стая, тем сильнее Иллидан.
Проходящая ночь была полна охоты и дичи. Гнездо пары авгуров, несколько клинохвостов и прочие магические звери, устроившиеся в округе на зимовку, были пойманы оборотнями и опустошены осквернённым эльфом до состояния праха. Магические силы ликантропов слишком жадно забирать нельзя, поэтому охотник на демонов добывал магию как мог. В Азкабане Ярость Бури планировал утолить жажду с помощью колонии дементоров, но до него ещё надо добраться, причём не в одиночку, так что магический резерв стоило пополнить.
Азартное тявканье внизу указало на то, что стая учуяла очередную жертву и стремительно приближается к ней. Ярость Бури аккуратно спланировал на ближайшую опушку и приземлился на снег, подняв вокруг себя маленькую бурю. Когда снежки улеглись, один из оборотней поднёс вожаку в зубах добычу. Им оказался маленький дикий книззл, со слегка рыжеватой шерстью. Увидев трофей, эльф почти из пасти вырвал добычу у зверя и с силой сжал шею пойманного животного. Неприятные воспоминания о событиях в Хогвартсе, связанные с полукровкой книззлом, летально отразились на жизни одного из его сородичей. Ярость Бури бросил бездушную тушку обратно в сторону послушных оборотней, которые тут же принялись её рвать на части, повинуясь злости лидера. Самому Иллидану было немного жаль, что и Бандиту нельзя так же свернуть шею.
Пока ликантропы развлекались с новой игрушкой, взгляд охотника на демонов остановился на одиноко стоящим в стороне от всех оборотней. Он был единственный, у кого не было на загривке руны и кто не участвовал в бушующей охоте. Утром Римус Люпин в любом случае не вспомнил бы, что творила его звериная форма ночью, но Ярость Бури не хотел, чтобы волшебник просыпался со вкусом крови во рту. Чем тоньше он сейчас разыграет эту партию, тем больше шансов, что позже он сможет воспользоваться волшебником. Альбус Дамблдор обещал передать Иллидану одну очень важную вещь, но до сих пор даже не попытался связаться с эльфом, чтобы выполнить свою часть сделки. Через Люпина стоило напомнить старому магу о его обещании… или напрямую добраться до самой Майев. Если оборотень подойдёт к ней с руной на загривке, Стражница перережет ему глотку не задумываясь.
Воспоминания о бывшей тюремщице неприятно кольнули эльфа. Всё больше и больше тревоги вызывало состояние Песни Теней, когда Ярость Бури становился способен её почувствовать. Ощущение было такое, словно она возвращалась с того света, полуживая и сильно ослабленная. Что же, всё-таки, с ней происходит? Она отчего умирает? Заболела какой-то местной болезнью, к которой организм эльфов был не готов? Или наоборот, нашла способ избавиться от кровной связи, поэтому его ощущения не могут до неё добраться с той же лёгкостью, что и раньше? От Майев в равной степени можно было ждать чего угодно, но почему-то беспокойство перевешивало.
Вдруг эта полоумная женщина, в попытке избавиться от его влияние, пошла на такой риск, что её тело с ним не справляется? Песнь Теней уже дважды прыгала за ним в другой мир, так что надеяться на её внутренние чувства уравновешенности и самосохранения бесполезно. Отсутствие информации бесило и раздражало. Такого опасного противника нужно всегда держать в поле зрения, чтобы точно знать, что он делает и к чему готовится.
Иллидан снова принял полную демоническую форму и взмыл в холодный ночной воздух. Влажность и встречные порывы зимнего ветра приятно охлаждали разгорячённое волнением тело. До конца ночи было ещё далеко, но Ярость Бури развернул стаю назад, преследуя новую цель.
Спустя неделю жители дома Реддлов собрались в холле, что посмотреть на то, как четыре оборотня, переругиваясь между собой, старательно вносят внутрь огромный каменный котёл. С физической силой ликантропов хватило бы и двоих, но уступать место никто не хотел. Они постоянно толкались, всё больше мешая друг другу. Развернувшаяся сцена невероятно раздражала Тёмного Лорда. Он еле сдерживался, чтобы не фыркнуть на руках трусливого слуги. В конце концов он ленивым движением палочки заставил котёл плавно подлететь и приземлиться в самом центре холла. Ликантропы хмуро переглянулись, но ничем более недовольство не выказали. Отношение к тёмному колдуну у них было весьма почтительное ещё с прошлой магической войны, но не шло ни в какое сравнение со слепым повиновением перед осквернённым эльфом. Приказ найти и притащить громоздкую вещь исходил именно от Тёмного Лорда, но так как Иллидан внимательно наблюдал за процессом транспортировки, оборотни хотели отличиться.
Ярость Бури лениво не то улыбнулся, не то оскалился. С каждым днём соседство с колдуном ему нравилось всё меньше и меньше. Съедавшая недочеловека зависть становилась тягучей и осязаемой. Этот кусок красного мяса, увидев обожание ликантропов, в очередной раз болезненно среагировал на несуществующее унижение.
Тряхнув огромными крыльями, осквернённый эльф вальяжно прошествовал к котлу. Оборотни, как по команде, припали при его приближении на одно колено и опустили головы, отчего в руках Хвоста послышалось недовольное елозение. Когда-то Ярость Бури получал низменное удовольствие от того, что доводил тёмного мага до бешенства, но последнее время это всё больше утомляло. Сейчас эльф бы предпочёл, чтобы человек не так болезненно реагировал на всё подряд.
— Этот подойдёт? — голос Тёмного Лорда, тем не менее, был как всегда холоден и спокоен; ни один из свидетелей диалога не догадывался, что под внешними равнодушием и самоуверенностью скрываются зависть и ревность.
Рогатая голова слегка покачалась, что в равной степени можно было принять и за одобрение, и за отрицание. Уточнять свои кивки Иллидан не торопился, а лишь положил одну руку на каменный край и слегка наклонился, словно прислушивался к предмету. Переспрашивать при посторонних колдун не хотел, считая подобное внешним проявлением слабости и неуверенности в себе, а потому молчал и нетерпеливо следил глазами за громадной фигурой эльфа.
— Хорошая работа. Можете идти, — наконец произнёс Ярость Бури, разрешением подтверждая успешное окончание задания.
Довольные похвалой оборотни тут же вскочили, заверили Ярость Бури в полнейшей преданности и растворились в темноте ночи, торопясь поделиться со своими стаями оценкой, полученной от Него.
Волан-де-Морт сдержался, чтобы не скрипнуть от увиденного зубами: демон распоряжается оборотнями так, словно они его слуги. Даже не слуги, а послушные рабы, готовые по первому слову прыгнуть хоть в самое пекло. Столько лет он мечтал о подобном отношении от собственных последователей, но суровая реальность обнажилась со свойственной для неё неприглядностью. Стоило ему потерять силу, как толпа вернейших приспешников превратилась в жалкую горстку, пока остальные усиленно спасали собственные никчёмные жизни.
— Кстати, как там продвигается моя просьба? — неожиданно обратился эльф к человеку.
Питер Петтигрю тут же задрожал, отчего колдуна у него на руках затрясло. Надо было захватить левитацией кресло, чтобы лишний раз не терпеть неуклюжие прикосновения юродивого слуги! Из-за того, что новости Хогвартса проходят сначала через Хвоста, от эльфа оказалось невозможно скрыть положение дел. Мысли трусливого волшебника тут же метались к интересующей Иллидана теме, выдавая тем самым всю информацию. Проклятый легилимент! Одна единственная ниточка, за которую можно было бы подёргать Ярость Бури, и та обрывается из-за глупого Петтигрю!
Хотя, возможно, не одна.
— Краучу удалось обнаружить комнату твоей женщины. Она спит.
— В каком смысле «спит»?
— Почти всегда, когда Крауч подходит к её комнате, твоя женщина спит. Причём всегда в одной позе. Она не двигается во сне и едва дышит, словно впала в летаргию. Я позволил себе пойти немного дальше, и приказал выяснить причину такого состояния. Один из людей Дамблдора опаивает её Напитком Живой Смерти. Относительно скоро она должна проснуться, чтобы потом снова впасть в сон обратно.
Иллидан ничем не выдал удивления, но внутри напрягся. Насколько же сильно по Майев бьёт зелье, что она ощущается едва живой? Стоит прекратить подобную выходку, пока не случилось непоправимого. У безумной Стражницы совершенно отбито чувство самосохранения, раз она в отчаяние прибегает к таким мерам. Во чтобы то ни стало, нужно подловить её в момент пробуждения, чтобы… чтобы…
Чтобы что?
Если бы кто-то с Азерота или Запределья услышал, как Майев называют «женщиной Иллидана», то он, безусловно, нездорово рассмеялся бы. Того Ярости Бури, который только-только выбрался из клети под Хиджалом, или сидящего там в течение десяти тысяч лет, от подобных фраз вывернуло бы наизнанку, но сейчас слова ласкали слух. Охотник на демонов всё ещё сопротивлялся самому себе, и всеми силами увеличивал значимость любых мелочей, чтобы не предавать себя прошлого.
Например, для безопасного возвращения назад ему позарез нужен фиал с их кровью. Во-первых — это прямая путеводная нить до Запределья через Круговерть Пустоты, ко всему прочему, защищённая от слежения силами Легиона. Иллидан думал о том, чтобы сделать похожее устройство самостоятельно, но наткнулся на множество сложностей и опасностей. Тот факт, что фиал сфокусирован на вершине Чёрного Храма, решал сразу множество вопросов. Настроить предмет из этого мира на какой-то другой — само по себе непростая задача, помноженная на дефицит магических источников. Кого же привлечёт кровь эльфа, не хотелось даже думать, а на то, что Песнь Теней добровольно согласиться дать свою после их истории с фиалом, не стоило и надеяться. К нападению Легиона Земля ещё больше не готова, чем Азерот в начале Войны Древних. У местных существ нет никаких шансов противостоять чудовищной силе, если она обратит на них своё внимание. Вдвоём с Майев они не справятся, даже если объединятся, и будут уничтожены под массовой атакой врага. Или, что ещё хуже, их оставят в живых и захватят в плен. Тогда сто веков пребывание в клети у Песни Теней осквернённому эльфу покажутся сладким сном.
Во-вторых, но не по значимости, прямое влияние на кровь позволило бы, если не полностью обойти силу Отмщения, то хотя бы нивелировать его влияние на жрицу. Тогда она перестанет себя истязать и сопротивляться. Перестанет ненавидеть и презирать Ярость Бури, постепенно эти чувства можно было бы подменить на другие: уважение, доброжелательность, симпатия, влечение, привязанность… любовь.
Иллидан резко вздрогнул от собственных мыслей. Внезапно всплывшие потаённые мечты оказались для самого эльфа неожиданными и слишком… слишком…
Слишком.
Огромные крылья резко распахнулись, но потом снова аккуратно собрались за спиной, испугав внезапным взмахом слугу колдуна. Хвост пискнул и снова затрясся, интуитивно прижимая сверток со своим господином ближе к груди. Тёмный Лорд шикнул на Петтигрю и перевёл взгляд обратно на ушедшего куда-то в свои мысли эльфа. Что его могло так взбудоражить?
— Пусть твой человек уточнит день, когда она должна очнуться. Если я пропущу его, то буду крайне недоволен. Это не в твоих интересах, — игнорируя реакцию собеседника на скрытую угрозу, Ярость Бури как ни в чём не бывало снова вернулся к осмотру котла. — Хорошая вещь. Я смогу нанести на неё достаточно сильные руны, чтобы она не лопнула и даже снабдить весьма серьёзной магией. Тебе понравится, колдун.
Ещё одна полуулыбка-полуоскал воцарилась на лице эльфа, не то для заверения успеха в их деле, не то для устрашения в случае пропала задания. От её вида Питер Петтигрю вздрогнул сильнее прежнего и чуть не выронил свёрток из рук.