Часть 38 (2/2)
— Ты становишься лучше. Почти не отличим от себя прошлого.
Маг неуверенно покачал головой на ничего не объясняющий ответ, но снова лишь пожал плечами. В конце концов, не его это дело, что за докси копошатся в рогатой голове, да и на причуды эльф тоже имел право.
— Зачем ты держишь меня здесь? — перевёл тему Римус.
Иллидан проигнорировал обращение в своей излюбленной манере. Вместо этого он встал и, опёршись на стену, насколько такое позволяли сделать крылья за спиной, задал собственный вопрос:
— Ты боишься меня?
Люпин приоткрыл рот, чтобы дать утвердительный ответ, но внезапно задумался. Нельзя сказать, что Иллидан совсем не заботился об оборотне; он притащил откуда-то кровать и раздобыл целебные мази, всегда кормил человека и даже вылечил его. Да, безусловно, он выглядит жутко, но Сириус же как-то с ним сдружился. Да и от истязателей Ярость Бури его спас.
Прежде чем Римус решил всё-таки что-то ответить, Иллидан внезапно начал говорить сам с собой:
— Да-да, боялся. Больше всего на свете. Хм-м, но… Нет, это не то…
Эльф поднял руку и потянул за кожаный шнурок, что сдерживал часть его волос в высоком хвосте. Чёрные пряди упали на плечи, пока Иллидан неторопливо массировал себе голову вокруг рогов.
— Страх мне не нужен… Она меня не боится, хм.
Неожиданно Ярость Бури резко подскочил к Люпину, возвышаясь над ним как гора ужаса и зелёного пламени.
— Скажи, а что ты думаешь о Волан-де-Морте?
При звуках жуткого имени лицо оборотня перекосило. Каждая клеточка в теле задрожала от ненависти и злости, а в сердце вновь вернулась боль от всех потерь, что случились по вине колдуна.
— О! Вот это то, что мне нужно! — внезапно просиял осквернённый эльф.
— Что?
— Кстати, ваш тёмный лордик живёт в этом же доме. Через какие-то две двери отсюда. Его слугу ты встретил прямо у порога, хотя саму встречу уже не помнишь. Кажется, вы с ним даже когда-то были друзьями, но он вас всех бессовестно предал, — коварно улыбнулся Иллидан, демонстрируя клыки.
— Что?!
У волшебника резко перехватило дыхание, словно его бросили на дно глубокого омута. Информация была настолько неожиданная, шокирующая и ужасная, что разум не был готов её воспринять.
— Лежит жуткий Тёмный Лорд как комок грязи, — подначивал собеседника эльф, продолжая клыкасто лыбиться, — практически беспомощный, но это не продлиться вечно. Он планирует возродиться.
— Он… Я… Должен сообщить… Убить ещё до того, как…
На ватных ногах Римус бросился к двери. В голове не было мыслей, только животный инстинкт и желание тут же броситься на чудовище, из-за которого столькие потеряли родных и близких. Где-то на задворках сознания мелькнула мудрая мысль тут же бежать к профессору Дамблдору и предупредить обо всём услышанном, но она потонула в ненависти и желании задавить проблему в самом её начале, пока не стало слишком поздно.
Люпин почти добрался до двери, но тут чья-то когтистая рука резко схватила его за шиворот и отбросила в сторону кровати. Иллидан не прикладывал много силы, поэтому маг сумел устоять на ногах, но, словно не заметив действий эльфа, снова бросился к выходу.
— Не глупи, человек, — покачал рогатой головой Ярость Бури. — Даже в таком слабом состоянии он сильнее тебя. Ты просто умрёшь. Да и не тебе суждено его убить, как я понял со слов архимага.
Однако волшебник его не слушал. Новая война, сотни жертв и реки крови можно было бы предотвратить здесь и сейчас, нужно лишь…
Иллидан вздохнул и ещё раз откинул человека от двери, на этот раз встав между ней и Римусом. Он поднял мощные руки к голове, демонстрируя литые мышцы тем, что снова собрал хвост, после чего их пафосно скрестил на не менее могучей груди.
— Пусти, — хрипло обратился бывший профессор Хогвартса к стоящему перед ним охотнику на демонов, даже не осознавая показанную разницу в весовых категориях.
Ярость Бури склонил голову чуть влево, но с места не сдвинулся.
— Пусти, — глаза оборотня остекленели.
Если Люпин когда-то и испытывал страх по отношению к Иллидану, то сейчас это чувство полностью испарилось. В голове набатом стучала мысль о том, что пусть впереди его ждёт последнее противостояние ценою в жизнь, но он всё равно выполнит то, что должен. С какой-то обречённостью во взгляде Люпин направил палочку на стоящего перед ним Иллидана, даже не до конца понимая, что делает. Он больше не имеет права сидеть здесь. У него есть только одна цель. Миссия всей жизни. Её нужно выполнить любой ценой, чтобы больше не было войны. Не было боли. Чтобы все дорогие ему люди остались живы.
— Похвально и глупо, — грустно заметил осквернённый эльф, перестав улыбаться. — Мне жаль, но это ты тоже скоро забудешь.
— Что? — скорее на автомате, чем реально интересуясь, уточнил человек.
— Зачем ты сюда пришёл, помнишь? — заданный вопрос начал каким-то неприятным колокольчиком вливаться в удары набата.
«Сюда»… Люпин же не просто так сидит в этой комнате. Он в неё как-то попал. Даже когда-то хотел сбежать. Зачем? Была причина… Неясные намёки сбивали с толку, а огромная тёмно-фиолетовая фигура физически не пропускала к священной цели.
— Помнишь, ты спрашивал, зачем ты мне? — каждая новая фраза Иллидана вводила Римуса во всё большее замешательство. — Мне нужна твоя ненависть. Сам я здесь проторчу до тех пор, пока волчата не вырастут; да и ваш архимаг попросил меня помочь недолордику.
— Профессор Дамблдор… что попросил сделать? — думать сразу о стольких шокирующих вещах разум отказывался, заполняясь тупой пустотой с зудящей болью.
— Твоё заклинание стирания памяти, что ты использовал на мерзком слуге лорда… Я попробовал что-то похожее сплести на тебе, но… — Иллидан недовольно цокнул правой стороной губ. — По меркам нашего мира оно даже послушника не испугает, не то что Высшую Жрицу Элуны. Она слишком быстро поймёт, что что-то не так и снимет заклятье. Мне нужен был другой способ, — словно бы снова говоря с самим собой, продолжил Иллидан, уже даже не смотря на оборотня. — Десять тысяч лет… Десять тысяч лет ненависти. Она уже привыкла меня презирать. Даже если я заберу её воспоминания о том, из-за чего всё произошло, само отношение уже не изменится.
Иллидан почесал подбородок, слегка царапая кожу жуткими когтями.
— Если я сломаю её личность, и она приползёт ко мне, изнывая от желания, такие эмоции убьют либо её, либо меня. Я не для того томился в проклятой клети, чтобы глупо сгинуть в самом бессмысленном мирке, нет! Тем более она мне нужна живая. Тёплая. Моя, — эльф принялся ходить по комнате в излюбленной манере, пока Римус без единого понимая во взгляде смотрел на него, отупев от стольких жутких новостей.
Всё происходящее перед ним, включая внезапно болтливого Иллидана, выходило за рамки привычного: Тот-Кого-Нельзя-Называть сидит за стеной, профессор Дамблдор просит Иллидана помочь его возродить, провалы в памяти не дают ответов, а сверху, ко всему прочем, появилась жуткая, как из ниоткуда взявшая мигрень. Оборотень даже не заметил, как опустил палочку и обхватил виски руками, болезненно морщась. Совершенно не переживающий о нём Иллидан всё больше и больше погружался в собственный водовод мыслей:
— Подменить ненависть… Стереть само это чувство. Убрать презрение. Притупить ярость. И вот здесь мне поможешь ты! Это — часть пут, с помощью которых тебя приволокли ко мне, — осквернённый эльф когтистым пальцем ткнул в висящий воздухе кусок грязной верёвки, на котором виднелись бурые пятна и частички земли. — Ты, твоя кровь и твоя ненависть сослужите мне хорошую службу. Я научусь через кровь не просто управлять телом, но и подменять разум, менять душу.
— Я не буду… — начал возражать маг, но охотник на демонов его снова проигнорировал.
— Когда её кровь попадёт в мои руки, права на ошибку не останется, поэтому я вынужден учиться на ком-то другом. Мне жаль, но ты, потерянный неудачный шпион архимага, слишком идеально подходишь на столь почётную должность, — слова извинения звучали как-то странно, если вообще их можно было таковыми считать; скорее, охотник на демонов ставил мага в известность, что данный факт ему не слишком нравится, но не более. — Её воля, сила Элуны и Дар Отмщения разорвут душу на части, если я допущу хотя бы малейший промах и она почувствует изменения в своей сущности. Возможно, она когда-нибудь проиграет тело, но душу…
Иллидан остановился, поднял голову и глубоко вздохнул, отчего его обнажённый торс значительно расширился. Он снова стал спокойным и проявившееся до этого волнение словно бы никогда и не существовало:
— Я научился топить воспоминания, раз ты даже забыл, зачем хотел попасть сюда, но впереди нас ждёт ещё очень много работы. Теперь же успокойся, человек.
«Ты слишком сильно переживаешь. Ты очень устал. Спи».