Глава 33 (2/2)
— Откуда ты можешь это знать? — удивлённо выгнула бровь Майев. — Ты не можешь видеть как мы, а поседела я уже после того, как ты потерял глаза.
Внезапно Ярость Бури положил руку ей на ключицу, вызвав замешательство неожиданным поведением. Незамедлительно им воспользовавшись, Иллидан придвинул голову Стражницы ближе, чтобы прижаться губами к её уху. Рефлексы воительницы сработали тут же, заставляя тело напрячься, а руку на шеи сбросить или вообще вывернуть, но странное оцепенение охватило Майев. Она лишь вздрогнула, но ничего больше не сделала.
— Поэтому и лучше, — горячее дыхание Иллидана пробежало по шее, вызывая бурю эмоций от ненависти до чего-то смутного и неясного, — ведь я запомнил их именно такими.
— Ты что творишь?! — скорее машинально, чем осознавая вопрос, вскрикнула жрица, забывая о любой гордости и отпрыгивая от бывшего узника на два шага.
— Я показал тебе эльфа, — также спокойно продолжил он. — Даже более того, ты сама можешь убедиться, что Скверна проклятого черепа не властна надо мной. К слову, она никогда и не была.
— Эльфа?! — хохотнула Песнь Теней, даже не заметив, как кривая улыбка на мгновение исказила её лицо. — Какой же ты эльф?! И часто можно встретить калдорай с зелёным пламенем вместо глаз и такими же татуировками?!
Брошенные в лицо слова мгновенно вызвали ярость, смешанную с разочарованием, которых Иллидан даже не попытался скрыть.
— Не советую меня злить, Майев. Ты сейчас не в том положении, чтобы играть свою излюбленную роль тюремщицы. Ты не верила, что во мне остался эльф и я показал тебе его. Что ещё тебе нужно, чтобы поверить и перестать искать во всех моих поступках подвох?
— Тиранда и Малфурион уже как-то доверились тебе и чем всё закончилось? — ядовито заметила Стражница. — Не было ни одной деревни на берегах Азшары, где бы твои наги не устроили кровавую резню. Ты — Предатель. Всегда таким был и останешься.
— Замолчи, — с нарастающей злостью в голосе предупредил охотник на демонов. — Я хочу договориться с тобой, но могу прибегнуть и к другим способам уговоров.
— Пустые угрозы и много слов — в этом твоя суть! — фыркнула Песнь Теней. — Ты весь насквозь пропитан демоническим огнём, в тебе не осталось ничего, что роднило бы с нашим народом. Заканчивай своё бесполезное представление и больше не докучай кошмарами. Мне противно даже стоять рядом с тобой.
— Стоять рядом противно? — зелёные полоски глаз опасно сощурились, но в запале презрения собеседница этого даже не заметила.
Демонстративно развернувшись, Песнь Теней сделала несколько решительных шагов, но внезапно прямо перед ней из ниоткуда снова появился Иллидан. Неуловимым движением полуэльф оказался рядом со жрицей, после чего решительно обхватил её за талию и с силой прижал к себе. Майев опёрлась рукой о его грудь в попытке вырваться из железной хватки. То ли в управляемом эльфом мире он был слишком силён, то ли она резко ослабела, но от сопротивления толку не было. Рука Ярости Бури бесцеремонно опускалась всё ниже, схватив в конце концов ягодицу, а его губы снова оказались рядом с её правым ухом.
— Моя бедная маленькая тюремщица, — наигранно ласково прошипел Иллидан, — если тебе даже стоять рядом противно, что же с тобой будет сейчас?
— Отпусти меня!
Второй свободной рукой Майев попыталась точным ударом поразить болевую точки противника, но сама не заметила, как обе её руки оказались заведены за спину и прижаты к талии, отчего у Стражницы осталась лишь возможность бодаться. Ярость Бури демонстративно покрутил свободной кистью, показывая, что сдерживать свою добычу ему не составляет труда, после чего прикоснулся к лицу Песни Теней, положив большой палец ей на губы.
— А ты мягче на ощупь, чем я думал, — задумчиво склонил голову Иллидан.
— Когда это ты такое думал?! Что ты несёшь? — злость постепенно возвращала Майев душевные и, казалось, даже физические силы. — Как ты смеешь ко мне прикасаться?! Немедленно отпусти меня, Предатель!
— Не хочу, — с самодовольной и злой усмешкой заметил Ярость Бури. — Не пожелала добровольно идти рядом с эльфом, будешь тащиться на привязи за демоном, оплакивая остатки такой важной для тебя гордости.
С остервенением и злостью он впился губами в шею своей жертвы, оставляя на коже садящий засос.
— Нет! Не смей! Нет! — беспомощно извивалась в железной хватке Песнь Теней, с перманентным выражением презрения и брезгливости на лице. — Я — жрица Элуны; а ты — демонический выродок!
Зелёное пламя глаз ярко вспыхнуло, татуировки на коже засияли ещё сильнее, рука на лице резко схватила волосы Майев у виска, заставив ту сморщиться от боли и обнажить шею ещё сильнее.
— Дура, — злобно усмехнулся Иллидан. — Самовлюблённая близорукая дура.
Прежде чем ему успели ответить, Ярость Бури ещё раз дёрнул волосы добычи, заставив ту сильнее завести голову назад и зашипеть от боли. С жадностью и яростью он снова принялся не то целовать, не то кусать шею Песни Теней, совершенно не переживая о синяках и кровавых потёках, что останутся на светлой коже после такого порыва злой страсти. От наказания должны оставаться следы, иначе оно быстро забудется.
С блуждающей улыбкой, не сулящей ничего хорошего жертве, Иллидан вдруг оторвался от шеи и внимательно стал смотреть на прядь Майев в своей руке.
— Чёрные были лучше, — скорее самому себе прошептал он, не обращая внимание на льющиеся на него проклятья беспомощной Стражницы, которая уже совершенно не стеснялась в выражениях.
С неожиданной мягкостью полуэльф поцеловал локон в руках, прижав его к губам с такой нежностью, какой тюремщица в нём не подозревала обнаружить и оттого на мгновение даже молча замерла. Оторвавшись от пряди, Ярость Бури погладил её большим пальцем, пока она в месте поцелуя постепенно стала темнеть.
— Этого ты не забудешь, — как-то на удивление весело сообщил охотник на демонов, устремив горящие зелёные огни прямо в глаза оппонентке.
— Что на тебя нашло? — ошеломлённо произнесла Стражница, растерянностью и даже некоторой наивностью пробуждая призрак сострадания.
— Неужели ты действительно ничего не понимаешь? — с какой-то скрытой горечью спросил Иллидан. — Или ты просто не хочешь ничего видеть и слышать?
Вместо ответа Майев внимательно посмотрела на него, странно изменившись в лице.
— Когда-то я думала, что за этим пламенем ещё осталось что-то, что можно спасти, — тихо начала она, — но ты показал не раз, и не два, как сильно я ошибалась. Ты говоришь про доверие и мерцаешь своими глазами, а я слышу крики целых семей, что гибли в этом жутком зелёном огне Легиона. Я смотрю на твоё наполовину перебинтованное лицо и вижу того, кто без тени сомнения и мук совести предал собственный народ ради выгод и власти. Каждый раз, когда хоть на секунду я позволяла себе поверить тебе, ты тут же наносил удар. Я не могу… и уже давно не хочу понимать тебя.
— Если бы я тогда не пришёл на поклон к Легиону, то не получил силу от самого Саргераса, — грустно ответил Иллидан спустя недолгую паузу, полную тишины и боли. — Мы бы с Малфурионом не разрушили портал в Источнике, что связывал их мир с нашим.
— Если бы маги с такой алчностью не брали из Источника силы, Легион бы вообще не обнаружил наш мир, — парировала Майев. — Если бы они не открыли тот портал сами, добровольно, то его бы и закрывать не пришлось!
— По-твоему, я открывал портал или звал демонов в наш мир? — возмущённо заметил Ярость Бури.
— Нет, не ты, — покладисто согласилась Песнь Теней, — но попробуй сказать, что, если бы у тебя был бы такой же доступ к силам Источника, как у магов Азшары, то ты бы, в отличии от них, смог остановиться вовремя и не упивался его могуществом.
Иллидан нахмурился и опустил голову под торжествующую улыбку Майев.
— Даже сейчас ты бы не устоял, совершенно чётко осознавая, к чему бы привела подобная жадность, — резюмировала Стражница с кошачьим мурчанием, совершено довольная мимолётной победой. — А сейчас отпусти меня, наш разговор окончен.
Первым порывом Ярости Бури было действительно отпустить Песнь Теней, но как только одна её рука оказалась свободна, воительница тут же надавила на болевую точку на теле противника.
— Это тебе за непокорность! — прошипела Стражница. — Помни своё место и никогда ко мне не прикасайся!
Прежде чем Майев успела полностью вырваться из хватки Иллидана, она оказалась повалена на холодную землю в сырую траву, с заведёнными над головой руками.
— Это ты зря! — сквозь злость и боль прорычал Ярость Бури, беззастенчиво кладя руку на оголённый живот и проскальзывая под пояс женщины.
С ужасом поняв, что может случиться дальше, Песнь Теней из последних сил забилась в железной хватке противника и закричала «Нет», совершенно забыв о любой гордости.
— «Нет»? Вот как?! Раньше надо было думать, — не скрывая злорадства, заметил осквернённый эльф. — Ты — моя бывшая маленькая тюремщица, вся такая гордая, смертельно опасная и неприступная. Поверь, этого я никогда не забуду. А теперь подумай, что с тобой сейчас может сделать один «демонический выродок», который тебе так противен.
Свободная мягкая ткань и без того не была надёжным прикрытием от сильной руки, но как только Иллидан одним ленивым касанием заставил хитроумный замок на поясе мгновенно отстегнуться, стала совершенно бесполезна.
— С меня достаточно твоих оскорблений и высокомерия, моя маленькая тюремщица, — между тем прорычал в самое ухо жертве Ярость Бури. — Придётся научить тебя уважению.
Рука заскользила ниже, от неё волнами по телу Песни Теней прокатилось нереальное тепло, вызывая жар и какое-то бурление крови. Магическое воздействие активировало чувствительные точки, заставляя волоски на коже подняться, а по позвоночнику вместе с порывом страсти пробежали мурашки. Горячая волна с нереальной силой ударила ниже руки Ярости Бури, заставляя реагировать на прижатое мужское тело ненавистного Предателя. От противоестественности и чужеродности стороннего вмешательства вместе с необъяснимым порывом страсти к горлу подкатила тошнота, а во рту появилась резкая сухость.
— Это не моё, — шикнула Майев, мотая головой. — Это лишь наваждение!
— Чем же отличается страсть от наваждения, моя маленькая тюремщица? — нарочито ласково спросил жрицу Иллидан, после чего наклонился и оставил ещё один горящий засос чуть ниже левой ключицы, но потом резко изменился в лице. — Отвечай мне!
— Ты просто призрак. Мираж. Ничего этого нет! — твердила скорее сама себе Песнь Теней, перебирая слова как молитву. — Ты можешь делать сейчас всё, что хочешь, но ты всё равно лишь бессильный сон, который скоро кончится. Тебя нет.
— Вот как? — ласковый тон отчего-то не вселял спокойствия, хотя движения губ и руки прекратились, что, наоборот, должно было давать надежду. — Ты действительно так думаешь? Хах, ну, что же, тюремщица, беги. Знаешь, так будет даже интереснее: когда ты поймёшь, чем рискуешь, остатки спокойствия и самообладания окончательно выветрятся. Беги из этого сна, и, когда поймёшь силу нашей связи, попробуй ещё раз убедить себя в том, что мы здесь лишь фантомы. Беги, бойся и впредь хорошо думай, что говоришь мне.
Тяжесть тела Иллидана пропала, Майев оказалась внезапно свободна, отчего начала резко дышать, неожиданно выяснив, что ей всё это время не хватало воздуха в груди. Стражница вскочила, начала суматошно оглядываться по сторонам, но никого рядом не увидела. Тем не менее, не доверяя глазам, она, словно испуганный талбук, резко бросилась куда-то вперёд, стараясь оказаться как можно дальше от опасного места.
Когда именно кончился сон и наступило пробуждение Песнь Теней не поняла, но вот она уже сидит в кровати и тяжело дышит, как после долгого стремительного бега. Эта усталость и сбивчивое дыхание — то, о чём говорил Ярость Бури? Нет, глупости. Это просто реакция организма на кошмар, ничего больше.
Проведя рукой по лбу и стирая с него холодные бисеринки пота, эльфийка сползла с кровати и побрела в сторону умывальника. Мысли всё никак не могли прийти в порядок, а потому холодная вода стала приятным ощущением для распалённой кожи лица и отчего-то саднящей шеи. Щедро брызгая водой, Майев устало провела мокрыми ладонями по голове и опустила руки ниже по ходу роста волос. Какое-то неясное волнение было вызвано локонами, что проскользнули сквозь пальцы.
Затаив дыхание, Песнь Теней взяла в руки волосы и, с непередаваемым для себя ужасом, обнаружила среди серебристых прядей одну иссиня-чёрную.