Глава 33 (1/2)
Камин в кабинете Северуса Снейпа вспыхнул зелёным огнём, заставив профессора зельеварения оторваться от проверки студенческих конспектов и удивлённо воззриться на незваного визитёра. Когда же он понял, что к нему пришла Майев, то на секунду даже растерялся, но достаточно быстро взял себя в руки, стараясь натянуть на лицо непроницаемую маску спокойствия.
— Что ты тут делаешь? У тебя что-то срочное, раз ты решила выйти из своей безопасной комнаты?
— Мне нужно наружу, — пожала плечами Песнь Теней, также не пожелав начать с приветствия. — Ты сам говорил, что мой камин соединён только с твоим и с кабинетом архимага. Оттуда слишком далеко от выхода, так что я решила прийти сюда.
— И тебя, конечно же, не интересует такая мелочь, как тайна пребывания тут и, наконец, собственная безопасность, ведь за пределами стен влияние демона, по твоим же словам, повышено, — холодно заметил учитель зельеварения. — Я уже не говорю о том, что, вообще-то, предпочитаю знать, кто и когда будет приходить ко мне в кабинет.
— На счёт последнего — поговори с архимагом, пусть добавит ещё один камин, чтобы я тебя не беспокоила, — беззаботно повела плечами Майев, решительно направляясь в сторону двери.
— А что скажешь по поводу первых обстоятельств?! Кроме того, я сейчас занят, чтобы возиться с тобой и тратить время на какие-то прогулки.
— Пф! Десять тысяч лет я была и остаюсь командиром одного из самых опасных и элитных отрядов воинов моего народа. Мне приходилось противостоять силам, о которых ты даже не подозреваешь. Твоё нахождение рядом абсолютно не играет никакой роли. Даже наоборот, занимайся своими делами и не мешайся.
— Но я не могу просто так отпустить тебя на улицу! Вдруг тебя увидят, что я тогда скажу профессору Дамблдору?!
— Почему ты вообще должен что-то ему говорить? Он приставил тебя следить за мной? — хищно сощурилась Майев.
— Нет, но…
— У тебя какой-то приказ от архимага, касающийся меня?
— Нет, но я имею ввиду…
— Тогда назови мне хоть одну причину, из-за которой тебе сейчас нужно бросать дела и куда-то идти за мной? — обычно хрипловатый голос Майев снова стал удивительно мурчащим; Северус заметил, что так случалось, когда она была довольна или в чём-то превзошла собеседника.
— Я переживаю за учащихся школы, а не за тебя, — заверил профессор Снейп, стараясь не отводить взгляд от пронзительных глаз эльфийки.
Майев снова фыркнула, отвернулась и быстро направилась к двери, чтобы мгновенно за ней исчезнуть. Прежде чем он сам осознал, что делает, профессор зельеварения вскочил с места и быстро направился к выходу, пытаясь в темноте коридора рассмотреть силуэт эльфийки.
Однако стоило покинуть кабинет, как сразу стало понятно, что найти беглянку не получится. Песнь Теней словно бы растворилась в коридорах замка, более чем полностью подтверждая свой почти забытый статус невидимой убийцы. Бесцельно пройдя дальше по коридору, Северус Снейп наконец остановился. Конечно, Майев говорила, что хочет выйти из помещения, но для чего — не уточняла, а значит догнать её будет крайне затруднительно, если вообще возможно. Недовольно сдвинув брови, профессор зельеварения постучал носком ботинка, ритмом помогая собственным мыслям. Резко развернувшись на каблуках, маг решил вернуться в кабинет, чтобы срочно предупредить директора школы о случившемся.
Не успел он сделать и пару шагов, как откуда-то слева из тени раздался тихий голос Песни Теней:
— Не нужно тут же бежать докладывать архимагу, человек, — прежде чем Северус Снейп успел до конца додумать мысль о том, что Майев возможно тоже легилимент как и Иллидан, та продолжила. — Ты слишком быстро выскочил из кабинета, а значит вряд ли успел что-то передать старому магу. А судя по твоим словам ранее, ты всё же стараешься держать его в курсе моих дел, во всяком случае, большей их части.
— Если ты смогла додуматься до этого, — также негромко проговорил профессор Снейп, не скрывая недовольство, — то стоило бы догадаться, почему я не могу оставить тебя одну.
Совершенно неслышно Стражница вышла из окружающих её теней, кисло улыбнулась одним уголком губ, а потом кивнула спутнику головой, показывая, чтобы он следовал за ней. Даже теперь, видя впереди её фигуру, успевать за Песней Теней всё равно было затруднительно. Без своих привычных тяжелых доспехов, Майев, словно бы освобождённая от оков на ногах, перемещалась на удивление легко и так стремительно, что очень скоро Северус начал задыхаться от заданного ею темпа.
Когда стены замка оказались позади, Песнь Теней на секунду остановилась, вдохнула поглубже холодный ноябрьский воздух и, совершенно не обращая внимание на неподходящую для погоды одежду, решительно направилась в сторону Запретного Леса.
— Стой! Ты куда? — недовольно шикнул учитель Хогвартса, невербально наводя на себя согревающие чары. — Там опасно даже в обычное время, не то, что ночью.
— Пф! — от очередного презрительного фырчанья Майев Северус уже порядком устал, но виду, как всегда, не подал. — Я приехала сюда на единорогах, они оберегали меня всю дорогу. Ночами я чувствую, что они всё ещё тут и иногда подходят поближе к замку, чтобы проведать меня, а я ещё ни разу к ним не вышла. Не поблагодарила. Это неправильно.
— На единорогах? Ты? Но они не дают никому садиться себе на спину. Ты уверена, в том, что говоришь? Единороги в нашем мире — это легендарные белоснежные животные, похожие на коней. Они слишком сильные и гордые, чтобы позволять собой пользоваться, как обычными лошадьми, и… — волшебник осёкся, внезапно увидев среди силуэтов деревьев мчащийся им навстречу табун прекрасных созданий.
За счёт ослепительно-белой масти животные казались призраками, бликами воображения, а не живыми существами из плоти и крови. Стремительно выбежав на поляну, табун единорогов окружил эльфийку и с довольным негромким ржанием принялся скакать вокруг неё. Один молодой жеребец даже подскакивал, а потом первым отбился от остальных и подбежал к Майев, доверчиво уткнувшись в неё мордой.
Песнь Теней рассмеялась и начала о чём-то говорить с животным на эльфийском, нежно теребя его холку и поглаживая по изящной шее. Она произносила слова негромко, но с такой удивительной музыкальностью и теплотой, что на какую-то секунду Северус позавидовал волшебному коню. Он никогда бы не подумал, что Майев может быть такой, какой он видел её сейчас. Её искренняя улыбка была очаровательна, движения рук плавными, а голос завораживал. Она была совершенно не похожа на человека, даже не могла претендовать на звание красавицы, как какая-нибудь волшебная вейла, но в эти минуты от неё невозможно было отвести взгляд. Песнь Теней была прекрасна, свободна и весела, словно перед Снейпом стояла совершенно другая эльфийка. Жрица нежно обняла морду животного, поцеловала лоб и обернулась к вожаку табуна, склонившись перед ним в чём-то похожим на изящный поклон.
Почему-то учитель зельеварения был уверен, что очень мало живых созданий в этом и немногим больше в родном мире Майев, перед кем она вот так же преклонялась и дарила искренние улыбки. Рядом с табуном волшебных коней Песнь Теней смотрелась удивительно гармонично, и сомнения в том, что она добралась до Хогвартса именно на единорогах, отпали как-то сами собой. Холодный ночной ветер постепенно стал пробирать даже через чары, но, казалось, Стражнице до него всё также нет никакого дела, а уходить первым профессор зельеварения не собирался. Неожиданно воительница замерла, а табун яростно заржал, после чего она что-то крикнула волшебным коням и они стремительным галопом исчезли в тенях леса, словно никогда и не появлялись.
— Уходим, — хмуро буркнула жрица. — Он не должен был меня так быстро засечь. Видимо, я проявила слишком сильные эмоции, поэтому… а может быть ждал… Кто его знает!
— Ты о демоне? Я оказался прав? — злорадно уточнил учитель зельеварения. — Тебе нельзя выходить из той комнаты.
— Мне нельзя слишком сильно на что-то реагировать, — поправила эльфийка, — он чувствует меня, а значит мои сильные эмоции для него как костёр в ночи. Мне просто стоило быть аккуратнее, вот и всё.
— Что же теперь?
— Ничего, — пожала плечами Майев, — думаю, он не успел на меня настроиться, так что ничего страшного не случилось. Постарайся держать язык за зубами перед архимагом и всё будет хорошо.
Когда маг и воительница снова оказались в его кабинете, Майев повторила свои заверения:
— Как будет время, принеси мне какие-нибудь книги про волшебных животных, где говорилось бы больше о единорогах. О сегодняшнем же инциденте забудь — всё будет хорошо.
***
Знакомый лес окружил Майев со всех сторон. Тысячелетние деревья и обитатели рощи позволили безошибочно определить две вещи: первая — она в Азероте; вторая — это всего лишь сон. Как бы сердце и душа не стремились обратно, возвращение невозможно. Тем не менее, Песнь Теней была искренне рада увидеть родные места.
Единственное, что сильно смущало, так это одежда. Длинный белый кусок почти невесомой ткани, перекинутый через шею, не слишком успешно прикрывал грудь, а на бедрах задерживался исключительно стараниями тонкой серебристой цепочки с изображениями лунных серпов, которую даже нормальным поясом назвать было трудно. Кроме весьма открытого платья на жрице висело ещё несколько серебристых украшений с символикой Элуны, и, по мнению воительницы, они прикрывали тело больше, чем ткань, которая, в теории, для этого и должна была использоваться.
В далёкую молодость Песни Теней, во времена, когда о существовании Пылающего Легиона народ калдорай даже не догадывался, это была одна из форм высших жриц Элуны. Следуя крайне причудливой моде столицы, в жреческих одеяниях происходили изменения, особенно в тех храмах, что находились ближе всего к центру империи и в больших городах: палитра используемых цветов практически не менялась, обозначая причастность к Сестринству, но вот сами одежды с течениям веков становились всё более экстравагантными и откровенными. Разумеется, у жриц был выбор, поэтому сама Майев на своей памяти такое никогда не носила, предпочитая что-то более целомудренное и удобное в быту, мысленно называя дорогущую редкую ткань бесполезной неудобной тряпкой.
Само место, в котором оказалась Стражница, показалось ей знакомым. Когда же она увидела Лунный колодец, то по нему точно определила, что находится в северной части Ясеневого Леса, ещё до осквернения его Пылающим Легионом во времена Третьей Войны. Когда-то здесь находился один из перевалочных пунктов Стражей между Хиджалом и Аубердином. Именно склон горы спас священные рощи от ужасного взрыва Источника Вечности, расколовший огромный материк на части.
Ночной воздух полнился звуками обитателей леса, а роса на траве сверкала под серебристым лунным светом, что щедро дарил лик Элуны. Песнь Теней поглубже вдохнула и почувствовала, как напряжение уходит, а по оголённой коже пробегает приятный свежий ночной ветерок. Ради столь сладостного забытого чувства можно потерпеть жреческое одеяние и его непрактичность.
Спокойствие и чувство безопасности продлились недолго. То тут, то там чуткий взгляд Майев начал подмечать странный белый туман, который невесомой дымкой струился среди травы, мелькал в листве деревьев, делая ночной лес слегка размытым и словно бы призрачным. Желания идти к источнику подозрительного тумана не было, но в какую бы сторону эльфийка не повернула, она каким-то образом всё равно выходила на его путь. Смутное беспокойство заставило воительницу с приятного прогулочного шага перейти на бег. Однако ноги, вместо того направления, что выбрала Песнь Теней, не послушались и стремительно несли её дальше в чащу. Спустя непродолжительное время белый дымок стал плотным туманом, в котором Майев начала блуждать без ориентиров и цели. Всё её существо ощущало давление чужой сильной воли. Командир Стражей напряжённо озиралась и усиленно вслушивалась в стоящую вокруг тишину, нарушаемую лишь собственным дыханием и звуком шагов по мокрой траве.
Наконец, впереди, среди сплошной белой пелены, стали проявились чьи-то всё более и более осязаемые формы. Постепенно в них стало возможно угадать силуэт корёжившегося в агонии орка. Его лодыжки, шею и запястья сковывало зелёное пламя, под которым тёмная туманная кожа плавилась и шла пузырями, вызывая, по всей видимости, невероятную боль. Криков было не слышно, но агония от оков заставляла рот узника то и дело нереально открываться, обнажая в немом оре острые длинные клыки. Смутное беспокойство и внешний вид орка почему-то не давали Майев покоя.
— Как видишь, он под моим полным контролем, — заметил до боли знакомый уверенный голос.
Резко развернувшись, Песнь Теней увидела одинокую фигуру. Именно таким, с пылающими зелёным демоническим пламенем глазами и татуировками, но ещё без крыльев, копыт и рогов, ей и запомнился Иллидан, которого она охраняла десять тысяч лет. Он фривольно стоял будто бы облокотившись локтем на невидимую поверхность, и представлял своим ещё не гипертрофированным от Скверны черепа Гул’Дана телом достаточно привлекательную картину, если бы Майев была одной из тех, кто был в состоянии это оценить.
Однако она не могла. Перед ней был её узник, Предатель калдорай, бывший маг, из-за которых родина ночных эльфов изменилась безвозвратно, сбежавший преступник и прихвостень демонов. Тот, из-за кого она застряла в забытом Богиней мире без магии и средств к возвращению, находясь в полубредовом состоянии от череды кошмаров и смутных пугающих образов. Ещё до получения Черепа Гул’Дана Песнь Теней видела, что Ярость Бури слишком падок на быстрые власть и могущество, так что совершенно не удивилась, когда ей рассказали, какая судьба постигла узника после получения проклятых сил этого артефакта.
Череп Гул’Дана.
Пришедшая на ум догадка заставила Майев снова повернуться в сторону корёжившегося орка. Ну, конечно, Гробница Саргераса, послания на стенах, видения... Вот откуда туманный образ был смутно знаком Песни Теней! Она уже видела это лицо, когда бежала по следу Предателя и тот привёл её в злополучную Гробницу.
— Такого доказательства тебе достаточно? — голос Иллидана раздался за спиной у самого уха, а от стоящего сзади тела ощущалось приятное тепло.
— «Доказательства»? — со смесью непонимания и скрытого смущения переспросила Майев.
Песнь Теней резко развернулся обратно, но тут же пожалела об этом. Ярость Бури действительно стоял сзади чуть наклоняясь, отчего их лица оказались в пугающей близости друг от друга.
— Ты боишься меня? — вопросом на вопрос ответил Иллидан.
— Я?! Тебя?! Пф! — чересчур самоуверенный и наигранный смешок слетел с губ сам собой.
— Хорошо, а то мне на мгновение показалось, что ты собираешься пятиться от страха, — не скрывая саркастичной улыбки, заметил осквернённый эльф.
Майев от возмущения лишь слегка раздула ноздри и снова фыркнула. Она запоздало поняла, что её поймали в ловушку собственной гордости: взять слова назад или отойти — признать правоту оппонента, а потому ей придётся стоять рядом с ним всё так же близко.
— С чёрными волосами тебе было лучше, — неожиданно заметил Иллидан.